Выходя за рамки (ппиед)

—Таматоа…Таматоа, ты меня слышишь? Мужчина очнулся, и постепенно ему стал более четко виден Хиро. В палате, освещенной солнцем, в лучиках которых были видны мелкие пылинки, был только он и Гордей. За окном стояла суровая, сибирская зима. Таматоа пока не совсем помнил, что произошло. Он увидел, что Хиро смотрит на него покрасневшими от недавних слез глазами. —Твой пульс пришел в норму…-говорил ему Хиро. —Хиро -Таматоа закашлялся -Как давно я здесь? -его немного напугал свой охрипший голос. —Уже как одиннадцать часов, сейчас девять часов утра. Не говори много, у тебя ещё не всё зажило -в голосе Хиро была слышна усталость. Гордей понимал, что Таматоа быстро восстанавливается (у него была способность регенерации), но он все равно волновался. —Ты долго здесь сидишь? —Нет, я недавно опять пришел в больницу, потому что не могу быть с тобой рядом больше 20 минут. —Как это? Совсем не можешь?! -испугался ещё не отошедший от наркоза Таматоа. Ему зашивали раны, пока он был в отключке. Шрамов не останется, Таматоа живёт вечно и его тело регенерируется от подобных повреждений примерно за неделю. —Нет конечно! В больнице для посетителей больных такие правила! -немного подумав, Хиро добавил — Я так за тебя переживал, господи…не мог уснуть, хотя знаю, что ты бессмертен. —Спасибо, что позаботился обо мне -улыбнулся ему Таматоа, устало поднимая левую руку, чтобы коснуться Хиро. Хиро аккуратно взял ладонь любимого, обхватив её руками, и снова посмотрел на него. —А когда ты просил навестить меня, то кем представился? Тебя наверняка узнали! —Конечно узнали! Говорят: Хиро, вернее Гордей! Вы к тому Таматоа, как вы назвали умирающего? Он вам кто? А я и ответил, что ты мой приятель. —Разве нельзя говорить, что я твой парень? -сказал Таматоа. —Таматоа! Нет конечно! Как я могу такое сказать?! -смутился Гордей. Он понимал, что после его заявления о ,,дружбе’’ СМИ опять выдумают сенсации и будут крутить на первом канале новости о сговоре героя с подозрительным миллионером. Логично, что они все узнают. —Ах да, ты же медийный традиционный полицейский) —Хоть это ты понимаешь … -Хиро не злился на него и не был удивлен, что даже в таком состоянии остроумный Таматоа будет оставаться остроумным Таматоа. —Хиро, поцелуй меня…пожалуйста -Таматоа внимательно посмотрел на него, смущенно улыбаясь. —А вдруг кто-нибудь зайдёт? —Да кому мы нужны, ещё двадцать минут не должно было пройти. Тогда Хиро встал на колени, потянулся к лицу Таматоа и поцеловал его в губы. За две секунды до поцелуя дверь в палату осторожно открыла молодая медсестра с третьего курса, которая увидела самый знаменательный момент: как двое мужчин целуются. Она (почему-то) афигела, тут же закрыла дверь, и от этого хлопка Хиро отпрянул от возлюбленного, машинально посмотрев в сторону двери. —Мне показалось или дверь хлопнула? —Да пофиг, я тебя люблю! -говорил осчастливленный Тамат. —Я тебя тоже, конечно, но что-то мне не по себе стало, вдруг дверь открыли? -почесал затылок Хиро, заметно беспокоясь. —Не забивай себе голову, им до нашей любви нет должно быть дела -от этих слов Таматоа Гордею стало легче. Да если кто-нибудь что-нибудь и заподозрит, то ни для кого другого не будет удивлением, что популярный полицейский знает миллионера — встречи знаменитостей происходят часто для самопиара и продвижения собственных брендов и услуг. Главное, чтобы преступления Таматоа не раскрылись (хотя в таком случае Таматоа сразу платит, чтобы не выдавали). Луни и Еван уже ждали Хиро, чтобы отвести его домой после посещения Таматоа. Они не знали, уместно ли будет расспрашивать и без того уставшего Хиро о том, какие у него на самом деле отношения с их врагом, но все же решили, что никому не будут об этом рассказывать. Они уже итак догадывались, почему Хиро не испугался пистолета, направленного на него монстром, и почему монстр выстрелил не в него, жертвуя своим благосостоянием с таким-то боссом. Хиро боялся, что их отношение к нему изменится, но он больше боялся напрасно, чем правильно. Не он же против них пошёл, а Таматоа они знали только таким, каким он сам себя показывал публике: жестоким, непредсказуемым и хитрым. Свое