Банановые блинчики

Ранее этим утром… — Малфой! Остановись, дай ее сюда! — Это моя находка, Грейнджер, я хочу на нее взглянуть! — Это не твоя находка, ты нашел ее случайно! Малфой! Осторожнее, этим страницам больше пяти веков! — Знаю! Довольно визга, все в порядке… Смотри! Видишь? Я же говорил, что это… Перестань тянуть, Грейнджер, ты ее порвешь! — Сам прекрати тянуть! Это не твое! Отдай. Это. Мне! — Грейнджер! Грейнджер, ты сейчас опрокинешь… Осторожно!

***

Неопределенное время спустя… Я пришел в себя с раскалывающейся головной болью и тупой пульсацией в голени. Первое можно было бы объяснить тем, что я сильно ударился головой о каменный пол, на котором распростерся; второе могло быть вызвано только тем фактом, что кто-то неоднократно пинал меня по ноге. — Ой! — О, хорошо, ты очнулся, — прозвучало невозмутимо. — Грейнджер? — Ты ожидал кого-то другого? — Где мы? — Я медленно сел, схватившись за голову и потирая ногу, ожидая увидеть что-нибудь, кроме пустоты. Вокруг была буквально кромешная тьма. — Если ты не веришь, что я таинственным образом приобрела способность видеть в темноте, твое предположение так же хорошо, как и мое. Боже, как раздражает. Являясь образцом мудрости и логики, я сказал: — Тогда используй Люмос. — Я бы с удовольствием, но у меня нет палочки. Я уронила ее, когда ты меня толкнул. Я закатил глаза, но, к сожалению, из-за темноты она этого не увидела. — Ладно, сам сделаю, — сказал я, потянувшись за своей палочкой. — И я тебя не толкал. Ты меня толкнула. — О, заткнись уже и произноси заклинание. Я похлопал по карманам брюк, потом по карманам мантии. — Э-э-э… — У тебя тоже ее нет, не так ли? Блестяще… — Я услышал вздох и звук сползающего по стене тела, за которым последовало тихое «Ой!» и вполголоса: — Пожалуй, я лучше встану… Любопытно, но меня бы не беспокоило, если бы Грейнджер поранила палец в темноте. Но что мне нужно было знать, так это где мы находимся и что собираемся с этим делать. — Как думаешь, что произошло? — Точно не знаю, но я уверена, что это как-то связано с колбой, полной Песков Времени, которые ты бросил во флаконы с Зельем переноса, и тем довольно пугающим взрывом, который последовал за этим! — Ты не можешь сваливать всю вину на меня. Если бы ты не попыталась выхватить книгу у меня из рук, ничего бы не случилось! Грейнджер фыркнула. — Как типично! Ты даже не состоишь в отделе исследований и разработок, так что изначально тебя и рядом не должно было быть. Почему ты там оказался? — Ее вопрос сопровождался шаркающим звуком. — Ух, у меня болит голова. От всех этих разговоров у меня еще сильнее заболела голова. — И не говори. У меня серьезная боль в… э–э… Ты не ответил на вопрос. Черт. Я считал, что отвлек ее. — Ты не думаешь, что нам стоит выяснить, где мы находимся? Насколько нам известно, мы могли бы оказаться в средневековой Германии, если бы ты оказалась права насчет Песков Времени. — Ну, если бы ты поднял свою ленивую задницу и помог мне, мы намного быстрее нашли бы дверь. Это объяснило бы шаркающие звуки. Я встал и протянул руку, пока не нащупал стену. Проводя руками по гладким камням в поисках двери, окна, откидной створки, чего угодно, я спросил: — В каком направлении ты двигаешься? — В правом. А значит, я должен пойти налево и… — Умф! — И говоря это я имела в виду, что ты тоже должен идти направо, чтобы мы не столкнулись друг с другом! Грейнджер была слишком капризной для маленькой, нежной, соблазнительной малышки… Возможно, мне стоит убрать руки от ее очень привлекательной персоны, чтобы не забывать о ее колючем характере. Она ничего не упомянула о сомнительном месте, куда «случайно» попала моя рука, и за это я был благодарен. — Ну, это было бы немного излишне, не так ли? Ты что-нибудь нашла? — Нет, но поскольку ты намного выше меня, то сумеешь дотянуться до предполагаемого окна, которое может оказаться вне моей досягаемости. Я думала, логика была необходимым критерием для того, чтобы стать аврором? — Точно так же, как язвительность является необходимым критерием для исследований и разработок, — парировал я. —Я не язвительная! — Конечно нет, о чем ясно свидетельствует твое любезное приветствие моей помощи сегодня утром, а также твое обычное жизнерадостное поведение. — Что ты делал в моей лаборатории этим утром, Малфой? Я решил, что молчание в порядке вещей, и проигнорировал ее. — Малфой? — Как ты ушибла задницу, Грейнджер? — Я хихикнул. Дезориентация — первое, чему тебя учат в школе подлых ублюдков. — О, заткнись, придурок! — Твои речи так сладки. Она хмыкнула — она делала это с той же частотой, с которой большинство людей дышит. — Мне удалось найти книгу, из-за которой мы спорили. Ты что-нибудь нашел? — Ни черта, кроме этого ведра, — сказал я, пиная предмет, — ни-че-го. Как насчет тебя? Мне не доставляло удовольствия ощупывать стену, когда в комнате было кое-что гораздо более интересное, заслуживающее моего внимания, но я подумал, что тогда мы а) не найдем выход, и б) мне не сойдет с рук то, что я лапал Грейнджер. Поэтому я приготовился к долгому, хотя и интересному ожиданию в этом мрачном ящике.

