Холод

1 декабря. Новый год пахнет бензином, холодом и прощанием. А они, ничего не подозревая, макают шоколадные фигурки в чай, разбивают шары на ёлке и клеят открытки из вырезок старых газет.

Колокольчик на двери мягко зазвенел, оповещая магазинчик о приходе старшего. Чанбин внёс картонную коробку перекрывающую его чёрную макушку и поставил на прилавок, за которым сидел Джисон, закинув ноги на стойку и покачиваясь в кожаном кресле. В руках у него был старый синий тетрис, со стертыми кнопками. Хан громко кричал, жестикулировал, а кресло, которое казалось уже держится на последнем вдохе, обещало рухнуть в любой момент. - Не отвлекай меня, нужна полная концентрация! Я почти побил рекорд Сынмина. - Да сдайся ты уже и помогай товар разбирать. Или вон, Феликс никак не может разобраться с украшениями для дома. - Пыхтит недовольно Хёнджин, стараясь умерить пыл друга и одновременно не упасть со стремянки. - Тебе не обогнать его никогда, он со скуки взорвёт сам тетрис, но играть не остановится. Там число очков уже до несуществующих цифр перевалило. - Обыграю! Побью! - Отчаянно закричал Джисон, подаваясь вперёд. Кресло скрипнуло, белковидный ойкнул, тетрис издал звуки поражения. Выплывая из подсобки, в стороне, где-то зловеще засмеялся Сынмин. - Пиздец, Хёнджин ты натуральный уебок! Джисон надулся, потирая ушибленную задницу. Кресло было обречено оказаться на свалке, как и тетрис, как и сам Хан. "Сам ты уебок..." - Тихо пробурчал Хван, но до первого это так и не дошло. - Моё кресло, Джисон, чёрт тебя дери! - Раздались оскалистые, не предвещающие ничего хорошего, рыдания Чанбина. После чего визг Джисона, и эти двое исчезли из маленького помещения будто и не было вовсе. Располовинчатое кресло осталось грустно догнивать под стойкой на пару с игрушкой. - Тетрис жалко, Джисон может сказать спасибо, что я не Чанбин. - Сынмин грустно окинул взглядом синий пластик и сел на стойку, грея руки на кофейной чашке. - Ты хуже Чанбина, от него один раз по носу прилетит, а ты ещё весь месяц будешь подсыпать горсть соли в тарелку или заливать клеем конспекты. - Хёнджин наконец расправился с несчастной гирляндой и повис на последней ступеньке, как мокрый ковёр на заборе. Сынмин лишь загадочно пожал плечами и растворился взглядом в окне. На улице во всю мела метель. Они с Чанбином идеально дополняли друг друга. Адские гончие. Только вот, если Чанбин разорвёт глотку, то Сынмин со злостным оскалом вытащит незажившие швы. А рядом друг с другом они превращались в двух миловидных щенков. Как они ладят - для всех оставалось загадкой, но все точно знали, что драконить эту парочку, самая что ни есть - отвратная идея. Они все там были такие. Странные, искалеченные, но особенные. Бан Чан собрал. Как растерянный бисер. Никто уже и не помнит, когда и при каких обстоятельствах набрёл на магазинчик Чана и на него самого, но здесь царила семейная атмосфера. Наверное, поэтому никому и не было дела до прошлого. Кто приходил сюда, уже не мог покинуть это место. Магазинчик и не магазинчиком был вовсе, а домом. Домом - который бережно укрывал детей в обличии гончих. Феликс перебирал коробки с игрушками и чувствовал себя беспокойно. И это не от того, что все отказались украшать помещение к празднику и теперь он один копошился в картоне, стеклянных шарах, пледах и мишуре. Не то. В воздухе почему-то пахло бензином и беспокойством. Ему вдруг стало очень холодно и тоскливо, хотя отопление топило похлеще чем обычно; на нем был тёплый свитер, связанный Хёнджином; рядом бродили любимые дети; разгоралась самая настоящая зима. За спиной послышалось копошение. Кажется Хёнджин все-таки слез с лестницы, отнёс её обратно в кладовку. На плечи обрушились чьи-то руки, щеку защекотали светлые пряди. Феликс чувствовал запах вишнёвого сока и шипучки, но от него почему-то тоже веяло тревожностью. Он убрал руки с шеи и отодвинулся куда-то в сторону, ещё больше зарываясь в коробку с новогодними атрибутами. - Ликс, всё хорошо? Ну правда, до нового года ещё месяц, у нас итак дел не в проворот, сейчас не до этого. - Я просто неважно себя чувствую, похороните меня в ёлочных шарах и засыпьте дождиком. - Ликс накрылся пледом, будто мастерил костюм для Хэллоуина, стал похож на малиновое приведение. - Хватит придуриваться, ты вбежал сюда с таким