Холодная игра

Хоукинс, штат Индиана, казалось, навечно застыл во времени. Но осенью 1985-го этот привычный мир померк, словно покрылся слоем инея. Воздух в октябрьские вечера пах опавшими листьями и ощущением скорого дождя. В домах зажигались тёплые лампы, по телевизорам крутили рекламу новых чипсов, а на кухонных столах стояли тяжелые дисковые телефоны — безмолвные стражи домашнего уюта. Стив Харрингтон тишину терпеть не мог. После смены в торговом центре «Старкорт» он чувствовал себя как выжатый лимон. Родители снова уехали в «командировку», оставив огромный дом в его распоряжении. Раньше это означало бесконечные вечеринки и бассейн, полный чего покрепче лимонада, но сейчас Стиву хотелось одного: завалиться на диван и включить любимую музыку. Он бросил ключи на тумбочку в прихожей и открыл банку колы. Звук шипящего газа в пустом доме показался оглушительным. Стив подошёл к зеркалу, машинально пригладил волосы, но его отражение выдавало усталость. Внезапный, надрывный звонок телефона заставил его вздрогнуть. Стив закатил глаза и потянулся к аппарату на стене. Длинный витой шнур неуклюже запутался в пальцах. — Да? Если это ты, Дастин, то у меня нет времени слушать про твои новые дурацкие радиодетали. На другом конце провода повисла тишина. Слышно было только прерывистое, тяжелое дыхание. — Алло? — Стив нахмурился. — Хватит шутить, придурки. — Привет, Стив, — голос был низкий, искаженный, словно пропущенный через старый магнитофон, в нём не было эмоций, только холодная, режущая вежливость. — Ты один дома? Стив усмехнулся, расслабляя плечи. — А, мы играем в угадай кто? Знаешь что, приятель, ты ошибся номером. Я не заказывал пиццу и новых друзей не ищу. — Ты всегда был таким самоуверенным, Харрингтон, — голос стал чуть громче, в нём послышалась усмешка. — «Король Стив». Но короли часто теряют свои короны, когда их замки пустеют. Стив замер. Холодок пробежал по спине. — Откуда ты знаешь моё имя? — Я знаю много чего. Например, что твои друзья сейчас в безопасности... пока что. Что Робин сегодня плакала в подсобке. И что ты сейчас стоишь на кухне и гадаешь, заперта ли задняя дверь? Стив резко обернулся. Окно, выходящее в сад, казалось чёрной дырой. За стеклом он видел лишь своё отражение, бледное и испуганное. — Слушай сюда, урод. Если это шутка Лукаса или кого-то из их компании — я им устрою. Если нет — я звоню в полицию. — Они не успеют, Стив. Давай сыграем в игру? — В трубке раздался щелчок, и голос прошептал, — Беги. Стив бросил трубку. Сердце бешено колотилось. Он рванулся к входной двери, чтобы проверить замок, но не успел дойти до коридора. Раздался глухой удар в стекло со стороны патио. А потом — тишина. Стив схватил стоявшую в углу старую бейсбольную биту. Руки предательски дрожали. — Выходи! Я тебя вижу! — крикнул он в пустоту, хотя не видел ничего, кроме теней деревьев. Внезапно свет в доме моргнул и погас. Темнота навалилась мгновенно. В этой тишине Стив услышал звук, от которого кровь заледенела в жилах: тихий скрип половицы прямо за его спиной. Он развернулся, замахиваясь битой, но удар пришёлся в пустоту. Промахнулся. Что-то холодное и острое полоснуло его по плечу. Стив вскрикнул, отпрянув назад, и врезался в стол. В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь тучи, он увидел фигуру. Высокий силуэт в черном балахоне. И маска — белая, застывшая в вечном крике маска. — Нет... — выдохнул Стив, чувствуя, как липкая кровь пропитывает рубашку. Убийца не медлил. Он двигался с пугающей грацией, словно хищник, который уже знал исход охоты. Стив попытался ударить снова, но противник перехватил его руку. Короткий, резкий удар ножом в бок выбил из Стива воздух. Он упал на колени, хватаясь за край стола. Боль была ослепляющей. Стив попытался закричать, но не смог. Перед глазами всё плыло. Последним, что он увидел, была белая маска, склонившаяся над ним, и холодный блеск стали. Удар. Ещё один. Тишина. На следующее утро Хоукинс перестал быть прежним. Робин стояла у желтой полицейской ленты, оцепившей дом Харрингтонов. Её лицо было серым, глаза опухли от слёз, которые не переставали течь. Она не могла поверить, что тот, с кем она ещё вчера спорила о фильмах, теперь лежит в черном мешке, который выносят из дома. — Этого не может быть... — шептала она, прижимая ладони к лицу. — Только не Стив. Неподалёку, на обочине, находились ребята. Дастин сидел на бордюре, спрятав лицо в коленях, его плечи мелко дрожали. Лукас и Макс стояли рядом, держась за руки так крепко, что побелели костяшки. Майк и Уилл стояли чуть поодаль от остальных. Уилл выглядел так, будто его самого ударили под дых. Он обхватил себя руками. — Уилл, — негромко позвал Майк. Уилл вздрогнул и поднял глаза. Майк смотрел на него. Но в этом взгляде не было того чистого ужаса, который испытывали остальные, только сосредоточенность. Он подошёл ближе, почти вплотную, нарушая личное пространство. Его рука легла на плечо Уилла. Пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось для простого утешения. — Всё хорошо, — сказал Майк. Его голос звучал странно спокойно на фоне общего хаоса. — Я рядом. Я не позволю ничему случиться с тобой. Слышишь? Уилл кивнул, ощущая как тепло исходит от руки друга. Он всегда любил Майка, любил до боли в груди, но сейчас, в тени смерти Стива, Майк не смотрел на его дом. Он так же не смотрел на плачущую Робин. Он смотрел только на Уилла. Так, словно во всём Хокинсе больше не существовало ни одной живой души. — Нам нужно держаться вместе, — продолжал Майк, и его большой палец медленно, почти ласково, погладил ключицу Уилла через ткань куртки. — Только ты и я. Обещаешь? — Обещаю, Майк, — прошептал Уилл, не в силах отвести взгляд. Где-то в глубине леса завыл ветер, а в пустом доме Харрингтонов снова зазвонил телефон, на который уже никто не мог ответить.