Мирадор

Глухой удар обрушившейся гильотины заставил прокатиться по площади волну испуганных вздохов. За три года они так и не привыкли. Но Ханну давно не трогал жуткий лязг, когда стальной нож, идеально заточенный, скользил по направляющим, готовясь к смертельному удару. Скрип, напоминающий царапанье когтей по каменной стене, больше не создавал ощущение безысходности. От щелчка — звука замка, фиксирующего лезвие в верхней точке, перед тем как оно полетит вниз, — не разбегалась дрожь по телу, не потели ладони. А нож, с невообразимой силой разрезающий воздух, не пугал точно так же, как и разрывающий молчание вокруг глухой звук падающей в корыто отделенной головы. Отчаянья, боли и ужаса больше не было. Лишь холодное осознание, что смерть сейчас — неотъемлемая часть их жизни. И жгучее желание оттянуть одно и продлить другое, огненным цветком распускавшееся где-то внутри. Каждый раз на очередной казни. Она не знала волшебника, убитого сегодня. И даже ни разу не слышала его имени. Мариус Арджент. Кем он был? Кто знает. Что он сделал? Сухой приговор повторял давно заученные наизусть слова: «побуждение Ярусов к бунту», «дестабилизация Единства», «неспособность субъекта к дальнейшей социальной интеграции». После таких же слов казнили Эрни Макмиллана, лучшего друга и соратника Ханны. Человека, который боролся до конца. Наверное, тогда Ханна и плакала в последний раз. Почти два с половиной года назад. Она мотнула головой, отодвигая непрошенные воспоминания. Ей нужно было сосредоточиться. У нее было всего лишь несколько секунд, чтобы найти знакомое лицо, когда Тени — стражи Мирадора и «глаза» системы — начнут разгонять всех с площади. Равнодушно скользнув взглядом по брызгам крови на лезвии, которое снова устремилось вверх, Ханна повернула голову. Едва заметно, ибо отводить глаза от помоста во время действа не дозволялось. За этим пристально следили на Площади Единства. Рука Ханны поднялась к шее, невольно поглаживая прохладную сталь обруча. Слева на платформе стоял высокий худой человек, облаченный в темные одежды. На его плече сияла белым нашивка — цветок хризантемы, местный знак силы и власти. Грудь и талию перетягивала черная кожаная портупея, а на поясе, болтаясь, висела фасция — пучок вязовых прутьев, перетянутых красным ремнем. Мужчина тоже повернул голову. Его небесно-голубые глаза словно высматривали кого-то в толпе. Серебряный обруч на шее, точно такой же, как у Ханны, блеснул на солнце. Рон Уизли. Предатель и палач. Сегодня без своей кровавой королевы Гермионы Грейнджер. Ханна будто потеряла осторожность и задрала голову, чтобы взгляд дотянулся до третьего Яруса. Порой Гермиона, если не стояла рядом с Роном, наблюдала за всем с широкого балкона Башни Зеницы. Но сегодня он пустовал. Звук горна, оповещающего об окончании казни, взмыл в небо. И толпа, беспорядочная и разноцветная, принялась выстраиваться в ряды. Люди в фиолетовых робах, едва перебирая ногами и гремя кандалами, спускались на первый Ярус под тычками Теней. В этот раз Ханне удалось разглядеть только три узнаваемые пепельно-серые макушки. Малфои. Хм. Еще живы. Но они Ханну не слишком интересовали. Она два месяца не видела Кингсли Бруствера и пару чистокровных ребят со своего курса. Она встала было на носочки, потянувшись подбородком вверх, чтобы рассмотреть получше, но тут же схлопотала тычок между лопаток. — Эй, ты! Быстро в строй! — прогремел мужской голос. Тень. Ханна тут же приняла покорный вид и опустила глаза в пол. Она легко влилась в поток людей, облаченных, как и она сама, в синие одежды. С площади они расходились по своим домам под неусыпным оком стражей. Самая малочисленная фракция — люди в белом — двигались свободно и быстро. Они первыми покинули площадь, убираясь к чертям на свой третий Ярус. Под крылышко Уизли и Грейнджер. Ханна позволила потоку нести ее в направлении от площади и, не поднимая глаз, вела мысленный отсчет. Она знала точно, что нужно пройти всего двести шагов, обогнув