энтузиазмом, аж светился весь. А сейчас будто... - парень задумался на секунду, зачесывая копну волос рукой назад, а затем тихо-тихо сказал. - исчез. Хван выкрал край пледа, с боем в свою пользу, и забрался под него с головой, накрывая обоих. Феликс дулся. Очень сильно. Казалось, будто он сейчас лопнет и на пол посыплются звёздочки. Светловолосый обхватил руками щеки младшего и начал покрывать его лицо невесомыми поцелуями. Обычно все было наоборот. Феликс грел ледяного Хёнджина. Спустя сотню поцелуев ему удалось выдавить слабый смех, но он все равно звучал как-то печально, отчужденно. - Хватит, мне правда плохо. И это не я исчезаю, а ты. - С чего вдруг? Я тут, и вроде бы, не прозрачный. - Хёнджин помахал перед его лицом, затем сам посмотрел на свои ладони с удивлением. - Обещаешь? - Феликс говорил серьёзно, это пугало. - Обещаю. - Неуверенно выдавил Хван. - Ты мне не веришь. - Младший покачал головой и опустил взгляд. - Ликс, мне порой слишком сложно понять, что у тебя в голове, так что объясняй... Блондин, тяжело вздохнув вылез из их укрытия, оставляя плед Хёнджину и снова начал копаться в коробке с игрушками. Достал стеклянный ёлочный шарик в виде коня-качалки, с одним отколотым ухом, провел по нему. На пальце выступила алая кровь. - Кошмары, у меня снова кошмары каждую ночь. И теперь ты там умираешь. - Тихо выдавливает парень. - Ликс, это просто сны. - Хван скинул с плеч малину и снова придвинулся к другу. Нахмурился, беря в руки чужую ладонь и вытирая красную жидкость. - Ну что ты делаешь, как ребёнок. - А ты как моя мама, или Чан. Кристофер, будто услышав, что о нём вспоминают, тут же появился на пороге с парой коробок. За ним показались и Чанбин с Джисоном, причём первый волок второго за ухо, а второй продолжал неистово визжать и вырываться. - Сынмин, сядь в другое место, коробки ставить не куда. Ким тут же вскочил, выплывая из транса и помог пыхтящему Чану водрузить поставку на прилавок. Всхлипывающий Джисон тем временем, крича о том, что его не ценят, прошагал за него и взяв несчастное кресло понёс его на мусорку. - Без нового кресла даже не смей возвращаться, порву. - Прорычал Чанбин вслед, скрещивая руки на груди. - Хватит вам. Бан Чан окинул взглядом младших и в магазинчике вдруг стало тихо. Со что-то недовольно буркнул, колокольчики над дверью, в очередной раз запели свою песенку, и жизнь вернулась в привычное русло. Уже ближе к вечеру, товары ютились на полках, а дети гнездились на втором этаже – в студии старшего. Воздух был насыщен ароматами: по комнате струился тонкий запах свежезаваренного чая; имбирного печенья, которое любезно принес с собой Минхо, и едва уловимый, запах чернил от протекшей ручки. Беседа не умолкала ни на секунду. Чонин спал на конспектах, разбросанных вокруг и всюду. Сынмин, тяжело вздохнув, бросил на него выразительный взгляд, но промолчал, продолжая невидимкой внимать разговору Чана и Хо. Чуть повеселевший Феликс перелистывал альбом с коллекцией фантиков, принесенной Джисоном. Хенджин фыркал, в очередной раз называя лучшего друга безнадежным барахольщиком. А сам Хан шумел так, что перекрывал даже звук телевизора, работающего на полную громкость. Чанбин остыл, и неизвестно было, поспособствовала этому твёрдая рука хозяина студии или виски, в тихую подлитый в кружку с чаем. - А врачи что говорят? – Задумчиво протянул широкоплечий, не отрываясь от созерцания мигающей под потолком лампы. Вид у него был, словно у древнегреческого философа, погруженного в размышления о вечном. - Ничего утешительного. – Пробормотал Минхо. – Лечение не помогает. Совсем. У меня складывается ощущение, что я пытаюсь выходить детище Франкенштейна. - Сколько ей осталось? – Совсем тихо поинтересовался Сынмин. - Новый год, наверное, встретит. В лучшем случае – месяца три-четыре. А дальше… - Ли тяжело вздохнул, и в этом вздохе потонула вся его беспомощность. – А дальше, я просто не знаю, что делать. - Не волнуйся, в одиночестве не пропадёшь. Я не дам тебе заскучать… Договорить Джисону не дали: с одной стороны ему прилетело по шее, а с другой – безжалостно добили под ребра. Однако это лишь подстегнуло неугомонный сгусток энергии ещё больше. - Ну что опять? Хан Джисон во всем виноват, да? Я всего лишь хотел сказать, что он не один. Мы всегда будем рядом, что бы не