***

Несколько минут спустя… — Малфой, ты используешь ведро? — В данный момент нет. — Не мог бы ты передать его мне, чтобы я на него села? — Мог бы… Но не стану, потому что меня это не касается. — Неужели обязательно быть таким мелочным? Да, да, обязательно. — Слишком хороша для сидения на полу, Грейнджер? — Нет, я просто не хочу давить на… э-э-э, копчик, а поскольку у меня нет пончика [1], на который можно сесть, придется обойтись ведром. — Пончика? — Это маггловская тема. — Я всегда могу потереть твой копчик и улучшить ситуацию. — Я искоса посмотрел в ее сторону. Наверное, мне повезло, что она не могла меня видеть и что я был вне досягаемости удара. — Пожалуй, откажусь, если не возражаешь. — Вот и зря, Грейнджер. Мне говорили, что у меня… волшебные пальцы. — Моя ухмылка тоже ускользнула от нее. Я правда оплакивал невидимость своих невербальных выражений, они действительно прибавляли значимой глубины моей личности. — О, избавь от подробностей. До меня дошли слухи, спасибо. — И все это правда, — похвастался я. Как ни странно, она усмехнулась. — Это многое объясняет. Заинтригованный и немного обеспокоенный, я спросил: — Что это значит? — О, ничего, — застенчиво ответила она. Обычно застенчивая Грейнджер заставляла мою кровь кипеть, но на этот раз та оставалась слегка холодной. — И что люди обо мне говорят? — мой голос звучал немного выше обычного. Не круто, Малфой. Не круто. — Это не имеет большого значения, Малфой. Просто твои пальцы такие… талантливые… чтобы восполнить недостаток в других частях. — Каких еще частях? — Я почувствовал, как на лбу выступил пот. Так не круто. Я ненавидел лишний пот на своем теле. — Э-э, где прячется змея в штанах, — поспешно сказала она, — но не волнуйся, Малфой. Ведь дело не в… э-э-э… размере биты, а в умении, м-м-м… загонщика… О, Мерлин… Если бы я не был так подавлен этой прискорбной презренной ложью, меня бы позабавил ее очевидный дискомфорт при обсуждении моей излюбленной части тела. — Для протокола, эти слухи категорически не соответствуют действительности, и я готов продемонстрировать, насколько отвратительно непропорциональны эти искажения; если бы не темнота, я бы показал тебе прямо сейчас… — Нет! Брось, Малфой. Я имею в виду тему, а не твои брюки. — Я просто хочу, чтобы ты знала… — Я поняла. Мы погрузились в неловкое молчание. Через мгновение я подтолкнул к ней ведро. — Спасибо, — тихо ответила она, ставя ведро в соответствии со своими потребностями. — Грейнджер? — Да? — Почему ты так осведомлена о моем сексуальном мастерстве и моих предполагаемых и совершенно ложных — и я должен это подчеркнуть! — недостатках? Она хранила молчание. — Это может указывать, и особенно учитывая твою склонность к получению знаний и страсть к учебе, на особый интерес к предмету? Хм-м? Она фыркнула. — Ты слишком много о себе мнишь, Малфой. Это просто досужие сплетни, вот и все. — М-х-м-м, — протянул я. — Это мы еще посмотрим.