полукруглую стену третьего Яруса, прежде чем перед ней предстанут ворота в деревню. Тени разбредутся по своим постам и смотровым вышкам, и все смогут спокойно выдохнуть хоть на какое-то время. Контроль за деревенскими за последний год действительно ослабел. Можно сказать, что теперь они вели тихую и размеренную жизнь, где было место даже развлечениям. Многие полукровки за хорошее поведение получили право открыть собственное дело, чем Ханна и воспользовалась. Уже год она не только владела таверной, но и жила в квартирке над ней вместе со Сьюзен Боунс. Миновав распахнутые деревянные ворота, Ханна незаметно отделилась от толпы и, прижавшись к каменной стене одного из общежитий, стала ждать. Прошло всего несколько минут, и к ее боку прильнула в коротком объятии девушка в синем платье. Острый воротничок скрывал обруч на ее шее. — Мэгги! Да у тебя новая прическа, — дружелюбно улыбнулась Ханна и, подхватив подругу под локоток, снова ступила в поредевший поток людей. — Да, заходила вчера в «Лисий хвост» подровнять кончики, а получилось так. — Меган Джонс поправила свое каре, хоть делать это было неудобно. Во второй руке она держала корзинку. Они шли, какое-то время обсуждая новую стрижку и ведя себя довольно беззаботно, или стараясь показать, что ведут себя именно так. Пока Ханна не почувствовала на себе пристальный, прожигающий взгляд. Навстречу им шагнул страж. На долю секунды она напряглась, но бесконечные месяцы практики помогли быстро справиться с собой. А вот Мэгги запнулась, и из ее корзинки едва не вывалились все пирожки. — Стоит быть осторожнее, мисс, — пробасил мужчина, поддерживая корзину за дно и помогая Мэгги выровняться. — Спасибо, сэр, — смогла выдавить из себя Мэгги и, не удержавшись, бросила испуганный взгляд на Ханну. Та едва не закатила глаза. — Мик, — кивнула она Тени. Мужчина, названный Миком, неодобрительно нахмурился и поправил на поясе электрошокер, который соседствовал с телескопической дубинкой и «Глоком» в кобуре. Ханна дала себе мысленного тычка. «Играй, играй, да не заигрывайся, Ханна». Он, хоть и был к ней весьма благосклонен, все же оставался врагом. Исподлобья Ханна взглянула на него, но Мик сегодня определенно был в приподнятом настроении. Его светлые волосы слегка ворошил ветер, следы недовольства уже ушли с лица, а на немного пухлых щеках проступили ямочки от легкой полуулыбки. Так он встретил новость Мэгги о том, что испекла она яблочные пирожки. А Мик любил яблочные пирожки, и этим, как и своей внешностью, очень напоминал Ханне… «Нет, стоп», — жестко тормознула себя она. Такие сравнения обычно ни к чему хорошему ее не приводили. Такие, пусть и невольные сравнения могли бы сойти за настоящее оскорбление. Тем временем в сопровождении Мика они добрались до «Смелого мангуста». Мик по-хозяйски толкнул дверь и вошел в таверну. Ханна немного задержалась на входе, по сложившейся привычке обводя пальцами фигурку бесстрашного мангуста на вывеске и мысленно повторяя: «Я найду тебя, Невилл. Обязательно найду». — Он напросился на чай, — шепнула Мэгги. И снова этот испуганный тон. — Не волнуйся, — резко ответила Ханна и тут же поняла, что перестаралась. Корзинка в руках Мэгги снова опасно качнулась. Пришлось перехватить ее и подтолкнуть подругу через порог. — Все будет нормально. Внутри оказалось невообразимо тихо. Те несколько человек, что опередили их небольшую процессию и заглянули на стаканчик эля, молча сидели за массивным столом в центре и тщательно пялились в свои кружки. Сью за барной стойкой с излишним усердием натирала стакан, то и дело поднимая его и рассматривая на свету. Причина этому Ханне сразу же стала понятна. Вопреки обыкновению, Мик не уселся за свой излюбленный теневой столик в углу, откуда мог вести беспрепятственное наблюдение за посетителями, а остановился в центре зала, дожидаясь ее. Это значило только одно. Внутренне содрогнувшись, Ханна довела еле перебирающую ногами Меган до стойки, перепоручив ее Сьюзан, а