случилось. Изверги. Кошатник с легкой грустью посмотрел на разбушевавшуюся троицу, а затем набрел на два зеркалика, темные и мудрые, как кора старого дуба. Кристофер молча кивнул, подтверждая слова Хана, и по-отцовски улыбнулся. Ли не считал эту шумную компанию важной частью своей жизни. Возможно потому, что проводил с ними слишком мало времени. Но вот Бан Чана – да. Они выросли вместе, вместе закончили школу и вместе поступили в университет. Всегда двигались бок о бок, влипали в передряги и оставались друг другу опорой. Ему он без колебаний, доверил бы и жизнь, и душу. Но сейчас, от ломкого осознания, что он и правда теперь не один – в окаменевшем сердце начал теплиться крошечный огонёк. И даже наивные, почти кощунственные слова одного глупого ребенка о том, что смерть матери – не такая уж и страшная потеря, не вызывали в нем гнева. Только тихую, усталую грусть. Всё началось полгода назад, перевернув его привычный мир с ног на голову. На плановом обследовании у матери обнаружили рак поджелудочной железы – такой же беспощадный и безысходный, как и её прогноз. Ещё до настигшей беды мама подростка таскалась по врачам, но как это обычно бывает, все только и делали, что пожимали плечами, гоняя несчастную женщину из кабинета в кабинет. Минхо жил в общежитии при университете, в соседнем городе. Так что ему редко удавалось навестить друзей и тем более мать, с которой прежде они сильно отдалились друг от друга не только расстоянием. Но после выявления злокачественной опухоли, пришлось все бросить и вернуться. Бессонные ночи над конспектами сменились такими же, но прибавились клокочущие переживания и вопрос: “За что? Почему это – происходит со мной?”.Тёмные круги под глазами росли с такой же скоростью, как на этих самых глазах увядал единственный родной человек. В месте, которое когда-то называлось домом - появляться не хотелось, но он не мог оставить мать и лишь изредка приходил в магазинчик Чана, чтобы “спрятаться”. Именно там к нему и привязался Хан – бесячий, как жвачка на подошве, и такой же неизбежный. Постоянно таскался хвостиком и гудел, словно поломанный радиоприемник, выдающий сплошной белый шум. По началу излишнее внимание раздражало, но со временем помехи стали отвлекать от вороха переживаний и беспокойных мыслей. И он правда, был ему благодарен за это. - Спасибо. – Тихо и немногословно выдавил парень, разрезая повисшее молчание. Первым с места подорвался Феликс. А затем, к нему гурьбой присоединились Чонин, которому веснушчатый наступил на руку во время своей гонки и обиженный Джисон. Остальные скатались снежным комом, чуть не сшибая кота на пол. Обнимательная терапия – маленькая традиция придуманная Ликсом. Вокруг стало тихо. Даже фоном поставленные передачи смешались в единый звук, позволяя им укутать старшего заботой и кротким пониманием. Комната поглотила малейший шум, став мягким, непроницаемым коконом, где время текло иначе. Все колкие мысли о безжалостной болезни и тяжком грузе ответственности, растаяли в воздухе. Не было слёз, только крепкие объятия, сплетающиеся в единый живой щит. - Ну хватит, оставьте его в покое. – Поморщился Чанбин, который до сих пор относился к подобным нежностям с толикой настороженности. Младшие нехотя разбрелись, давая красноволосому капельку свободного пространства. И тот на мгновение вздохнул полной грудью. Стало легко и спокойно. Хотя бы на этот короткий промежуток времени, пока стайка грела друг друга в крохотной студии. Когда в наступившей тишине начало раздаваться едва ощутимое дыхание, Бан Чан осторожно её нарушил. Он не стал снова бередить раны. Вместо этого обвел взглядом подростков, и в угольках его глаз проявились лучики, несвойственных для его возраста морщинок. - Не будем больше о грустном. Через месяц Новый год, поэтому всё самое плохое оставим здесь. - Верно, Ликси с самого утра хлопочет, чтобы поднять всем настроение. Кто-то уже думал, как будет отмечать? Пока Хёнджин говорил, его пальцы под грудою пледа, раскиданного подле них, мягко нащупали, и нежно сжали запястье Феликса. В ответ он получил привычную, солнечную улыбку. Но вопрос был не к месту. Или может, был просто риторическим. Так как все прекрасно понимали, что в кругу семьи праздновать захотят единицы. Чонин, например, жил с матерью. Та сутками пропадала на работе. А если