***

Двадцать минут спустя… Возможно, я задремал, потому что проснулся от хихиканья Грейнджер. — Что? — Хм-м? О, я просто кое о чем думала. — Не хочешь поделиться с остальным классом? — Ну, я размышляла над одной головоломкой. — Головоломкой? — Да. Речь о мужчинах, если быть точной. По мере того, как я становлюсь старше, я обнаруживаю, что понимаю их все меньше и меньше. У тебя есть какой-нибудь совет? Я знал, что она не ищет серьезного ответа, но отнесся к вопросу с должным вниманием. — На самом деле все просто. Мужчины — это боги, и нам следует поклоняться соответствующим образом… Ой! Тебе не стоило бросать в меня туфлей. Единственным звуком, который я услышал, было очень женское хихиканье.

***

Некоторое время спустя… — Мне скучно. — И что, по-твоему, я должна с этим делать? — спросила Грейнджер. — Давай споем песню. — Я не хочу петь. Чего я хочу, так это чтобы ты помолчал, а я могла придумать, как вытащить нас отсюда. — Ну же, тебе понравится. Она маггловская. Я услышал ее, когда в последний раз проходил мимо парка… — О боже… — «Это песня, которая никогда не заканчивается. Да, она продолжается и продолжается, друзья мои. Некоторые начали петь ее, не зная, что это такое, и они будут петь ее вечно, просто потому, что...» Тьфу! [2] И именно тогда я встретился с другой туфлей Грейнджер.

***

Десять минут спустя… — У меня идея. — Приехали. — Нет, выслушай. Мы не очень хорошо знаем друг друга… — Мы знаем друг друга пятнадцать лет. — Да, но что мы знаем друг о друге? Ты знаешь, когда у меня день рождения? Знаю ли я твой? Какой твой любимый цвет? А мой? Когда умерла твоя бабушка, какой у меня любимый свитер, когда ты потеряла девственность… — Малфой! — …Все то важное, что друзья знают друг о друге. — Ты считаешь нас друзьями? — А ты нет? — Ну, соглашусь, мы часто пересекаемся, ты приходишь в мой кабинет немного чаще, чем положено аврору, но мы не общаемся за пределами Министерства. — Это неправда. Мы виделись на рождественской вечеринке у Поттера, и мы оба были на совместном девичнике и мальчишнике Рона и Лаванды. — О, ну, полагаю, тогда мы могли бы называться близкими знакомыми… — Ладно, если не хочешь быть моим другом, так и скажи. — Нет! Все в порядке. Мы можем быть друзьями. — Я не думаю, что ты это серьезно. Я услышал ее рычание и удовлетворенно улыбнулся про себя. Мне нравилось ее донимать. — Малфой, — прорычала она, — мы друзья. Точка. — Оки-доки. Так что насчет моей идеи? — Я не скажу, когда потеряла девственность, Малфой. Ей и не нужно было. 25 мая 1999 года. Уизли, которая единственная девчонка, несмотря на все ее раздражающие привычки (я никогда не прощу ей тот инцидент с Летучемышиным сглазом), была настоящим источником информации, стоило только влить в нее немного «Тома Коллинза». Я нашел ей хорошее применение на прошлогодней рождественской вечеринке у Поттера и получил всю информацию о Грейнджер. — Не волнуйся, мы начнем с чего-нибудь простого. Какая твоя любимая позиция? — Малфой! — Что? Очевидно, что моя — Ловец… — О, квиддич. Верно… — …и кстати, я отличный загонщик и моя бита великолепна. Знаешь, порой мне так хочется ударить бладжером Поттера прямо по носу… Подожди, что, по-твоему, я имел в виду? — Прости? Ты о чем? — До этого, чуть раньше, о позициях? — О, э-э, ничего.