сама, по-прежнему крепко держа корзинку, подошла к Мику. — Сразу? Или все-таки выпьешь чаю? Мик ухмыльнулся. — Черный. Без сахара. Будто бы она могла забыть, какой он пьет. Кивнув, Ханна ступила мимо, толкнула дверь в кухню, тут же пристраивая корзинку на столе. И взялась заваривать чай, следя, как Мик отгибает льняную серую салфетку, сует свой нос в корзину и глубоко вдыхает запах. Морщится. — Проклятый гайморит, — рявкнул он и продолжил, словно ей было до этого какое-то дело: — Врач прописал капли, но это ладно. Так еще ингаляции и промывание. И как с этой долбанной работенкой в вашем средневековом захолустье я должен проходить лечение? Радует, что соплей нет, а то было бы неловко сегодня, — хохотнул он на последних словах. Настала очередь Ханны морщиться. Но когда она повернулась к Мику с чашкой ароматного чая, на ее губах играла довольная улыбка. — Ешь, пока теплые. — Поставив на круглый обеденный стол кружку, она принялась выкладывать на блюдечко пирожки. Решила, что трех хватит. Брала, конечно, те, что сверху. — Яблоки свои, из сада. Должно быть вкусно. Она терпеливо ждала, пока он надкусит пирожок. Того волнения, что терзало ее первый раз, и в помине не было. Она давно на ощупь научилась различать начинку. — Ммм, восторг! — облизнувшись, промычал Мик. Умял он яства за считанные минуты и, вытерев рот все той же серой салфеткой, сложил пальцы домиком. Ханна по-прежнему терпеливо ждала. — Как поживает тетушка? — ухмыляясь поинтересовался Мик. — Все так же, — дернула плечом Ханна. Извечный вопрос, извечный ответ. — Возможно, у тебя найдется комната и для… Драматические паузы были фактически его визитной карточкой. Он буквально проверял Ханну на прочность. Она эту проверку неизменно проходила, с каким-то извращенным удовольствием встречая злость Мика. Но сегодня он и вправду был в прекрасном настроении. Не дождавшись от Ханны никакой реакции, только прямого, уверенного взгляда, он не нахмурился по обыкновению, а лишь хмыкнул в очередной раз и закивал на манер китайского болванчика. — … кузена? Сердце Ханны пропустило удар. Но она быстро запихнула поглубже встрепенувшуюся было надежду. Сколько раз такое случалось? Пожалуй, десяток набрать можно. Мик намекал на ровесника Ханны, а приводил, точнее, приносил или привозил незнакомого старца или незнакомую женщину. Ханна не знала мотивов Мика. Просто однажды он предложил ей сделку, а она согласилась. В надежде спасти хоть кого-нибудь. Наверняка с его стороны это было крайне безрассудно и опасно, но зачем-то Мик продолжал приводить к ней полуживых волшебников. Откуда он их приводил и почему они в таком состоянии, Ханне не было известно. И расспросить никого не получалось, все, попавшие к ней в руки, неизменно погибали. Повезло ей только однажды, если это можно назвать везением. Несколько месяцев назад вместо очередного «кузена» под покровом ночи на задний двор таверны он завез женщину в инвалидном кресле. Она, укрытая пледом в зеленую клетку, сидела, свесив голову на грудь и ни на что не реагировала. А когда Ханна, выпроводив Мика, осталась с ней один на один и убрала завесившие лицо седые пряди, обомлела. Профессор МакГонагалл. Впрочем, радость была короткой. Как и другие пациенты, как их называл Мик, Минерва не очнулась от своего беспамятства. Но по крайней мере до сих пор была жива. Кого же судьба уготовила Ханне на этот раз? — Когда? Это все, что она спросила. Это все, на что бы он ответил. — Сегодня ночью, — ответил Мик. — С завтрашнего дня у меня недельный отпуск. За свой счет, чтоб их черти побрали. Ханна понимающе кивнула и направилась к неприметной двери, за которой скрывалась лестница. Мик мигом подобрался и, плавно обходя ее на повороте и едва ли не заглядывая в глаза, промурлыкал: — Хочу сегодня по-особенному, чтобы не заскучать по тебе. «Драный ты соплохвост! Чтоб у тебя не встал больше никогда!». — Конечно, как скажешь, — улыбнулась Ханна. В спальне было слишком светло, самый разгар дня