Пособие по выживанию в загробном мире

Они оказались в огромном зале, который располагался в конце тропинки. Здесь стояли такие же большие ручные весы, около которых крутился темный силуэт. С одной стороны весов была чаша с плоским дном, а на другой находилась стрелка и шкала. Внизу были голубые и белые цвета, примерно посередине желтые, а внизу красные. Несложно догадаться, что чем тяжелее груз на чаше, тем больше вероятность, что душа попадет в ад. Цербер осторожно помог слезть Джисону с себя и направился вместе с Ханом к весам. Служащий был в такой же черной мантии, как и извозчик на лодке, его голова была скрыта, а сам он оставался безликим, хотя эмоции ощущались скорее на уровне инстинктов. Хан остановился около весов и стал выжидающе смотреть то на Цербера, то на смотрителя.  -Я дико извиняюсь, но как мне работать с вами, мистер?- смотритель оказался максимально близко к опоссуму и наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть его,- вы что, совсем не ели? Как мне прикажете вас взвешивать?  Цербер, видя недовольство смотрителя, негромко зарычал, но Джисон все равно сильно дернулся, а сам служащий в черной мантии недовольно цокнул языком и отошел в сторону. Минхо взял в свои зубы Хана за шкурку в районе шеи.  -Мамочка моя опоссум! Поставь меня на землю! Мне страшно!- завопил Хан, начиная размахивать своими розовыми лапками в разные стороны, при этом болтаясь в зубах адского пса так сильно, словно вообще не переживал за сохранность собственной шкуры. Когда Цербер посадил на чашу весов, Джисон невольно успокоился. Все уставились на стрелку весов. Она находилась посередине шкалы.  -Она даже не шелохнулась, так что я не могу ничего… что происходит?- смотритель, внимательно наблюдал за стрелкой, которая чуть покачнувшись, стала ползти вниз - ближе к светлому.  -А что происходит?- изумился Джисон, нервно посмеиваясь,- я просто при жизни был очень хорошим человеком. Вот ваши весы и показывают все мои сокровенные качества!  Хан нагло врал, даже несмотря на то, что находился на Страшном Суде, как это называли люди. Ему было совсем не страшно. Наоборот, очень даже весело, потому что пока смотритель не видел, Хёнджин взял в зубы весы за плечики и потянул вверх, а Феликс подставил под дно лапу, чтобы Джисон оказался выше, а стрелка весов внизу. Смотритель хотел было возразить тому, что так делать нечестно и за такие проделки душа отправился в Ад, но очередное рычание со стороны Минхо быстро усмирило его пыл.  -Вот именно поэтому в зал Страшного Суда никогда не допускаются чужаки! Процесс взвешивания души должен быть окутан таинством!- возмущался смотритель, при этом что-то записывая в своих бумажках, прикрепленных к планшету.  -Да разве мы чужие!?- возмутился Феликс своим низким и очень голосом, а Джисон был готов поклясться, что видел, как смотритель побледнел, как бы абсурдно это не звучало,- мы самые местные из всех местных!  -Хорошо, хорошо, как скажете. А теперь, с вашего позволения, я выпишу этому мистеру талон и вы можете быть свободны. Мне еще оттирать плечики весов от ваших слюней, господа!- смотритель что-то торопливо принялся записывать в своей бумажке, а потом, оторвав оттуда кусочек, протянул его Джисону,- не потеряйте, мистер опоссум. Это очень важная бумага. Без нее вас не пустят в рай.  -У меня есть имя!- почти по слогам произнес Джисон, со злостью глядя на смотрителя, потому что ему порядком надоело, что все кличут его опоссумом и никто не вспоминает, что у него есть имя.  -Как скажете. А теперь, прошу, не создавайте очередь,- уверенно заявил смотритель, указывая Церберу и опоссуму на проход за этим залом,- всего хорошего, надеюсь, что мы никогда с вами больше не встретимся.  Цербер кивнул головами по очереди, а потом Хёнджин взял Джисона за шкурку на холке и понес в сторону выхода из зала Страшного Суда. Хан все еще был в бешенстве, потому что эта ситуация задела его. Цербер практически не обращал внимание на тихие ругательства со стороны Джисона, поэтому когда зверек притих, три пары ушей стали прислушиваться.  -Неужели твой словарный запас иссяк?- с издевкой проговорил Минхо, глядя на притихшего Хана, который сложил лапки на груди в замок и обиженно косился на весь мир.  -Нет. Я просто успокоился,- четко проговорил Хан, получая от Феликса усмешку в ответ,- ты ведь не причем, потому что это остальные твердят, что я опоссум.  -Но ты ведь и правда опоссум. Не обижайся. Здесь все привыкли, что душа человека выглядит в виде человека. А ты редкое исключение из правил,- спокойно объяснил Минхо, поглядывая на Хана с опаской.  -Так, раз с этим разобрались, тогда второй вопрос на повестке дня,- Джисон быстро выпрямить свои лапки и хлопнул, вызывая у Цербера только улыбку на всех трех головах,- какого черта? Я уже готовился отправляться в Ад, где все мои друзья и я уверен и вся моя семья, а тут такой вот сюрприз. Да я из-за вас даже стал врать! Подумать только, когда решалась судьба моей души, я стоял и вешал лапшу на уши тому смотрителю!  -Ну потому что такой хорошей душе нечего делать в аду,- удивительно серьезно ответил Минхо, а Феликс и Хёнджин лишь согласно промычали,- мы помогли тебе потому что ты правда хороший. Смотритель был прав, ты слишком маленький для весов. И даже если бы ты начал раскачивать чашу, а потом дождался бы когда она остановится, то скорее всего ты попал бы в ад. Просто из-за законов физики.  -Ох уж эта физика! Я думал, что после смерти меня не будет ничего преследовать, но и тут от нее не спрячешься!- наигранно воскликнул Джисон, а потом устало вздохнул,- а вообще спасибо… за то, что возитесь со мной и помогаете. Надеюсь, что в Раю тоже будет кто нибудь хороший.  -Не переживай, кто нибудь, да есть… главное верить, да?- с нежностью спросил Феликс, встречаясь взглядом с Джисоном, который теперь тепло улыбался.