***

Минуту спустя… — Грейнджер, ты дерзкая шалунья. — Заткнись, Малфой.

***

Пятнадцать минут спустя… — У меня еще один вопрос. — Мы все еще играем? — Разве мы прекращали? — Ну, я так посчитала, раз ты молчал последние минут пятнадцать. Я думала, ты снова заснул. Она была близка к правде. Я погрузился в по-настоящему грешные мечты о Грейнджер, квиддичном столбе и остром соусе и, вероятно, на некоторое время потерял связь с реальностью. — Нет, я просто кое о чем размышлял. В любом случае, вот мой вопрос. — Подожди! Ты уже задал один вопрос. Теперь моя очередь. — Справедливо. Продолжай. — Хм… Если бы ты заблудился на необитаемом острове и мог бы прочитать только одну книгу, какую бы ты выбрал? — Что за глупый вопрос, Грейнджер. — Нет, вопрос абсолютно нормальный. — Отлично. Я бы выбрал книгу заклинаний, которая помогла бы мне выбраться с острова. — Так нечестно! — Почему это? Я мог выбрать любую книгу, ты же не указала, что существуют какие-то ограничения. — Просто ответь на вопрос. Серьезно. — Ладно. Я бы выбрал… «Бурю». Грейнджер ахнула. — Ты знаешь, это и моя любимая пьеса Шекспира? Да, я знал. Будь благословенна Джинни Поттер, урожденная Уизли. — Это очень уместно, правда? Застрять на необитаемом острове и все такое… Я всегда чувствовал, что Просперо был прав, когда мешал Фердинанду заполучить Миранду, заставляя того доказывать свою любовь. Все и всегда стоит тем больше, чем усерднее вы стараетесь ради желаемого. «Чем легче победа, тем незначительнее и награда», не так ли? — Да, — рассеянно сказала она. Я дал ей время все обдумать. — Моя очередь. — Выкладывай. — Еще один простой вопрос. О каком свидании ты мечтаешь? — О, ты не хочешь это слышать. О, да, я хочу. — Почему нет? Можно многое рассказать о человеке по его представлению о свидании мечты. — Отлично. Ну… На самом деле все очень просто. Мне не нужны никакие необычные сюрпризы или дорогие блюда, еда навынос была бы вполне уместна. Мне просто хотелось бы уютного места и хорошей беседы. — Ох, пожалуйста. Как скучно! Должно быть что-то еще, — увернулся я. — Ну… Я был уверен, что она хотела поделиться чем-то большим. — Продолжай. — Свидание моей абсолютной мечты началось бы с легкого ужина, возможно, с карри и вина, за которым мы бы поговорили и узнали друг друга получше. После этого мы бы зашли во «Флориш и Блоттс» и обсудили любимые книги. И я знаю, что ты закатываешь глаза, но я люблю книги, и поэтому мужчина, который окажется мне интересен, тоже будет их любить. Она ошибалась: я не закатывал глаза, а кивал. Пока все хорошо. — Не делай поспешных выводов, Грейнджер. Продолжай. — После мы бы прогуливались по Косому переулку, разговаривая и осматривая достопримечательности. Мы могли бы даже отправиться в маггловский Лондон и прогуляться под луной по Гайд-Парку. Если все пойдет хорошо, я приглашу его к себе… Теперь все становилось интересным. Я придвинулся ближе к звуку ее голоса, желая услышать больше. — …и мы уютно устроимся у камина, зачитывая друг другу наши любимые книги — О. — И, — добавила она застенчиво, — если бы все шло действительно хорошо, я бы испекла банановые блинчики. — Банановые блинчики? На ужин? — Нет, Малфой, — усмехнулась она, — на завтрак. Кла-а-а-а-а-асс. — Интересное свидание мечты, Грейнджер. Мне придется отложить эту информацию на потом. — Как хочешь Ох, я очень хотел.

