Рок-н-ролл мёртв (или его просто плохо искали)

Бруклин. Ночь. Джаз-клуб «Сломанная восьмушка». Баки Барнс сидел за столиком в углу, рассеянно поглаживая пальцами стакан с виски. Стив звал его на какое-то собрание «старых друзей», но Баки не был готов к толпе людей, которые будут хлопать его по спине и делать вид, что не замечают металлическую руку. Здесь было хорошо. Темно, тихо, на сцене пожилой негр наяривал блюз на саксофоне. Никто не пялился. Дверь с грохотом открылась, впуская клуб холодного воздуха и звуки проезжающих машин. На пороге стоял долговязый парень в потёртой кожаной куртке, с взлохмаченными русыми волосами и недовольным выражением лица. В руках он держал гитарный кейс. Олег Волков оглядел заведение с видом человека, который только что провалился сквозь землю и оказался чёрт знает где. — Твою ж дивизию, — пробормотал он по-русски. — Я щас вышел из «Старбакса» на Невском, за угол завернул, и где я? В Нью-Йорке, что ли? Бармен, здоровенный детина с татуировками на шее, нахмурился. — Парень, заказывать будешь или проход двора ищешь? Олег хмыкнул, поставил кейс на пол и полез в карман. Достал мятую купюру. — Это у вас какие деньги? Доллары? — он повертел её в руках. — Ну, допустим. Налей мне чего покрепче. Виски. И не разбавляй, я всё равно не почувствую, у меня сегодня был очень хреновый день. Он плюхнулся за столик рядом с Баки. Баки молча смотрел на него краем глаза. Русский. Говорит по-английски с акцентом, но уверенно. От него пахло табаком, бензином и почему-то мятой. И ещё чем-то неуловимо знакомым — тем же, чем пахли старые пластинки, которые они со Стивом слушали в сороковых. — Ты пялишься, — сказал Олег, даже не повернув головы. Он достал пачку сигарет, вытряхнул одну. — Если хочешь автограф, так и скажи. Я хоть и не рок-звезда, но для хорошего человека могу чиркнуть. Баки моргнул. — Я не... я не хочу автограф. — Ну и ладно. — Олег закурил, выпустил дым в потолок. Бармен крикнул, что курить нельзя. Олег показал ему средний палец, но сигарету затушил о подошву ботинка. — Слушай, мужик. Ты местный? Где я вообще? — Бруклин, — коротко ответил Баки. Олег присвистнул. — Ни хрена себе забросило. Я, значит, щас в Америке? — Он огляделся с новым интересом. — А чего у вас тут так скучно? Где небоскрёбы, где жёлтые такси, где девушки в бикини на роликах? — Это не Лос-Анджелес. — А, ну да. — Олег откинулся на спинку стула. — Ладно, бывало и хуже. Однажды я в Питере в подворотне уснул, а проснулся в Выборге. Тоже разница. Баки почти улыбнулся. Почти. Бармен принёс виски. Олег сделал глоток, скривился. — У вас виски как растворитель для краски. — Он вдруг посмотрел на левую руку Баки, которая лежала на столе. Металл тускло блестел. Олег не шарахнулся, не сделал испуганное лицо. Просто кивнул. — Крутая татуировка. — Это не татуировка. — Я вижу. — Олег поднял бокал. — За железных людей. Их в наше время много развелось. Баки нахмурился. — В наше? — Ну, в смысле, сейчас. — Олег махнул рукой. — Там у одного чувака в моём городе вообще бронежилет с электродубинкой, ходит, корчит из себя супергероя. Гром его фамилия. Бесит жутко. — Супергерой? — Ага. Мент с большой дороги. — Олег допил виски и щёлкнул пальцами, подзывая бармена повторить. — Я, знаешь ли, тоже когда-то был ничего. Вокалист, гитара. «Симулянты» слышал? Баки покачал головой. — И не услышишь, — усмехнулся Олег, но в усмешке не было веселья. — Развалилась группа. Друзья кто в тюрьме, кто женился. А я вот... — Он развёл руками. — Путешествую во времени и пространстве, видимо. Он говорил легко, но Баки слышал то, что скрывалось за этой бравадой. Одиночество. Потерянность. Человек, который привык быть крутым, но внутри у него всё болит. Баки знал это чувство. — Я тоже не вписываюсь, — тихо сказал он. Олег посмотрел на него внимательнее. Теперь он разглядел не только руку, но и глаза. Усталые, старые. Таких глаз не бывает у молодых. — Давно воюешь? — спросил Олег просто. — С чем? — С собой. Баки молчал долго. Потом взял свой стакан и чокнулся с пустым стаканом Олега. — Лет семьдесят. Олег присвистнул. — Ну, ты даёшь. А выглядишь на тридцать. — Хорошая генетика. — И рука железная. — Олег кивнул на проходящего бармена с новой порцией. — Я тут, судя по всему, застрял. Денег местных нет, знакомых нет. А ты сидишь тут один и смотришь на дверь, как будто ждёшь, что войдёт кто-то, кто тебя убьёт, или что-то похуже. Баки вздрогнул. Попал в точку. — Я предлагаю обмен, — продолжил Олег. — Я тебе — компанию и, если хочешь, сыграю на гитаре. У меня в кейсе акустика. А ты мне — диван и экскурсию по этому вашему Бруклину. Годится? Баки смотрел на него. Дерзкий, наглый, русский. С глазами, полными боли, которую он прятал за ухмылкой. Таким же прикидывался когда-то сам Баки, пока не сломался окончательно. — Годится, — сказал он. Олег широко улыбнулся, достал гитару и, не спрашивая разрешения у публики, взял первый аккорд. В джаз-клубе заиграл русский рок. Бармен закатил глаза, но никто не выгнал их. Баки слушал. И впервые за долгое время ему показалось, что в этой вселенной есть кто-то, кто понимает. --- Когда они вышли на улицу, Олег закурил, глядя на звёзды. — Слушай, а у вас тут луна как у нас? — Такая же. — Ну, значит, не всё потеряно. Баки кивнул. И почти улыбнулся.