и находилась дома, либо выпивала и игнорировала существование сына, либо прибывала в крайне отвратительном настроении и становилась гиперопекающей. Ни один из раскладов не подразумевал за собой ничего праздничного. Даже в канун Нового года. Хёнджин и Чанбин, грызлись как собаки, кажется, всю свою сознательную жизнь. Возможно, именно потому, что были похожи. Возможно потому, что обоих воспитали строгие и отстраненные родители. И если Хван горел желанием принимать и отдавать волшебство, зараженный Феликсом; то Чанбин просто не видел смысла в мотках мишуры и мигающих огоньках. Но, пожалуй, был не прочь подремать на чьем-то, конкретном, плече под нескончаемую суету и бой курантов. Минхо, по понятным причинам – в новогоднее чудо не верил. Но некоторым везло чуть больше. Как Сонни и Сынмину. Первого растила пожилая, статная женщина, не выпускавшая из рук сигарету. Она то и дело читала нравоучения своему безалаберному и любопытному внуку, но определенно любила его всей душой. Так что, поворчав в очередной раз, скорее для виду, неизменно махала рукой на любую его шалость. Второй тоже рос с бабушкой, хотя периодически и уезжал в другой город к родителям. Отношения с ними были ровными, уважительными, но близки они не были. Зато со старушкой он жил душа в душу и, похоже, стал её уменьшенной мужской копией. Они могли бы остаться дома, и каждый провел бы праздник в своей маленькой семье. Но оба неудержимо тянулись к друзьям. И это рвение женщины всегда понимали и разделяли. Безусловными любимчиками судьбы в их компании остались Кристофер и Феликс. Оба выросли в полных, любящих семьях, среди братьев и сестер. Но Ликс, настоящий источник света, умудрялся делиться своим теплом со всеми, успевая быть везде и для каждого. Как ему это удавалось – оставалось загадкой. А Чан, хоть и бесконечно дорожил родными, не мог и на минуту оставить своих “Приемышей”, взвалив всю ответственность на собственные плечи. Настоящая семья, не кровная, а та, что скрепляет совершенно чужие души в единое целое. Вот, кем они были друг другу. Восемь пар глаз переглянулись, и стало ясно, что никаких планов не нужно. Все было решено много лет назад, когда восемь одиноких сердец нашли друг друга. — Значит, те, кто хотят побыть с домашними, проведут несколько часов с ними. А затем, встречаемся у меня. Я закрою магазин по раньше. – Кивнул Крис прерывая молчание. - Заметано! С меня петарды, огоньки и фейерверк! – Заерзал на месте Джисон, готовый сам подорваться в любую минуту и рассыпаться по полу разноцветным конфетти. - А я принесу конфеты и пластинки с новогодними песнями! – Подхватил Феликс, глаза которого горели, кажется, с самого рассвета. - Я бы на вашем месте не доверял взрывоопасные штуки белке. Чан, он тебе магазин спалит в качестве новогоднего подарка. - Ничего, - Флегматично подал голос Бин. – Если ещё хоть одна вещь пострадает от рук этого придурка, я лично отправлю петарды прямиком ему в задницу. Младшие застыли с округлившимися глазами, а вот Хёнджин, Сынмин и Крис синхронно бросили на Чанбина не очень добрые взгляды. - Что? – Наигранно-невинно уставился на них Бин, но, поймав особенно пронзительный взгляд Кима, виновато прокашлялся и отошёл в тень. - Думаю, с вами я отметить не смогу. Но приготовлю что-нибудь к столу и зайду на пару часов поздравить. – Незаметно подал голос Ли. - Мы могли бы прийти и приготовить всё у тебя, ну точнее, помочь с готовкой. – Осекся Чонин, с ужасом представив, во что может превратиться кухня после их “помошничества”. - Точно, - Закивал Феликс. – И ты можешь остаться с нами! Будем всю ночь подменять друг друга, я смогу присмотреть за тетушкой, клянусь. Всё-таки вы мне не чужие. Веснушчатый паренек даже вытянул руки в перед, словно давая нерушимую клятву и говоря, что он ни капли не лукавит. В конце концов, они с Минхо действительно приходились друг другу двоюродными братьями. - Сказал же, что одного не оставим! – Не выдержал Джисон и тут же накинулся на кошатника с объятиями, крепко оплетая шею парня руками. Красные прядки зашевелились от чужого дыхания. Минхо дёрнул плечами, по началу пытаясь отстраниться от незваных объятий. Он не особо любил прикосновения. Но почти сразу сдался – сопротивление было бесполезно против всеобъемлющей, искренней заботы. — Вот и славно! – Рассмеялся