истинное лицо Таматоа показывал очень немногим. —Интересно, как там Таматюся, Таматильда? Они наверняка беспокоятся за меня -сказал Таматоа Гордею, тоскливо отводя взгляд. —Оповести их, пока в состоянии это сделать, где ты -ответил тот. —Ты прав! -Таматоа взглянул на немытые стекла окон в палате, где можно было разглядеть переливающийся солнечный свет на листиках дуба. Монстра охватили чувства, которые, казалось, он больше никогда не сможет созерцать. Он не мог их объяснить, в голове лишь мелькали теперь не прежние, паршивые моменты детства, а поцелуи с Хиро. Таматоа даже предположить не мог, что той осенью (год и два месяца с небольшим назад) с момента расставания все так поменяется. Он помнил ночь, когда был уверен, что бороться за счастье бесполезно и что его любовь невзаимна, но теперь это оставалось в прошлом, которое теперь напоминало, что Таматоа смог все пройти. Краб был рад этой мысли. Что произошло дальше? Таматоа уже проверили Джефф, Грин, Грей, Таматильда и Таматюся, но, благо, им не пришлось помногу навещать его, ведь его раны зажили достаточно быстро, не прошло и месяца. Врачи переглядывались между собой, не зная, норма ли это для тридцатишестилетнего мужчины (документы тоже были подозрительными) с учетом того, что ран было предостаточно по всему телу разной глубины. Но оттого, что всем было как-то пофиг, Таматоа отпустили на свободу, особенно, когда он спросил, нужно ли им платить за все, что они ему сделали. От миллионера такое слышать сотрудникам одно удовольствие (Таматоа не платил, ведь помнил, что эти услуги бесплатны, не зря все-таки ОМС оформил)). Свободу попугаю! Конечно, теперь Таматоа остался без второй работы, но он все равно богатый. Таматильде он сказал, что сделал не все так, как хотела Нейтро, но походу Таматильда уже итак догадалась, в чём тут суть. Таматюсю не посвящали во взрослые дела и правильно делали, так что ему сказали просто: папа тяжело ранен после боя, но продолжит заботиться о тебе. С этим не прогадали: после выписки Таматоа продолжал воспитывать в сыне человека. —Пап, а когда я вырасту, я могу стать таким же, как ты? -спросил Таматюся, сидя у Таматоа возле ног и читая с ним книгу. Таматоа несколько растеряно посмотрел в сторону и подумал, ответив: —Конечно, но ты можешь стать куда лучше, чем я -улыбнулся Таматоа и потрепал сына по волосам. —Пап, ты слишком крутой, чтобы я был лучше! -удивлено отвечал рачок. —Хаха, не льсти мне, Таматюся. Дети всегда получаются лучше своих родителей, и неспроста так! Таматюся недоуменно посмотрел в глаза папы. В них читалась не только любовь и забота, но и усталость. Только усталость эта вовсе не означала безысходность, как было прежде. В этот раз она была приятной от ощущения наполовину исполненного долга. Таматоа твердо решил, что больше не будет плохим примером для своего сына хоть чуть-чуть, что он не может так бесхалатно относится к его личности и будущему. Таматоа почувствовал, что сын не ненавидит его, что он, как отец, не забывает о нём, даже тонув в своих личных делах. Мужчина хотел верить, что хотя бы немного осчастливил Хиро после всех невзгод и сражений, через которые они прошли, что Таматильда сможет вновь почувствовать себя любимой кем-то. Он был готов обнять целый мир в эту минуту счастья, и он был благодарен тем людям, которые его окружали. Как Таматоа был удивлен, когда Таматильда пришла к нему в больницу!

Ведь       он был убежден, что его угасшие чувства будут для неё последней каплей.

Слова Таматильды ещё звучали отголосками в его голове: —Пока ты рядом и заботишься о Таматюсе, я не разочаруюсь в тебе окончательно. Вторая половина долга также ещё не была исполнена до конца, ведь конца для Таматоа не существует. Она звучала так: живя, делать людей счастливее с чувством того, что живешь не напрасно. Возможно, что эти сильные и благородные желания возникли на фоне второго этапа влюбленности в Гордея, когда оба смогли выйти из рамок общества и своих положений на свой совместный путь. Но разве это плохо? Давайте жить, любить, не забывать друг о друге, о старых друзьях, о семье и своих мечтах. Пускай не всё нам оплатит жизнь сразу, зато мы обретем в душе волю и разум!