Холод твоих рук и касанье моих губ

Сегодняшним днем Саша и Витя решили отдохнуть от насущных проблем и бумажной волокиты, поэтому решили съездить на значимое и совместное для них место. Воробьевы горы встретили ребят заснеженными дорогами, да даже не дорогами, а скорее небольшими протоптанными тропинками, ведь буквально все здесь замело, гладкий парапет тоже был в снегу, около которого они когда-то в далекой юности давали клятву друг другу, и, конечно же, завывающим ветром, чье направление было именно в сторону двух юнош, что явно не нравилось голубоглазому. Те довольно давно не посещали это место, а ведь именно тут они проводили большую часть своего времени, дурачились, веселись, пили, да и драка одна тоже была, но несомненно с этим местом и ясенем, что до сих пор стоял рядом, связано очень много теплых и хороших воспоминаний вместе с такими же позитивными эмоциями, за которыми приехали сегодня бандиты. Они даже застали момент, когда горы назывались еще Ленинскими в их молодости. Снега было настолько много, что у обоих аж довольно часто застревали идеально начищенные ботинки до блеска из крокодиловой кожи в этих сугробах, а Белов даже иногда поскальзывался, из-за чего Витя тут же того ловил за талию, явно беспокоясь за младшего. Да, хоть Пчела и не был на работе, но он всегда волновался за состояние русого, даже в такие незначительные моменты, стараясь оберегать сероглазого от всяких угроз и подлавливать того, на что Александр всегда благодарно улыбался. Друзья хотели спокойно выдохнуть, но от звонков от их спонсоров было уйти некуда, поэтому Пчелкин в один из таких моментов не выдержал и отключил звук у обоих, дабы им не мешали провести время наедине. Саша бы точно послал тех матом, но сейчас его не волновал никто, кроме друга, шагающего рядом. Они болтали о своем, но не об их общих делах, а прошлом, ибо два товарища изрядно устали от таких бесконечных и рутинных днях, поэтому и решили проветриться и просто побыть рядом с друг другом, скажем так. Время было уже вечерним, из-за чего Витя довольно сильно околел, хоть и находился в своем кашемировом пальто, так еще и без перчаток ходил, поэтому уже не чувствовал рук, решив сказать об этом Саше, что резко замолчал, посматривая на Лужники впереди. — Слышь, Белый, я что-то совсем околел… Вот приспичило же тебе именно в такую погоду сюда припереться… — Витя сказал это с неким придыханием, даже чуть возбужденно, но не от того, что злился, а от того, что все обернулось именно таким образом. Белый тут же повернул голову на своего друга, выгнув бровь в недоумении и начиная снимать со своей руки одну кожаную перчатку, спокойно спрашивая у старшего. — Ну давай я тебе свои перчатки тогда дам, а? Сколько раз тебе говорил купить их, а ты все не слушал меня, вот тебе и результат). — Александр тихо хмыкнул и покачал головой, при этом слабо улыбаясь, ведь он тоже беспокоился за состояние голубоглазого, что постоянно гнался за модой. Витя увидел действие своего друга, из-за чего тут же положил свою грубую ладонь на чужое запястье, как бы в останавливающем жесте, отрицательно промычав. — Да ладно, Сань, не надо, сам же замерз, небось). — Пчела не мог не знать о том, что сероглазый тоже мерзнет в такую погоду, поэтому решил сберечь чужое здоровье, при этом пожертвовав своим. Русый пожал плечами и натянул перчатку обратно, думая, как же согреть руки старшего, прекрасно видя, какие они красные от такого сильного мороза. Он хоть и выглядел спокойно и невозмутимо, впрочем, как и всегда, но его явно волновало состояние своей правой руки, при этом не показывая этого. Все таки Белов быстро мог найти ответ на какую-то проблему, поэтому вскоре уже широко улыбался, вспомнив один хороший, а главное проверенный со временем способ. Светло-русый убрал свою руку и уже начал очень сильно дрожать, снова напоминая о себе, тем самым давая понять, что он вскоре окоченеет напрочь. — Саш, я сейчас прямо тут свои лапки отброшу, можно побыстрее думать?( — Он посмотрел на того своими безоблачными очами, в уголках глаз которых уже скопились слезы от мороза, а на длинных и красивых ресницах оставались пушистые снежинки. Белов слабо кивнул и был уверен в том, что прямо сейчас будет делать, тихо смеясь с того, что Витя говорит о себе так, как будто он реально самая настоящая пчела, из-за чего Саша поддержал данную идею с неким весельем и азартом, сказав. — Дай мне свои лапки, Пчел, сейчас все устроим). — Младший протянул голубоглазому свои руки в перчатках, намекая этим, чтобы тот сделал те же самые действия, что и он. Витя немного прищурился и с недоумением посмотрел на русого, вынув руки из карманов своего пальто и протягивая их бандиту, не понимая, что тот собирается делать. Саша широко улыбался, хоть и будет впервые делать такое с Пчелкиным, ведь все бывает в первый раз, не так ли? Вот и младший тоже так думал, поэтому перехватил чужие руки, наклоняясь к ним, и весело посмотрел на того исподлобья снизу-вверх, невинно похлопав своими