Бан Чан, наблюдая за ожившей стайкой. В его улыбке теплилась бесконечная любовь. Старший замер, тихонько погружаясь в собственные размышления. В тёмной макушке промелькнула мысль, что он что-то упустил. - На самом деле я хотел попросить кого-нибудь составить мне компанию. Я завтра поеду в соседний город, договорился о встрече с одним старьевщиком. Лукас очень хотел получить на новый год старую модельку Мустанга, ну, а я не смог ему отказать. - Я могу! – Тут же вызвался Хёнджин, не упускающий любого повода прогулять школу. После их короткого диалога Феликс помрачнел. Плечи блондина заметно осели. Он выпутал свою руку из руки рядом и отодвинулся, перетягивая плед на свою сторону и кутаясь в него почти с головой. Взгляд младшего был устремлен в окно, сквозь не заинтересованного во всем происходящем Чанбина. Солнце уже давно село, в силу сместившегося времени суток. Большие снежные хлопья кружились в плотной пелене, не давая разглядеть пустой дворик. Зрачки младшего тоже были затуманены, будто в одно мгновение он оказался за тысячу километров от планеты земля. Сам кружился в воздухе. Невесомо. Недосягаемо. - Ликс? – Осторожно позвал парня Хван, но тот не отреагировал. Вместо него голос подал Сынмин. - Маршрут идёт через старую трассу в горах? - Я не сказал куда именно мы поедем, но да. – Смутившись внезапным вопросом произнёс Крис. Все взгляды обратились к хранителю старых баек. В студии вдруг стало зябко, будто откуда-то подул ветер. Ким обожал этот момент, момент всеобщего внимания и десяток горящих глаз. Еще с детства. Он ухмыльнулся и устролся по удобнее, закидывая ногу на ногу. Его голос почти сливался с тишиной, будто готовясь поведать нечто страшное - леденящее кожу и кровь. - Не сложно догадаться, выезд из города только один, с других сторон кольцо лесополосы. - Пожал он плечами. - Я бы не советовал съезжать с нее, доедете прямо до города, в который и собирались, обязательно заправьтесь там и обратную дорогу тоже - без остоновок. - Почему? - Озвучил за всех вопрос Хенджин. - Там две объездные дороги и перепутать очень легко. Сами знаете, мы же переехали с Теменькора, он как раз неподалеку от первого съезда расположен. Местные не любят, когда чужаки приезжают. У нас там поверья гуляют, что дорога проклята. На втором съезде часто и путники, и местные терялись, и скот мертвый на нем находили, что отбивался от стада. Так что если подношение духам не оставишь - могут и не найти потом. - Ты своими страшилками, только младших напугать можешь. Хотя даже Ликс с Чонином в них уже давно не верят, правда ведь? Хван толкнул младшего под боком и скосился на задумчивого Яна в горе конспектов. Тот неуверенно помотал головой, будто не хотел соглашаться с хеном. Феликс взгляда так и не поднял. - Не едьте. У меня с самого утра все внутри не спокойно. - Ликс, я присмотрю за Хёнджином, мы ведь не дети уже. Если так сильно беспокоитесь, даю честное слово, что с трассы не съедем. Два дня и вернемся, будем всегда на связи. Бан Чан подался вперёд, опираясь локтями на колени и скрещивая руки в замок. Он смотрел на младшего серьезным, пронизывающим взглядом. Будто пытался через него вселить уверенность и забрать тревоги. - Поклянись. Поклянись, что вы оба вернетесь целыми и невридимыми. - Он наконец оторвал взгляд от окна. В карих глазах плескалась безнадежность. - Клянусь. Не успеете соскучиться, как мы вернемся. Обещаю. - Вы их как будто на войну отправляете. - Хмыкнул Чанбин. - Чан прав, поездка короткая и ничего с ними не случится. Лучше бы подумали о домашке, у мелкотни одни зачеты на носу, а время уже к одинадцати подходит. - Сколько сейчас? - Встрепенулся Чонин. - Мать меня убьет! Ян вскочил с места, попутно сгребая тетради в рюкзак. Остальные тоже закопошились. - Чанбин, проводите с Сынмином младших домой. Мы с Минхо еще останемся, все таки, не так часто видимся. А завтра решим на счёт поездки. Жду вас здесь в семь. - Без проблем. - Отстраненно ответил Со, дожидаясь пока остальные соберутся. Младшие скучковались, подхватывая вещи, пока Сынмин с Чанбином перешептывались о чем то своем. Попрощавшись с Крисом и Хо, заскрипели ступеньки и единственным шумом в студии, снова остался телевизор. Женщина в делом костюме из небольшого ящика, говорила что-то о бурях и резком понижении температур.

