Лебединая Империя

«Мы любим тебя!» «Ты один из нас!» «Истинный лебедь», «Юный воин, прекрасный юный воин». Добрые слова кружили голову. Кан-Ру, этот «гадкий утёнок», который уже почти смирился с участью вечного изгнанника, словно обрёл новые крылья. Сегодня утром предводитель Стаи, Руа-Нам, слушал о печальной судьбе его и сокрушённо покачивал головой. — О, прелестный сын мой! Забудь о прежнем горе. Теперь ты дома. Здесь никто не обидит тебя, ибо все мы — дивные лебеди, дети Озёрного Бога. Что же до тех, кто причинил тебе боль… Поверь, юный воин, это были существа жалкие и ничтожные, недоптицы, говоря проще. — Руа-Нам замолчал, поёрзал на роскошной подстилке из мха, веток и сухих цветов. — Понимаешь, все эти утки, гуси, куры — последних я особенно ненавижу — желают нас уничтожить. Они завидуют силе, завидуют красоте. Они пытались внушить тебе, что ты ниже них, отщепенцев. Но теперь ты знаешь правду, сын мой. У Великой Стаи есть священная миссия, миссия, которую поручил нам сам Озёрный Бог. — Руа-Нам погладил «юного воина» по спине кончиком крыла. — Мы должны очистить пространство для будущих поколений. Чтобы ни одна недоптица не посмела клюнуть лебедёнка. Кан-Ру понравилась эта идея. Действительно, доколе низшие представители птичьего мира будут теснить лебедей, истинных хозяев природы? Сколько страданий пришлось вынести из-за них, сколько плакал он, побитый, исклёванный! И до чего хорошо звучало: «освободительная миссия». Словно ему лично поручили великое дело, от которого зависела судьба Стаи. В первый день «похода» Стая навестила ту самую старушку, у которой жили высокомерный кот и ворчливая курица. Коту повыдирали шерсть, попытались выклевать глаза, однако хищник всё-таки оказался сильнее: ранил нескольких лебедей и выскочил в окно. Курице повезло куда меньше. Окровавленное тельце валялось в грязном углу, а предводитель Стаи нёс в клюве рыжую голову, как трофей. Впереди ждал птичий двор, гадкое местечко, населённое «низшими созданиями». Кан-Ру вспомнил индийского петуха, который прежде не давал ему прохода, и почувствовал необыкновенную радость — радость оттого, что можно отомстить мерзавцу. Петух, ослабевший за год, напрасно пытался спастись. Кан-Ру держал в клюве длинную палку, ловко орудрвал ей, сшибал кричащих врагов направо и налево. Петух тоже взмолился о пощаде, но тут из головы его на землю брызнула кровь. «Сдохните, уроды, — повторял про себя Кан-Ру. — Да здравствует Лебединая Империя! Слава Руа-Наму!» Мозги, кишки, вырванные перья и кровь — мирный птичий двор превратился в поле битвы, а правильнее сказать — в площадь для массовой казни. Кан-Ру, обезумевший от боевого успеха, искал тех, кто ещё был жив. Увы! Вокруг лежали или трупы, или еле живые птицы. От нечего делать Кан-Ру принялся добивать последних. «Я — Великая Стая. Я — сын Озёрного Бога. Я — сама Красота», — думал он, гордясь собою. Невдалеке, у курятника, раздался чей-то истошный вопль. Кан-Ру полетел к деревянному домику, ожидая увидеть там очередную недоптицу, от которой следовало избавиться во благо Империи. Но вместо коварного врага там была его приёмная мать, окровавленная и напуганная. Она закрывала голову крылом, умоляла двух лебединых воинов не убивать её, однако те лишь злобно расхохотались. — Ничтожество! — сказал один. — Тебя оставить в живых — мстить пойдёшь! Кан-Ру смотрел, как её убивают, неловко топтался на месте. Конечно, это жестоко, но чего ни сделаешь ради благополучия Стаи! Теперь, как сказал предводитель, ни одна недоптица не посмеет клюнуть лебедёнка. Пространство освобождено.