Линия, которую мы перешли

Это произошло ближе к концу миссии. Они шли по узкому проходу между каменными стенами, когда всё пошло не просто не по плану — а против него. Слишком много противников. Слишком тесно. И слишком быстро. — Ловушка, — выдохнул Шинки, когда песок под ногами резко осел. Поздно отступать. Один из врагов вырвался вперёд, обходя Йодо с фланга. Она не успевала — Шикадай видел это сразу. Секунда, может меньше. Если я не вмешаюсь — она не выйдет. Он знал и другое. Если вмешаюсь — рана не выдержит. Тело отозвалось заранее — тупой болью под рёбрами, будто предупреждая. Он сжал челюсть. — Назад! — бросил он Шинки. — Я беру этого. — Шикадай, стой—! Он не дал договорить. Тень рванулась вперёд резко, с полной выкладкой. Не экономя. Не щадя. Шикадай шагнул следом, делая то, чего избегал все эти дни — резкий поворот корпуса, быстрый рывок. Мир на секунду перекосился. Боль ударила так, будто его разорвали изнутри. Воздух вышибло из лёгких, но он удержал технику. Держал, пока враг не рухнул, обездвиженный. Потом — всё. Он опустился на одно колено, ладонь вцепилась в бок. Под пальцами — мокро. — Шикадай! — Йодо уже была рядом. — Жив, — выдохнул он. — Продолжаем… чёрт… Он не закончил фразу. В глазах потемнело. Шинки подхватил его за плечо. — Ты идиот, — сказал он жёстко. — Но… спасибо. — Запишешь… в отчёт, — попытался усмехнуться Шикадай, но вышло плохо. Когда они укрылись и бой стих, он сидел, прислонившись к стене, и позволил себе закрыть глаза чуть дольше, чем следовало. В голове всплыло не поле боя. Ворота Конохи. Её взгляд. Его обещание. Я не имел права. Осознание пришло не с болью — с холодом. Если бы он ошибся хотя бы на секунду… Если бы не удержал тень… Он медленно вдохнул, считая, как когда-то учил Шикамару. Раз. Два. Три. — Я больше так не буду, — сказал он тихо. Не команде. Себе. Но где-то глубоко внутри он знал: если выбор снова встанет между тактикой и чьей-то жизнью… он рискнёт снова. Потому что именно так его учили. И потому что где-то далеко она ждёт.