***

- Блин, везёт тебе. Пропустишь контрольную по химии. - Расстроенно бурчал Хан под боком. - Удачи неудачникам и счастливо оставаться. - Поддразнивая, пропел Хёнджин. Настроение с утра у него было лучше некуда. Они вдвоём шли в сторону условленного сбора - Джисон с забитым рюкзаком учебников и кислой миной, а Хван налегке, подкручивая на пальце связку ключей и с ехидной улыбочкой. Улицы все ещё непривычно покрытые теменью перестраивающегося дня, тянулись мрачной полосой, где-то во дворах слышался вой собаки. А вокруг было пусто. Будто город вымер. Что странно - ведь день будний и все должны спешить на работу, в школу или по другим - не менее важным делам. В далеке замелькала знакомая зеленая шапка и еще два силуэта, по ниже и натуральная свечка. - Эй, ребят! Нас подождите! - Крикнул Джисон, ускоряя шаг и размахивая рукой в приветственном жесте. Неподъемный рюкзак от таких активных действий, забавно покосился, спадая к локтю и перевешивая парня к земле на один бок. Зеленая шапка оказалась частью объемного шарфа Феликса, который он намотал чуть ли не до самых глаз. Рядом с ним, засунув руки глубоко в карманы дутой серой куртки и надвинув капюшон так, что из одежды торчал только кончик раскросневшегося носа, семенил Чонин. Сынмин же, напротив, выглядел абсолютно безмятежно, словно минусовая температура и липкий утренний туман были его привычной средой обитания. - Давайте быстрее, - Выдыхая облачко пара обреченно ответил Чонин, посматривая в сторону Хенджина, который двигался за другом прогулочным шагом. - Вы до магазинчика Криса даже вовремя добраться не можете, не зря Ликси переживает по поводу того как поездка пройдёт, оболтусы. - Подметил Сынмин, когда их фигуры подравнялись. - Язык прикуси. - Беззлобно огрызнулся Хван, хотя его внимание уже переключилось на младшего. Феликс, обычно самый громкий и искрящийся в их компании, сегодня был непривычно тих. Он не подпрыгивал на месте, не кидался на всех с приветственными объятиями, не пытался стащить с Джисона или Чонина шапку, задорно убегая. Даже не смотрел в сторону Хенджина с привычной теплотой. Его взгляд был устремлен куда-то в сторону, будто пытался спрятаться, и в этом взгляде одновременно было что-то тяжелое. Зрачки казались огромными на бледном лице, а под ними алели темные пятна. - Почему так легко оделся? - Голос Феликса звучал ровно, но в нём проскальзывала странная, натянутая нота. Хван проследил за его взглядом, на секунду скользнувшим по легкой куртке, кедам и тонким джинсам. А затем лишь беззаботно пожал плечами. - Так тепло же, тем более в машине поедем. Вон, по телеку наобещали и снегопад и метель, а на деле то. Подумаешь пару градусов ниже нуля. Не в Антарктиду направляемся. - Я бы на твоем месте не был так скептичен. - Тихо, но с нажимом произнёс Сынмин. - Говорят, погода в декабре, как настроение у ведьмы: за пять минут - сто раз переменится. - О, ну только не начинай, Сынмин-а. - Простонал Джисон, театрально закатывая глаза. - Сейчас опять начнёшь, про сказки, про духов, про то как на старой трассе время петляет. - А ты зря смеешься, Хан, - Спокойно парировал Ким. - Это не просто сказки. Знаешь, почему трассу прозвали "Дорогой костей"? Совсем не из-за страшных историй для туристов. - А из-за чего? - Не удержался Чонин. Несмотря на показную застенчивость, которую он часто выставлял напоказ перед старшими, истории Сынмина его всегда завораживали. Высокий парнишка сделал паузу, обводя всех взглядом. Туман сгущался, будто чуял, делая его фигуру почти призрачной. - Десятки лет назад, за место деревни там лагеря стояли, куда военнопленных свозили. Они то трассу и строили. От холода и истощения люди сотнями гибли, а тела прям там на месте и закапывали - девать то их некуда больше. Вот оттуда и пошли рассказы, про то что она проклята и души по сей день вокруге бродят. Сбивают людей и животных