***

Некоторое время спустя… Грейнджер что-то бормотала себе под нос. Я не мог толком разобрать, но время от времени слышал, как она ворчит и говорит что-то вроде: «Нет, это тоже не сработает». Я снова перенесся в то прекрасное место, где Грейнджер была покрыта острым соусом, но вместо поля для квиддича я представлял уютные камины, подушки и банановые блинчики. Ее непрерывное бормотание серьезно нарушало мои сны наяву. — Грейнджер, что, во имя узких серых штанов Мерлина, ты бормочешь? — Ты действительно хочешь знать? — Я спросил, не так ли? Она глубоко вздохнула, и я сразу понял, что это был неправильный ответ, так как Грейнджер делала так, прежде чем приступить к «обучению» всех, кто был поблизости. На этот раз я оказался единственным бедолагой в пределах слышимости. — Первоначально я перебирала все возможные заклинания, для использования которых необязательно направлять магию волшебной палочки, которая могла бы нас отсюда вывести, но претерпела неудачу в этих попытках. Затем восстановила в памяти нашу утреннюю ссору, перечислив все доступные магические элементы, которые могли повлиять на перемещение, и пришла к выводу, что мы пересекли не время, а лишь пространство. Я это знаю потому, что хотя ты и разбил… — Кхм-кхм! — …э–э, опрокинул колбу Песков Времени, что, как ты знаешь, является основным компонентом маховиков времени, на моем рабочем столе не было тимьяна, который является необходимым катализатором. Поэтому я уверена, что мы путешествовали не во времени, а только в пространстве из-за неудачной утечки Зелья перемещения. — Итак, — не торопясь протянул я, чтобы убедиться, что правильно ее понял, — мы не в средневековой Германии? — Нет. На самом деле, я твердо верю, что мы даже не покинули Министерство. Какая досада! Я очень надеялся поесть настоящих братвурст, когда мы выберемся отсюда. — Что ж, тогда, я полагаю, это хорошая новость. Но если мы все еще в Министерстве, тогда почему нас никто не нашел? — Ты знаешь, насколько велико наше Министерство? — Хм, десять уровней, семь отделов? — Близко, но не совсем. Здание Министерства на самом деле состоит из тринадцати уровней, которые занимают почти десять квадратных миль. Незанятое пространство — это настоящий лабиринт тайников. Мы могли бы даже застрять между стенами. Честно говоря, я не удивлена, что нас не обнаружили. Я просто надеюсь, что это произойдет в ближайшем будущем, поскольку в понедельник у меня очень важная презентация, к которой еще нужно подготовиться. Я бы уже покончила с ней, если бы кто-то не оказался там, где ему не следовало быть! — Я уже слышал эту слезливую историю, она мне надоела. — На тот момент я не был уверен, что Грейнджер была готова к настоящей причине, по которой я оказался в ее отделе. Грейнджер фыркнула, вздохнула или хмыкнула — или любое сочетание из трех. Через мгновение я сказал: — Ты слишком много работаешь. — Это не так. Время, которое я трачу на работу, пропорционально занимаемой должности. — Насколько я понимаю, как у директора по исследованиям и разработкам, у тебя есть возможность делегировать работу вверенным тебе сотрудникам. Из того, что я вижу, ты исполняешь обязанности трех помощников, плюс свои собственные. — Неправда. Так получилось, что я крайне эффективна и могу справиться с большей рабочей нагрузкой, чем тот, кто не обладает равными возможностями многозадачности. Это не значит, что я слишком много работаю. Я ничего не могу поделать, если у меня в офисе появляется сотня