ведь. Но задернуть шторы Ханна не решилась, черт его знает, как такой жест расценил бы Мик. Кажется, она побила свой собственный рекорд по раздеванию. Чем раньше начнется, тем раньше все закончится. Мик мировые рекорды не ставил. Он, конечно же, принял ее излишнюю торопливость за едва сдерживаемое желание. И снова довольно улыбнулся, да так открыто, что Ханна решила, что перед казнью он все же навернул стаканчик-другой. Она легла спиной на кровать и свесила голову в ожидании, надеясь, что ему не придет мысль целоваться или что-то вроде того. Он все-таки был на службе, и время поджимало. Мик никогда не раздевался полностью. Вот и сейчас он только стянул штаны с трусами и, по-дурацки переступая, засеменил к краю кровати, подергивая вялый член. — Моя красавица! — сально подмигнул он и ухватился свободной рукой за грудь Ханны, сильно сдавливая, а потом и вовсе выкручивая сосок, будто пробку из бутылки хотел достать. Он не стал утруждать себя долгими прелюдиями и, как только эрекция стала ощутимой, немного согнул ноги в коленях и запихнул член в приоткрытый рот Ханны. Осталось выдержать эти несколько минут. Он трахал ее самозабвенно, то хватая за длинные волосы, то упираясь рукой в свой зад. Она старательно стонала и пыталась не задохнуться. Сегодня лишь раз пришлось удержать его за бедра и немного оттолкнуть, ибо она чуть не подавилась. Определенно, удачный день. Бурно кончив, Мик тут же натянул белье со штанами и бережно поправил съехавшую в сторону дубинку, символ его крошечной власти. Ханна уже сидела на пятках, сложив руки на коленках, как послушная девочка. Ее рот был приоткрыт, и из уголка стекала белая мутная капля. — Давай, — кивнул он. Она сглотнула и дочиста вылизала собственные губы. Он был доволен. И обозначив время ночного визита, убрался из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Ханна тут же вскочила и бросилась в туалет. С минуту ее выворачивало. Знала бы, что так все обернется, не стала бы завтракать. У Сьюзи, кажется, впервые не подгорели тосты, да и яичница вышла приличной. И все в унитаз! Наскоро умывшись и одевшись, Ханна спустилась вниз. Оставлять корзинку без присмотра было настоящим безрассудством, но и суетиться вокруг нее при Мике не стоило. К счастью, все было так, как она оставила перед уходом в спальню. Ханна выглянула в зал. Народу прибавилось. Ожидаемо, ведь сегодня была суббота. Мэгги и Сьюзи о чем-то тихо переговаривались, но, приметив Ханну, замолчали. Она поманила их к себе. — Все нормально? — сочувственно спросила Сью. Вечно она так. В ответ Ханна лишь кивнула. Зачем слова? Мэгги смотрела на них во все глаза, ничего не понимая. И Ханне захотелось расхохотаться. — Запри дверь, — приказала она, и Сью задвинула щеколду. — Симус что-нибудь сказал? — Нет, только отдал корзину, — мотнула головой Меган, с любопытством глядя, как Ханна начинает потрошить выпечку и дно плетенки. Мэгги в первый раз попробовала себя в роли курьера. В общем-то, получилось неплохо. Со временем она перестанет бояться. Ханне потребовалось две или три таких ходки. Проблема заключалась в том, что Симус Финниган заделался кем-то вроде цирюльника, а ходить к нему каждую неделю подравнивать кончики было слишком подозрительно. Они со Сью чередовались, но и это было опасно. Мик хоть и казался откровенным простофилей, да был помешан на сиськах Ханны, мог доложить куда следует о столь частых визитах. Пришлось привлекать Мэгги. — Умиротворяющий бальзам, Укрепляющий раствор, так-так-так… Сью, ты только посмотри! — тихонько воскликнула Ханна и подняла руку с фиалом темного цвета. — Настоящее сокровище! Веритаментис. Мэгги никогда не хватала звезд с небес и не отличалась ни усердием, ни внимательностью на уроках зельеварения. Но смогла с первых секунд разгадать, для чего и для кого предназначено это зелье. — Зелье, которое возвращает забытые и подавленные воспоминания? Поможет? — робко спросила она. — Надеюсь. Спрячь это, — указала Ханна Сью на прочие