столку, пытаясь откупиться и найти наконец покой. - Жуть какая. - Чонин поежился и вжал голову в плечи. - Счастливого пути ребята. Правда, будьте осторожнее с Чаном. - Да бросьте вы. - Отмахнулся Хёнджин, чувствуя, как Ликс беспокойно цепляется за него вглядом. - Крис дал слово, и я на него всецело полагаюсь. Он всегда подходит ко всему ответственно, так что никакие духи нам не страшны. - Он тоже может допустить ошибку, в конце концов он не сильно то и старше нас. - Вдруг выпалил Феликс, и в голосе его прорезалась такая горечь, что все замолчали и остановились. На Ли уставилась вся четверка, с неверием и беспокойством. Никто даже подумать не мог, а уж тем более Феликс, что Бан Чан может их подвести. Такого не случалось ни разу. Кристофер всегда выступал в их компании молчаливой опорой и безопасностью. Именно поэтому, слова Феликса, звучали дико и заставляли кожу покрыться мерзким, липким страхом. Что-то было не так. В нём самом. Парень быстро моргнул, сам испугавшись от слов, что выпалил секунду назад. Он натянул на лицо привычную улыбку, которая вышла кривоватой и отвратительно притворной. Шагнул к Хёнджину и, к удивлению последнего, крепко обнял. Объятие было мимолетным, но Хван успел прочувствовать, как Ликс дрожит. Внутри все связалось в странный, тягучий узел и ладони у блондина тоже начали подрагивать. - Береги себя, дурак. - Шепнул Ли ему в плечо так тихо, что никто, кроме самого Хёнджина и не расслышал. - И не будь таким самоуверенным. Прежде чем Хван успел что-либо ответить, тот уже отстранился и, пихнув в бок замершего Чонина, скомандовал. - Пошли, что ли? Проводим до магазина. Чанбин наверняка негодует, что заставили встать его в такую рань. Джисон, который с клокочащей ревностью уставился на эту сцену, прищурился, но комментировать не стал. Атмосфера вокруг итак витала так себе. Вместо этого он подтянул спавшую лямку от рюкзака и подхватив под руку Чонина, потащил того вслед за прибавившим ход Ликсом. Хёнджин побрел за ними, пытаясь избавиться от давящей в голове пустоты, после объятия Ли. - Эй, Сынмин! - Крикнул Хан тому в спину. - А твоя бабка случайно не рассказывала, как отвадить от себя духов в пути? - Я же говорил вчера. - Невозмутимо ответил Сынмин. - Перед тем как подъедешь к трассе, нужно задобрить блуждающие души. Сладости или оладьи, кто-то оставляет в качестве подношения сигареты. Тогда не тронут. - А сигареты зачем? - Удивилась белка. - Кто чем богат. - Пожал плечами Ким. - Там ведь не только туристы ездят, в основном местные скотоводы или дальнобойщики. Разговор немного разбавил повисшее в воздухе, зябкое напряжение. Вскоре впереди замоячил тусклый свет окон магазинчика Чана. Возле крыльца, опираясь на старую, серую Тайоту отца, стоял и сам Крис. Он поправлял зеркало заднего вида, то и дело поглядывая на дорогу, в ожидании компании. Рядом с ним, прислонившись к капоту, замер Чанбин, который что-то объяснял, активно жестикулируя свободной рукой. Чуть поотдаль, на крыльце, нахохлившись сидел Ли Минхо. Он кутался в длинный пуховик, из под которого виднелись домашние спортивные штаны, и сонно щурился на приближающихся товарищей. - А вот и наша группа поддержки! - Бан Чан расплылся в теплой, отеческой улыбке. - Я уж думал затерялись где-то по дороге. - Это эти двое затерялись. - Кивнул Сынмин в сторону Джисона и Хёнджина. - Не удивительно. - Прищурился Чанбин, с легким раздражением посматривая на парочку, а затем присвистнул. - Хван, ты бы ещё в шортах вышел. Вы ж на север едете, к тому же, судя по всему, погода реально портится. - Ну, да, косяк. - Тихо ответил Хёнджин. Выглядел он уже не таким веселым, как ещё пару минут назад. И даже не стал отвечать на очередную колкость Чанбина. Тот потупившись бросил на него взгляд, но решил больше не донимать. А вот Джисон тоже полез с нравоучениями. Только уже к Ли, сидевшему поотдаль ото всех. - Минхо, а