людей, которым нужна помощь в том или ином деле. Вряд ли кто-нибудь заходит просто поздороваться. Кому-то всегда требуется мое время, поэтому, да, у меня много дел, когда я на работе. Тон ее голоса подсказал мне, что она предпочла бы больше визитов ради удовольствия, чем дела, но на этом стоило сосредоточиться позже. — Когда ты в последний раз веселилась? — Кроме как сейчас? Потому что не знаю, как ты, а я чертовски хорошо провожу время. Ух! Что это было? Неужели?.. — Грейнджер, ты только что использовала сарказм? — Да, Малфой, именно так. Знаешь, у меня правда есть чувство юмора. На самом деле я действительно знал об этом. Любой, кто мог бы стать лучшим другом Гарри Поттера и Рона Уизли, должен быть сумасшедшим, обладать терпением святого или не на шутку извращенным чувством юмора. — И в связи с твоим вопросом, последний раз, когда я веселилась, был в прошлые выходные, когда мы с Гарри и Роном пошли выпить. — Джинни Поттер пошла с вами? — Да. — А Лаванда Уизли, она тоже была там? — Да. К чему ты клонишь, Малфой? — Кто был твоей парой? — У меня ее не было. — Ага! Видишь. Мое мнение подтверждено фактом! — Ничего не вижу! Ни мнения, ни факта. В твоих словах нет никакого смысла. — В моих словах полно смысла. Ты отправилась развлечься на выходных с двумя женатыми парами, без сопровождения. Это жалко! Ты проводишь все свое время с недоступными мужчинами. Это говорит мне о том, что ты либо боишься обязательств и поэтому окружаешь себя «надежными» мужчинами, либо не уверена в себе и окружаешь себя «безопасными» мужчинами, чтобы не пришлось бояться отказа. В обоих случаях компания, которую ты выбираешь, говорит мне, что ты недовольна своим одиночествам, но боишься выставить себя напоказ. Я был прав. Я был настолько прав, что не мог бы быть более прав, если бы был правильным существом в правильном лесу и ел правильные ягоды. —Ты совершенно не прав. Все твои выводы совершенно не обоснованы. Я не боюсь быть одинокой. Мне нравится быть одинокой, и я, конечно, не боюсь свиданий. На самом деле, у меня сегодня свидание. — О, правда? И с кем? — С Маркусом Белби, — весьма буднично сказала она. — С Маркусом Белби? Маркусом Белби! Бесхребетный аристократик? — А почему бы и нет? Он уважаемый защитник оборотней. Он яростно лоббировал законодательные инициативы в их поддержку и… — И у него лицо, как у бульдога, слизывающего мочу с крапивы! — Ты такой вульгарный, Малфой! Он не такой уж непривлекательный. — Ага! Даже ты признаешь, что он уродлив. — Мой интерес к кому-то не зависит от того, является ли он физически привлекательным или нет. У Маркуса блестящий ум, и на самом деле, мы не все можем быть красивыми… — К счастью для нас, нам не нужно беспокоиться о том, что мы уродливы, ведь мы настолько великолепны, насколько это возможно. — Ты находишь меня великолепной? — спросила Грейнджер тихим голосом. — Ты самая красивая, злобная зубрила, с которой я когда-либо был заперт в шкафу. Она пнула меня по ноге, и тут я подумал, что нахожусь вне ее досягаемости, в отличие ее сердца. Секунду спустя она снова ударила меня, но на этот раз я мог сказать, что она не шутила. — Ой! — Перестань, я знаю, что тебе никогда не бывает больно от моих ударов. — Да, но это ужасно раздражает. — Малфой, мне неприятно это говорить, но ты гений. — Разумеется, я гений. Э-э-э, почему на этот раз? —Я поняла, где мы находимся! В кладовке! — Что? Мы в шкафу с провизией? — Нет, в кладовке! Помнишь Выручай-Комнату? Как я мог забыть? Но