Изморозь на золоте.
8 марта 2026 г., 17:30
Март в Мусутафу в этом году выдался капризным. Весна уже вовсю боролась с зимой, распуская почки на деревьях, но холодный ветер из Атлантики напоминал о том, что где-то там, за штормовой стеной, климат не подчиняется прогнозам синоптиков.
Для Нейто Мономы Восьмое марта было днем триумфа. Он обожал этот праздник — не столько из-за цветов, сколько из-за возможности проявить свой «безупречный аристократизм». Он расхаживал по коридорам Юэй, раздавая комплименты девушкам Б-класса с таким видом, будто лично изобрел вежливость. Но внутри него кипело раздражение.
Причиной были «они». Студенты Академии Тейват.
Они прибыли по обмену неделю назад, и с тех пор школа будто сошла с ума. Вместо того чтобы обсуждать новые костюмы героев, все шептались о «странных беспричудных», которые владеют оружием лучше профессионалов. А хуже всего была она — Камисато Аяка. Нейто нашел её в дальнем крыле сада, у пруда. Она стояла под сакурой, которая еще не успела расцвести, и выглядела пугающе спокойной. На ней была форма ТА, дополненная элементами её родного стиля: веер в руках, заколки, и эта проклятая синяя стекляшка на поясе. — Какое удручающее зрелище, — начал Монома, театрально прислонившись к дереву. — Праздник женской силы, а наша «принцесса из культа» стоит в одиночестве. Неужели в вашем Тейвате не учат, как принимать знаки внимания? Или беспричудным цветы не положены? Аяка медленно повернула голову. Её взгляд был чистым и холодным, как родниковая вода. — Здравствуйте, господин Монома. В моем доме весна — это время подготовки. Мы не ждем подношений, мы совершенствуем себя, чтобы соответствовать красоте пробуждающейся природы. — «Совершенствуем себя»? — Монома звонко рассмеялся, делая шаг к ней. — О, я видел ваши тренировки. Танцы с мечом и пафосные речи. Но признайтесь, Камисато: без этого камня на поясе вы — просто обычная девушка. В мире, где эволюция шагнула вперед, вы — атавизм. Вы просто… пустота. Он протянул руку. Монома не собирался причинять ей вред — он просто хотел «уколоть». Он хотел коснуться её плеча, скопировать её силу, а затем использовать её же лед, чтобы создать розу и швырнуть её к её ногам с издевательским поклоном. Показать, что его причуда делает его выше любого «божественного дара». Его пальцы коснулись плотной ткани её рукава. Ничего. Нейто нахмурился. Он на мгновение задержал руку, ожидая привычного прилива энергии, искры чужой души, которую он мог бы присвоить. Но внутри было глухо. Как будто он коснулся не человека, а статуи. Или пустого места. — Что… — он отпрянул, глядя на свою ладонь. — Почему твоя причуда не работает? Ты блокируешь её? Аяка слегка прикрыла нижнюю часть лица веером, и в её глазах мелькнула тень чего-то, что Нейто не смог бы расшифровать. Сочувствие? Или легкая скука? — Я уже говорила вам, господин Монома. У меня нет причуды. — Лжешь! — вскрикнул он, начиная заводиться. — Я видел, как ты заморозила тренировочного робота! Это лед! Крио-кинез! Твоя биология должна… — Моя биология никому ничего не должна, — Аяка сделала плавный шаг вперед, и Монома непроизвольно отступил. — Вы совершаете ошибку, которую делает весь ваш мир. Вы пытаетесь измерить бесконечность линейкой. Глаз Бога — это не мутация ДНК. Это резонанс воли с внешними силами. Вы не можете скопировать «волю», Нейто. Вы можете скопировать только форму, но не суть. Она легким движением раскрыла веер. По воздуху пронеслась морозная взвесь. — Вы называете нас «недоразвитыми», потому что мы не родились с инструментом в руках. Но мы те, кто заставил мир дать нам этот инструмент. Мы — те, кто выжил в штормах, которые ваш мир даже не может себе представить. Земля под ногами Мономы внезапно покрылась тончайшим слоем инея. Цветы, стоявшие в вазонах неподалеку, мгновенно застыли, превратившись в хрустальные изваяния. Это не было похоже на атаку Тодороки — грубую, мощную, материальную. Это было похоже на смену самой реальности. Воздух стал таким холодным, что у Нейто перехватило дыхание. — Этот лед не принадлежит мне, — продолжала Аяка, её голос теперь звучал как шелест снега. — Он принадлежит Инадзуме. Он принадлежит Морозу. Я лишь… направляю его. Монома стоял, не в силах пошевелиться. Его причуда, его гордость, его способ доминировать — всё это оказалось бесполезным против девушки, которая официально считалась «инвалидом» в его обществе. Он чувствовал себя ребенком, который пытается украсть отражение луны из лужи. Аяка сложила веер. Холод мгновенно отступил, оставив после себя лишь легкую свежесть. Она достала из складок рукава небольшую коробочку, перевязанную синей лентой, и протянула ему. — Сегодня праздник. И хотя вы были… не совсем вежливы, я ценю ваше стремление к совершенству, пусть оно и идет по пути имитации. Здесь конфеты из моего края. Попробуйте. Возможно, сладость поможет вам забыть горечь вашего заблуждения. Нейто механически принял подарок. Он смотрел, как Камисато Аяка уходит в сторону общежитий, её походка была безупречной, а спина — прямой, как клинок. Она не оглянулась. Ей не нужно было подтверждение её силы со стороны. Монома открыл коробочку. Внутри лежали идеально ровные шарики данго, посыпанные инеем, который не таял. Он взял один и откусил. Вкус был странным — холодным, колючим и в то же время невероятно сладким. Он посмотрел на свою руку. Его причуда всё еще молчала. Но где-то в глубине его сознания, там, где раньше царил только пафос и обида на 1-А класс, поселилось новое чувство. Ужас. И восхищение. Тейват не был «прошлым». Тейват был чем-то, что стояло вне времени. И если такие «беспричудные» скоро выйдут на улицы его города, то мир героев, построенный на ДНК и мутациях, рухнет, как карточный домик под порывом северного ветра. — Черт бы тебя побрал, принцесса, — прошептал Монома, глядя на хрустальную сакуру, которая начала медленно таять под мартовским солнцем. В этот день он не сделал ни одной колкости в адрес 1-А. Он просто сидел в саду и ел ледяные сладости, пытаясь понять: кто же на самом деле здесь «следующая ступень эволюции»?***
Где-то в кабинете директора Незу, за чашкой чая, двое преподавателей АТ обсуждали успехи обмена. — Камисато-сан снова поставила на место этого юношу? — спросил голос, отдающий спокойствием камня. — Она была слишком мягка с ним, — ответил женский голос, в котором слышался треск углей и пламени. — Но, возможно, это именно то, что нужно этому миру. Урок смирения перед тем, что нельзя просто «скопировать». А за окном штормовая стена вокруг острова Академии Тейват продолжала реветь, надежно скрывая тайны, которые Внешний Мир узнает еще очень не скоро.