ты чего на такой холодрыге в распахнутой куртке сидишь? - Парень подскочил к крыльцу, разглядывая сонного и уставшего кошатника. - Тоже заболеть решил? - А, - Минхо лениво отмахнулся, даже не меняя позы. - В магазине душно. Чан опять печку на всю жарит. Тем более я только из дома, тут идти минут пять, я не надолго. Сам знаешь... Он перевел взгляд на Хёнджина, скользнул по его одежде и помотал головой. - Чанбин прав, Хван. Легко оделся, дурак. Ликс, ты бы хоть проконтролировал. Феликс дернулся, услышав свое имя, и бросил быстрый взгляд на старшего брата. Минхо, не смотря на болезнь матери и собственную измотанность, всегда все подмечал. И, кажется, сейчас он заметил то же, что и остальные - неловкое напряжение между этими двумя. Феликс, помявшись, все таки подошёл к Хёнджину и размотав свой лягушачий шарф-шапку, нацепил на светлую копну волос. - На удачу. Не мёрзни пожалуйста, я беспокоюсь. - Впервые за всё утро, он признался вслух. Все невольно подняли головы. Небо, ещё полчаса назад бывшее просто серым, налилось свинцовой тяжестью. Облака висели так низко, что казалось, цеплялись за верхушки фонарных столбов. Туман не рассеивался, а наоборот, густел, обволакивая под своей пеленой весь город. Откудато издалека, доносилось протяжное, тоскливое завывание ветра. - Да ладно вам, - Немного приободрившись отозвался Хёнджин, хотя под одеждой всё ещё расползалось нечто колючее. Он зябко повел плечами, почти не веря, в то, что говорил сам. - Обернемся быстро. Не оставлять же малыша Лу без подарка. Трасса старая, но прямая. Не заблудимся. Он специально посмотрел на Феликса. Тот уже отошёл чуть в сторону, обхватив себя руками, и его взгляд, устремленный на Хёнджина, был полон такой тоски, что у Хвана перехватило дыхание. Ликси не улыбался. Просто смотрел, как смотрят на что-то очень дорогое, что вот-вот могут потерять. - Ну всё, нам пора. - Чан хлопнул ладонью по крышке тайоты, нарушая повисшую паузу. - Погодите. Минхо зевнул, а затем встал и лениво зашёл внутрь магазинчика. Вернулся уже с теплым контейнером и парочкой пледов. - Сынмин попросил напечь вам оладьев в дорогу. - Пожал он плечами, протягивая их Бан Чану. Тот лишь коротко кивнул, принимая вещи и коробочку с выпечкой. Чанбин хмыкнул, смотря на эту картину. Ким, стоявший рядом, положил руку тому на плечо и слегка сжал. Жест был коротким, почти незаметным, но Со сразу же перестал ухмыляться, посерьезнел и молча кивнул ему. - Ладно, бывайте. - Парень махнул рукой. - Не гоните. И, Чан, если движок начнет чихать на подъеме - глуши мотор и жди. Не дергайся. Дорога сама суеты не любит. - Спасибо. - Серьёзно кивнул Кристофер, запрыгивая на водительское сиденье. - Я помню. Хёнджин, замерзнешь совсем, садись! Хван моргнул, прогоняя навождение, и, ничего не сказав, нырнул в салон. Дверца с лязгом захлопнулась, отрезая его от провожающих. Бан Чан повернул ключ зажигания - мотор чихнул, кашлянул пару раз и нехотя завелся. Старая Тайота, покачиваясь, отъехала от магазинчика и, мигнув стоп-сигналами, скрылась в молочной пелене. Растворилась. Словно её никогда и не было. Несколько секунд шестеро парней стояли молча, глядя вслед уехавшей машине. Тишину нарушал только вой ветра. Минхо спустился с крыльца и встал рядом с Феликсом, плечом к плечу. - Вернутся. - Еле слышно произнес он, не столько спрашивая, сколько утверждая. Феликс молчал. - Пошли, - Позвал Чанбин, подхватывая Сынмина за локоть. - Холодно. Чонин, шмыгнув носом, посмотрел на одноклассника. - Ли, ты чего застыл? Они же правда вернутся. Феликс снова не ответил. Он смотрел на дорогу, ведущую прочь из города, на туман, который жадно смыкался за кормой потертого бампера. И молчал. Где-то далеко, со стороны "Дороги костей", снова тоскливо и протяжно завыла вьюга. И Феликсу на мгновение показалось, что в этом вое он различает не вой зверя, а чей-то тихий, угосающий голос.