Пособие по выживанию в загробном мире

Церберу не удалось особо далеко уйти, когда сквозь ворота в Рай что-то резко выпрыгнуло в сторону пещеры. Цербер тут же навострил уши и сконцентрировал все внимание на проходе, пытаясь разглядеть, что же такое там происходит. Опоссум сидел на задних лапах прямо перед входом и ощетинившись, скалился в сторону Рая. Через пару секунд оттуда появилась часть метлы, которая уверенно выгоняла Джисона подальше.  -Пошел прочь, блохастый! Нечего в Раю делать таким, как ты! Да еще и без манер! Будь ты хотя бы воспитанным, я бы еще подумал, чтобы оставить тебя здесь!- на эмоциях вопил архангел, продолжая стучать метлой по земле рядом с опоссумом,  свернувшимся в клубок в защитном жесте.  Цербер не смог оставаться в стороне. Минхо принял решение намного быстрее, чем успели отреагировать Хёнджин и Феликс. Цербер осторожно подошел ближе к вратам, принюхиваясь, ведь от несчастного опоссума пахло страхом и немного его ядовитым запахом, а вот от архангела исходил какой-то приторно-сладкий запах цветов. Казалось, что Сынмин нисколько не замечает, что рядом с ними кто-то появился, потому что продолжал ворчать на Джисона, не оставляя попытки выгнать его как можно дальше от Рая. Когда Сынмин поднял голову, которую было видно сквозь ворота в Рай, то тут же встретился нос к носу с Цербером.  -Сынмо, а что тут происходит?- серьезно поинтересовался Минхо, грозно рыча в сторону архангела.  Троица нисколько не опасалась того, что за эти проделки им что-то грозит. Потому что в правилах не было и строчки о том, что Церберу нельзя приближаться к Раю или как-то взаимодействовать с ангелами и архангелами. Поэтому, теоретически, здесь не происходит ничего запредельного.  Архангел тут же в страхе отпрянул, оказываясь в Раю. Хёнджин осторожно лизнул Джисона в бок, давая понять, что опасность миновала. Когда опоссум поднял голову и заметил своего знакомого, сердце успокоилось и все тревоги отошли на второй план   -Вам вообще запрещено тут появляться! Это против правил! Я буду жаловаться!- довольно громко завопил архангел, едва ли оставаясь на ногах, когда Цербер нагло засунул все три головы сквозь ворота,- вы что творите?!  -Хватит верещать!- грозно пролаял Феликс, из-за чего Сынмин был вынужден замолчать,- почему ты его выгнал? Это же тоже человеческая душа! Пускай и видоизмененная, пуская и со странными особенностями и тухлым запашком, но он тоже имеет право находиться здесь!  -Что? Вы вообще слышите себя? Оставить его в Раю? Да он мне за пять минут успел натворить уже столько дел, что я теперь буду неделю разгребать!- Сынмин теперь говорил тише, но все так же возмущенно,- он обманул меня! Прокусил мне руку и ободрал кусты с волшебными ягодами! Я потом что перед начальством говорить буду?  -Сынмо, ты кажется, не понял,- Минхо ехидно усмехнулся и позволил Церберу полностью войти в Рай, тут же перевоплощаясь в трех парней,- о как… теперь будем знать, парни, что в Раю мы с вами можем быть в виде людей… так о чем это я? Ах, да, Сынмо!  -На Страшном Суде его душу судили и определили в Рай. Ты же не будешь ставить под сомнение решение уважаемых судей?- вкрадчиво и очень хитро говорил Хёнджин, держа на руках все еще напуганного и немного облизанного Джисона, стараясь не трогать руками собственные слюни на шерсти зверька,- ты, хоть и архангел, но все же… у каждого свое место и своя работа. И если ты не можешь справиться с одним… опоссумом, в теле которого душа человека, то, наверное, стоит поднять вопрос о том, а действительно ли ты достоин занимать это место, потому что…  -Хватит!- снова рявкнул Сынмин, устало потирая пальцами переносицу,- довольно манипуляций. Я не могу смириться с тем, что кто-то будет поедать мои ягоды и вести здесь разгульный образ жизни!  -Но я голодный. И что мне тогда кушать, если ничего трогать нельзя? Я же действительно умру!- с обидой в голосе проговорил Джисон, ощущая всем телом разочарование, ведь кроме Цербера к нему здесь пока что никто не проявлял внимание и заботу, как бы абсурдно это все не звучало,- совсем умру! И никому не будет дела до того, что кто-то там погиб в Раю…  -Я не собираюсь нянчиться с ним!- все еще сопротивлялся Сынмин, с вызовом глядя на парней,- и не надо мне тут строить глазки или рычать! Вас тут вообще не должно быть! Так что я имею право ничего не предпринимать!  -Отлично! Значит, мы сами проведем Джисону здесь экскурсию. Он не будет тебе мешать! И ты не можешь выгонять его из Рая, просто потому, что он в теле опоссума. Он осмотрится, привыкнет и все будет хорошо,- со знанием дела проговорил Минхо, глядя на архангела своим самым милым взглядом,- договорились?  -Вы? Покажете что и как? Не смешите меня! Что вы тут можете знать?  -Да какая разница? Главное, чтобы рай остался целым и мы не отсвечивали, правильно ведь?- Феликс постарался состроить милую мордашку, но из-за его глубокого голоса казалось, что парень издевается,- мы помогаем Джисону, раз у тебя нет на него времени, а потом исчезаем… идеально для всех, как ни посмотри!  Сынмин собирался было возразить, но его отвлекло какое-то жужжание в его же руках. Архангел стал что-то внимательно читать в своих бумажках, а потом, отвернувшись на несколько секунд от троицы с опоссумом на руках, глубоко вдохнул и выдохнул, начиная снова потирать переносицу.  -У вас есть три секунды, чтобы исчезнуть отсюда, потому что сейчас здесь будет новая душа, а вы мне мешаете!  -А нас уже нет!  Троица уверенно направилась как можно дальше от входа в Рай. Джисон, переставая играть несчастную жертву, осторожно потянул Хенджина за руку, вынуждая парня заглянуть ему в глаза.  -Я могу и сам идти. И спасибо, что помогли. Не знаю, что бы делал без вас тут,- со всеми чувствами проговорил Джисон, осторожно спрыгивая с рук Хёнджина.  -Голодал бы!- прыснул со смеху Феликс, когда услышал, как урчит живот опоссума,- что там опоссумы едят?  -Мы всеядные. Не знаю, откуда я могу это знать, но по ощущениям, как будто так и есть! Идемте скорее, я чувствую совсем близко какие-то ягоды.  -Не боишься их есть? Вдруг это отрава?  -Джинни, это же Рай. Я не думаю, что тут есть отравление ягоды.  -Тоже верно… я бы тоже хотел попробовать немного!  -Тогда давай наперегонки до того куста! Кто последний, тот вонючка!