пузырьки. — Потом распределим что куда. — Откуда все это у Симуса? Кто и как готовит зелья, если все наши палочки сожгли? Ханна поджала губы. Ей не терпелось пойти к Минерве, но и оставлять Мэгги без ответов не хотелось. Им большого труда стоило уговорить опасающуюся каждого шороха подругу на эту авантюру. — Если бы мы знали, — ответила в итоге Ханна. — Симус не выдает своего поставщика. Очевидно одно: кто-то извне еще борется. И среди Теней у нас есть союзники. С этими словами, вновь оставив Мэгги на Сьюзан, Ханна скрылась за все той же дверью и поднялась по лестнице. В этом крыле на втором этаже была лишь одна ванная комната, туалет и три спальни: ее, Сью и та, где уже некоторое время жила профессор МакГонагалл. Или ее оболочка. — Профессор? — обратилась Ханна к МакГонагалл, но та ожидаемо никак не среагировала. Минерва сидела на кресле и смотрела в окно. Интересно, видела ли она что-нибудь, понимала? Ханна, по обыкновению рассказывая о несущественных вещах, в том числе хваля Сью за прекрасный завтрак, посидела немного рядом с Минервой. Она держала ее за сухонькую руку и иногда сжимала пальцы. А потом все же поднесла фиал с зельем к ее губам, молясь всем богам, чтобы сработало. Минерва с трудом проглотила пойло и забавно сморщила нос. И это отчего-то показалось Ханне хорошим знаком. Но ни через пять минут, ни через пятнадцать, ни через час никаких изменений с МакГонагалл не произошло. Она так же была безучастна ко всему и смотрела за окно отрешенным взглядом. Стараясь подавить свое разочарование, Ханна спустилась вниз. А на вопросительный взгляд Сьюзен только отрицательно мотнула головой. Та сникла. Времени до ночи оставалось еще много. И девушки занялись своими привычными делами. Сьюзан хлопотала в таверне, Меган была у нее на подхвате. А Ханна наводила порядок в небольшой комнатушке, которую они использовали в качестве перевалочного пункта. Обычно оттуда выносили волшебников вперед ногами. И только Минерва переехала на второй этаж. Ханна, готовя постель и все необходимое для ухода, не могла отогнать волнительное предчувствие. Сегодня им точно повезет. И эта постель, и эта комната не станут последним пристанищем для мертвеца. Мик всегда был пунктуальным. Ханна всегда выходила встречать его за несколько минут до оговоренного времени. Ночи в этих местах были прохладными, и сейчас она стояла, кутаясь в теплую шаль. — Ждешь, моя красавица? — раздался шепот от задней калитки, и Ханна поспешила туда: помочь Мику. Это было странно. Сегодня он притащил «кузена» прямо на плече. Сначала Ханне показалось, что это женщина. Высокая и худощавая, с длинными черными волосами. Но вскоре поняла, как ошиблась. Мик тем временем занес ношу внутрь и свалил на койку, как мешок картошки. Ноша его не издала ни звука. Мик отряхнул плечи, прижал Ханну к стене и, ухватившись за ее ягодицы, припал к губам поцелуем. Она едва вынесла его язык, что дотягивался почти до горла, у себя во рту. Томно застонала, обняла за шею. Слава Мерлину, удовлетворился он этим быстро. И отодвинулся, оглядывая ее. — Знакомый? — тут же спросил он, впиваясь в ее голубые глаза. — Нет, впервые вижу, — равнодушно пожала плечами Ханна. — Ну и ладно. Тогда совсем не жалко, не жилец он, — улыбнулся Мик. — Увидимся через неделю. Будешь скучать? — Разумеется. Мик не стал задерживаться. Быстро развернулся, но, уже стоя на пороге, оглянулся. Его взгляд был направлен мимо Ханны, прямо в стену. — Только не дури, — сказал он таким серьезным тоном, какого Ханна никогда от него не слышала. — В этот раз я не в курсе, кого поставят мне на замену. И ушел. А Ханна, отмахнувшись от его неожиданного напутствия, упала на колени перед кроватью и принялась ощупывать тело в поисках повреждений. Она позвала Сьюзен. Та явно стояла где-то под дверью, потому что слишком быстро показалась в проеме и во все глаза уставилась на их нового постояльца, прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. — Это… — Да. Это Северус Снейп.