чтобы не быть занудой, я просто ответил: — Да? — Та же концепция, но с ограниченным использованием. У нее нет двери, пока она не активирована, следовательно, мы оказались в ловушке внутри пустой комнаты, так сказать, с чистого листа, но в ней есть несколько дыр, в которых остатки припасов могут появиться даже в неактивированном состоянии. — Что объясняет случайно появившееся ведро. — Совершенно верно. — Так, все это хорошо, но как нам выбраться? — Ну, меня никогда раньше не запирали, но предполагаю, что мы могли бы использовать внутреннюю магию комнаты, чтобы создать дверной проем. Теория, лежащая в основе… — Бла-бла-бла, что-то невероятно абстрактное и сложное, бла-бла-бла, магическое заклинание, бла-бла, вуаля, дверь! Давай перейдем к делу, хорошо, Грейнджер? Она хмыкнула. — Тебе следует больше уважать магическую теорию. Если бы все оказалось в твоих руках, ты бы застрял здесь, пока кому-нибудь не понадобилась швабра. Ты должен благодарить свою счастливую звезду за то, что застрял здесь со мной. Каждую чертову минуту. — Хорошо, продолжай. Мысленным взором я представил, как она расправляет плечи, закрывает глаза и сильно концентрируется на заклинании, ее брови хмурятся, как это было раньше, в школе. Я услышал, как она пробормотала несколько непонятных латинских слов, и слабый ветерок на моей руке дал знать, что она кружится. Внезапно тонкая полоска света обозначила появившуюся перед нами дверь. — Грейнджер, у тебя получилось! Она завизжала от восторга. Повинуясь внезапному порыву, я поднял ее и поцеловал прямо в губы. Я все еще целовал ее, когда дверь открылась, и я услышал: — Ой! Малфой! Какого черта ты делаешь? Я оторвался от губ Грейнджер достаточно надолго, чтобы одарить Уизли своим самым злобным взглядом. — А на что это похоже? Только не говори, что ты никогда раньше не целовался с ведьмой в чулане для метел? Но, даже когда говорил, я знал, что чары были разрушены. Грейнджер высвободилась из моих объятий и, пригладив юбку и волосы, подняла подбородок и уверенно вышла из кладовки, взглядом бросая вызов Уизли. Я был немного расстроен, что она ничего не сказала о нашем фантастическом поцелуе, но подумал, что она не хотела ничего говорить при Вислом. Я начал уходить, но когда то-высшее-существо-там-раздавало настойчивость, Грейнджер была во главе очереди, так что меня остановил ее голос: — Спрашиваю в последний раз. Почему ты был в моем отделе этим утром? — Настойчивость в ее глазах подсказала мне, что пришло время сказать правду. Я немного обдумал свой ответ. — Я пришел, чтобы увидеть тебя. На мгновение она выглядела ошеломленной. — Зачем? У тебя есть какие-то вопросы? — Нет. — Тебе ничего от меня не было нужно? — Нет. Она выглядела озадаченной тем, что я пришел в ее отдел только для того, чтобы повидаться с ней. — Я думала, ты хочешь взглянуть на свою книгу. — Это было оправдание. — Ох. — Она выглядела озадаченной. Я подумал, что дал ей достаточно пищи для размышлений, и решил вернуться в Аврорат и получить уже от Поттера выговор за свое отсутствие целый день. — До свидания, Грейнджер. Отдохни немного в эти выходные. Ты слишком много работаешь. — Хорошо, эм, до свидания, — тихо сказала она, а затем повернулась и направилась обратно по коридору. Я наблюдал за ней, пока она не скрылась за углом. Не чтобы убедиться, что с ней все в порядке, а потому что от ее задницы просто невозможно отвести глаз. Мне правда нужно что-то сделать со своей склонностью к разврату. Начну завтра.