ресницами, будто не он сейчас будет греть чужие околевшие конечности своим ровным дыханием. Пчела тут же тяжело вздохнул от неожиданности, ведь уже понимал следующий исход действий русого, а его сердце забилось сильнее, из-за чего он тихо и коротко кашлянул. Белый тихо посмеялся и начал обдавать руки своим горячим дыханием, тем самым грея конечности Вити, дабы привести их хоть в какую-то норму. Старший находился в том самом состоянии, когда не можешь понять: горячо тебе или холодно, но спустя время он ощущал, как ему с каждым разом становится все лучше, причем не только рукам, но и лицу, ведь на щеках начал расползаться пунцовый и сильный румянец, который мог увидеть любой человек, но они стояли и были тут совершенно одни. Взору Александра сразу предстала данная картинка, где голубоглазый краснеет лишь от обычной заботы, никогда не видя его таким, да и думал, что это невозможно, но он явно ошибался, из-за чего радостно подметил это. — А ты покраснел, родной)). — Теперь на его лице играла немного плутовская улыбка, а сделать такое хотелось еще, чтобы снова увидеть такого милого и смущенного Витю, которого никогда еще не видел. Витя начал ощущать сильный жар, но не от холода, что странно, а тут еще и Саня его подстегнул, поэтому бандит покраснел еще сильнее и повернул голову в сторону, лукаво отвечая тому. — Это от холода… — Ему было стыдно и даже неловко смотреть на Сашу, отводя даже растерянный взгляд на что угодно, но не на сероглазого, который явно хочет посмеяться над ним, когда ему хотелось буквально провалиться под землю, ведь обычно он смущал всех девушек, а его впервые. Белый прекрасно видел некую отчужденность в такой интимной для них обстановке, и решил больше ничего не говорить, чтобы не засмущать Пчелкина еще сильнее, продолжая уже намного активнее греть его кожу. Так прошло несколько минут, Пчела уже мог пошевелить пальцами и даже чувствовать свои руки, которые уже явно согрелись за это время, а все благодаря Сане. Саша помог согреть товарища своего ближнего, а после коротко поцеловал того в тыльную сторону ладони, при этом снова посмотрев на Витю исподлобья, как самый настоящий искуситель, уже с явно сытой улыбкой на лице, говоря с шумной усмешкой и указывая кивком головы на чужие перстни. — Ты бы перстни снял, холод же от них идет). — Белый погладил Пчелины костяшки пальцев, а после уже поднял голову, возвращая ее в изначальное положение. Витя махнул рукой на Сашины слова, облегченно вздыхая, ведь больше не ощущал дыхание, но вместо него начал чувствовать ощутимую влажность на руке, из-за чего довольно хмыкнул. Белов хитро улыбнулся и взял чужие ладони, поместив тех у себя в карманах черного такого же кашемирового пальто, слабо хлопнув того по плечу и спрашивая у светло-русого. — Ну что, поехали домой, маленький мой?) — Он изучающим взглядом посмотрел на старшего, тут же возвращая свои ладони в карманы, и сжал Витины руки, продолжая тех согревать и приятно поглаживать нежные костяшки пальцев. Голубоглазый активно закивал и широко улыбнулся, посматривая на Сашу, ведь они наконец-то скоро окажутся в тепле и уюте, а главное дома, где никакой мороз и сильный ветер их не будут трогать. — Поехали-поехали). — Довольно протараторил светло-русый и быстрыми шагами направился к машине Белого, ведь нуждался уже в полноценном тепле не только рук, но и всего тела. Белов коротко посмеялся и покачал головой, когда увидел, как светло-русый спешит к его автомобилю, лишь бы согреться уже там. Он задумчиво промычал и резко обнял старшего, вставая к нему лицом и вытаскивая руки, начиная завязывать его клетчатый шарф, который тот никогда не завязывал, а ведь из-за этого тоже могли быть проблемы, поэтому сероглазый делал это с особой нежностью, будто не он является криминальным авторитетом, которого все боятся и опасаются. Но это все было неважным и явно терялось на фоне, когда важным для него было всегда состояние своего близкого человека, о котором русый заботился и всегда оберегал. Саня хотел рассказывать что-то смешное, дабы услышать Витин смешок или хотя бы увидеть его слабую ухмылку, когда в юности Пчела всегда громко и сильно почти со всего хохотал. Пчелкин сразу посмотрел на то, как бандит так умело завязывает его шарф, прекрасно зная о том, что тот за него беспокоится, хоть и не показывает этого, но Виктор знал, что Саня является эмпатом, когда ситуации касаются близких ему людей, за которых он буквально рвал и метал. А старший же даже убивал за русого, так как всегда волновался за Белого и не хотел, чтобы тот погиб такой глупой смертью, хотя в такой жизни это просто обыденно и как-то даже привычно. Их многолетняя дружба заключалась, в первую очередь, в беспокойстве друг за друга, как и в этой заботе, что была так несвойственна бандитам, но они к этому уже привыкли, прекрасно зная о том, что их, именно их двоих, никогда не посмеют убить, это просто никогда не случится и не произойдет, ведь оба стояли друг за друга горой, причем верно, уверенно и навсегда.