Комплекс неполноценности

— Братан, вы в прятки, что ли с ним играете? Я думал ваши отношения улучшились, — сказал Киришима. Они находились с Бакуго на улице за общежитием. Эйджиро просто увидел, как Кацуки ходил в одиночку и посчитал, что оставлять его одного совсем не мужественно. Он видел, что ему очень тяжело, но Бакуго ведь никогда не признается. Да, настали тяжелые времена, злодеи забирают всю веру людей в героев и это давит на всех, но было что-то еще , что ,казалось, не дает покоя "великому взрывоубийственному богу динамиту". — У нас нет никаких отношений, чтобы что-то улучшать. Прекрати нести херню, — устало произнес Бакуго. Он извинился перед Мидорией за все то дерьмо, что натворил, но не уверен, что его слова имели хоть какое-то значение. Гребаный Деку овладел несколькими причудами, разобрался с половиной убежавших из тюрьмы преступников, взял на себя ответственность за будущее всего мира. Бакуго не знает, сможет ли его догнать. Он не знает был ли вообще когда-нибудь равным ему. Ни одна его победа не удовлетворяла его, и так было с детства. Высокие оценки, первые места, восхищение людей — ничего не помогало избавиться от этого чувства. Чувства, что этот придурок все равно впереди... — А, ну да извини... — Киришима неловко опустил голову и почесал затылок. За столько времени он научился принимать все выходки Бакуго и вести себя так, чтобы их общение хоть как-то походило на дружбу. Но он никогда не жалел потраченного времени, ведь Кацуки хороший друг. Хоть и не показывает этого, но он очень внимательный и по-своему заботливый. С ним можно быть собой и не чувствовать осуждение. — Не то чтобы вы много общались, просто такое ощущение, что ты его избегаешь. Бакуго не ответил. У него нет сил на агрессию. Нет сил, чтобы повернуться и заорать, что никого он не избегает и что ему нахер не сдался этот придурок. Наверное потому что он, действительно, его избегает. И это слишком заметно для всех, даже для него. Одно дело, когда ты все время его оскорбляешь, другое — когда ты вообще ему ничего не говоришь. Но сейчас он просто не может вести себя по другому. Не тогда, когда он успел поймать Изуку, и тот ,заплаканный, доверчиво вырубился прямо у него на руках. — Ладно, бро. Это твое дело, не буду лез... — Извините, что прерываю... Каччан, мы можем поговорить? — перебил Мидория. Парни даже не услышали, как он приблизился. И вот собственной персоной стоит и уверенно смотрит на него. Как же Бакуго ненавидел этот взгляд. — Нам не о чем разговаривать, проваливай, — лучшая защита это нападение. — Я считаю, что есть о чем. Я не займу много твоего времени... — уже не так уверенно продолжил Мидория. Все таки неважно насколько сильным он становится, с Каччаном он всегда оказывается растерянным. — Ты в целом не займешь мое время. Киришима, пошли. — Бакуго прошел мимо Мидории, грубо задев его плечом. Эйджиро с сочувствием посмотрел на поникшего Изуку и пошел следом за Кацуки. Может у них получится поговорить в следующий раз? — Неужели я заблуждался? — голос Мидории стал ниже и потерял воодушевленные ноты. Бакуго остановился, но оборачиваться не собирался. — Мы через столько всего вместе прошли, ты даже извинился...Но до сих пор не поборол свой комплекс неполноценности? Повисла тишина. Киришима удивленно посмотрел на Мидорию, который прожигал взглядом спину Бакуго. У Мидории есть разные взгляды. Есть вдохновляющий, которым он вселяет веру в окружающих людей. Есть уверенный, с которым он берется за сложное задание. Есть угрожающий, который он использует, когда смотрит на очередного злодея. Но такого взгляда, как сейчас, Киришима еще не видел и на секунду решил, что не хотел бы знать, что он значит. — Эй, Дерьмоволосый, иди без меня. — обратился Бакуго к Эйджиро, но впился глазами в Мидорию. Его дыхание участилось, а руки начали опасно потрескивать от микровзрывов. — Ладно, братан... — красный бунтарь хотел бы остановить их, сказать Мидории не провоцировать, или попросить Кацуки остыть, или ,как минимум, выпалить что-нибудь наподобие "я не дерьмоволосый". Но его никак не отпускало чувство, что лучше уйти,что он ,собственно, и сделал. Как только они остались вдвоем, Бакуго с шумом подлетел к Мидории и со взрывом ударил его по лицу так, что тот отлетел в стену. Удары продолжались один за другим, Мидория не уклонялся. В какой-то момент Катсуки перестал бить парня и взял его за шиворот, казалось будто он задыхается и не может успокоиться. Изуку же продолжал прожигать Каччана спокойным взглядом. — ДА. Я НЕПОЛНОЦЕННЫЙ, — заорал Бакуго. — ТЫ ИЗБРАННЫЙ. ПРЕЕМНИК ВСЕМОГУЩЕГО. ЧЕРТОВ СПАСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ВСЕМ ПОМОГАЕТ! Я...ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ЖАЛКИМ НЕУДАЧНИКОМ РЯДОМ С ТОБОЙ! МЫ ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ВСТРЕЧАТЬСЯ, — слова давались все тяжелее, но они были самыми искренними. — Каччан... — Мидория смотрел исподлобья, его руки обхватили запястья Бакуго, не давая отодвинуться. — Мне все равно, какие у тебя причины...Но если ты собрался сбежать, то не получится. Бакуго дернулся, но хватка на его руках только усилилась. И тогда в его голову пришла навязчивая мысль, что его извинения все же имели значение.