***

Позже тем же вечером… Гермиона открыла после третьего стука. Она восхитительно выглядела в выцветших джинсах, которые были протерты во всех нужных местах. Я мог сказать, что на ней не было лифчика, что делало эффект еще более привлекательным. Я действительно воспринимал как нечто само собой разумеющееся способность видеть, и мысленно пообещал себе всегда использовать дневной свет и прочие источники освещения, и, верный своему обещанию, продолжил рассматривать Грейнджер. Должно быть, она заметила, что я пялюсь на нее, потому что ударила меня, что, как я полагаю, было ее стандартным методом общения со мной. — Малфой, что ты здесь делаешь? — Ты оставила в шкафу книгу, которую изучала. Я подумал принести ее тебе. Ложь. Я действительно вернулся в кладовку, известную также как пещера вечной тени, чтобы забрать книгу и вернуть в ее отдел. Тем не менее, я решил немного повременить с этим. В конце концов, это была моя находка. Ладно, я просто случайно наткнулся на нее во время рейда и понял, что она имеет какое-то историческое и магическое значение, и подумал, что Грейнджер обмочит штаны от желания заполучить ее. Так что я вроде как взял ее без спроса и отдал ей на анализ. — Ты знаешь, что мог бы отдать ее кому угодно в отделе. Тебе не следовало тащиться сюда ради этого. — О, ну, вообще-то, я забыл книгу дома. Но я отдам ее тебе в понедельник. Правда. Она бросила на меня смущенный взгляд. — Тогда почему ты здесь? — Хотел убедиться, что ты благополучно добралась домой и не получила никаких серьезных повреждений от того падения. Ушиб копчика не следует игнорировать, он может принести много неудобства. Я слышал, что магглы сидят на пончиках, и мне непонятно, почему они так поступают, когда их нужно есть, что только подтверждает мое мнение — все магглы психи, и я хотел убедиться, что ты не сидишь дома на коробке с «Криспи Крим». В тот момент я бы переговорил всех жителей Англии. Я был полным идиотом, но, надеюсь, она этого не заметила. Она скрестила руки, отчего ее прелестная грудь стала более заметна под фланелевой пижамой. Как трагично, что я провел все утро и вторую половину дня в присутствии Грейнджер, не получив крайне приятного удовольствия от возможности любоваться ее прекрасной фигурой. Я был уверен, что она поймала мой взгляд, потому что снова посмотрела на меня и спросила: — Ты закончил? Она могла бы иметь в виду, что я закончил болтать или пялиться. В обоих случаях ответ был одинаковым: — Да. — Малфой, только честно, почему ты здесь? Момент истины. — Хотел узнать, не желаешь ли ты немного со мной поболтать. Я сидел дома, думал заказать карри и понял, что ни ты, ни я ничего не ели весь день. Должно быть, ты мне действительно нравишься или что-то в этом роде, раз я ценю твое благополучие выше своего собственного. Это мне несвойственно. Она озабоченно нахмурила брови. — Я думаю, ты слишком сильно ударился, когда приземлился этим утром, Малфой. В твоих словах нет никакого смысла. Я действительно думаю, что тебе следует обратиться к целителю, чтобы убедиться в отсутствии сотрясения мозга. Возможно, ты серьезно болен. Она была так мила, пытаясь оправдать мои явные чувства к ней. Я понимал, что нес какую-то бессмыслицу — ну, вроде той бессмыслицы, которая вдруг обретает смысл в комнате, полной осмысленных вещей, или что-то в этом роде. Но одно было очевидно: мне нравилась Грейнджер. — Если это болезнь, то, боюсь, недуг этот хронический и неизлечимый — потому что ты мне нравишься. — О. — Она выглядела искренне удивленной. — И нравилась. Уже давно. — Понятно. — Понятно? — Да, понятно. Она постукивала пальцем по губе и рассматривала меня с неузнаваемым выражением лица. Мое печально известное терпение, или его отсутствие, взяло надо мной верх. — Черт возьми, Грейнджер! Ты хочешь пойти поужинать со мной или нет? Она продолжала задумчиво на меня смотреть, но примерно в то время, когда я почти потерял терпение, она удивила меня, бросив на меня лукавый соблазнительный взгляд. Приподнявшись на цыпочки, она нежно положила руки мне на плечи, прижимаясь таким прекрасным декольте к моей груди, и горячо прошептала мне на ухо: — Что ты скажешь, если мы приготовим их на завтрак? Мой интерес, помимо прочего, достиг пика, и я спросил: — Банановые блинчики? Проведя языком по моему уху, она с придыханием ответила: — Ты можешь помочь мне опровергнуть все слухи. Я покосился на Грейнджер, приподнял ее так, чтобы она могла обхватить ногами мою талию, и вместе мы направились прямиком в ее спальню, доказывать, что «мы созданы из вещества того же, что и виденья в наших снах» [4].

Конец

***

Чтобы ваше утро было таким же прекрасным, как у Драко и Гермионы, делимся с вами рецептом банановых блинчиков: https://www.chefmarket.ru/blog/bananovye-bliny-nezhnyj-i-aromatnyj-zavtrak/

***

[1] Ортопедическая подушка для разгрузки копчика в форме пончика без середины. [2] The Song That Doesn't Ends — Lamb Chop's Play Along https://www.youtube.com/watch?v=b4ztfrr8fls [3] У. Шекспир «Буря», акт 1, сцена 2. [4] У. Шекспир «Буря», акт 4, сцена 1.