Пулей в висок

Томас уже не понимал, как он оказался у въезда в поместье Кристофера. Он ехал к ипподрому, Артур курил на соседнем сиденье, заливаясь какой-то похабной историей. Томаса воротило от запаха его табака, не говоря уж о шумном присутствии брата. Он высадил его у ипподрома и уехал прежде, чем владелец, партнер Кристофера, смог даже выбежать из своего офиса. Сбежал. Томас мчался по дороге, обгоняя редких прохожих, выруливал на поворотах так, будто хотел увести машину в кювет. Может, он и хотел. Он и сам уже не знал. Единственное, что его воспаленный рассудок еще осознавал была его тяга к Кристоферу. Он знал, что, если не увидит, не дотронется до него еще раз, то сойдет с ума. Но сейчас, сидя перед воротами в салоне автомобиля, он смотрел на темнеющее небо и не мог заставить себя выйти, чтобы завести двигатель и проехать последние десять метров. На третьем этаже поместья вдруг мигнул свет—будто свечу поднесли слишком близко к окну—и в тишине наступавшей ночи Томас услышал скрип открывавшейся двери. Мальчишка, пустивший его в поместье в тот единственный раз, что он был тут, подбежал к машине и склонился перед Томасом. В его руках, теперь полностью заживших, мерцала одинокая свеча. - Вас ожидают. – Он отступил от двери. – Оставьте мне ключи, я попрошу водителя поставить вашу машину в гараж. Слишком цивильно. Томас ожидал многого—что его снова поведут через черный вход, что заставят оставить машину в лесу, что пошлют, в конце концов—но не этого. В этой роскоши с ним не должны были обращаться, как со званым гостем. Он бы сам не стал так обращаться с собой. Не после того, как наставил револьвер на Кристофера. У Томаса всплыло перед глазами, как Кристофер обошелся с его оружием. Он сглотнул, успокаивая взбесившееся сердце. Слуга продолжал ждать, замерши в полупоклоне, и Томас, сжав губы, выбрался из салона, кидая ему ключи. Мальчишка ловко перехватил их, выпрямился и протянул руку в сторону дома: - Прошу вас. Они двинулись по посыпанном гравием дороге к воротам. Скрип камней под ногами отвлек Томаса. Он засунул руки в карманы, сосредотачиваясь на этом звуке, и принялся отсчитывать—шаг за шагом—пока они не остановились у входа в поместье. Чугунная дверь возвышалась над Томасом, в темноте и неровном свете свечи казавшись почти черной. Широкая лестница серого камня, из которого было сделано и поместье, вела к двери; по обеим ее сторонам стояли римские статуи. Они были бы не к месту, если бы не их цвет – выкрашенные в серый, или сделанные из того же камня, что и весь дом, они почти сливались со стеной позади. Лишь их лица, четко очерченные тенями от свечи, осуждали Томаса за его слабость. - Днем за поместьем виден прекрасный сад, - молвил слуга. – Достояние всего графства. - Я выгляжу так, будто мне интересен сад? - процедил Томас и поднялся по лестнице. Слуга засеменил за ним. Двери распахнулись, стоило Томасу ступить на входную террасу. Два лакея стояли у входа, одинаково замерши под тяжелым взглядом Томаса. Тот закурил. Пепел сигареты полетел на, несомненно, баснословно дорогой ковер, и на мгновение Томасу стало легче дышать—пока величие холла не отмело и тень его уверенности. Он шел вдоль кремовой стены, обвешенной пейзажами, место которым было в музее. На равном отдалении друг от друга стояли пьедесталы с вазами, каждая была наполнена свежими цветами. На потолке светила люстра, судя по отсутствию запаха и бликов—электрическая. В другом конце холла под потолок уходила широкая лестница из темного дерева, устланная багровым ковром. Дверей в холле было немного—и лишь одна из них открыта. Оттуда доносился радостный смех и музыка. Томас остановился, неуверенный стоит ли ему войти—пока слуга не появился перед его взором направляя его прочь от бальной залы. Томас нахмурился, но последовал за ним. Окурок сигареты он оставил на одном из пьедесталов. Они медленно поднялись по лестнице, свернули налево и поднялись еще по одной. У холла третьего этажа слуга остановился: - Первая дверь направо. Он поклонился и ушел. Томас подошел к двери. Он помнил ее, с их первой и последней ночи, но тогда он видел ее лишь изнутри спальни—сейчас она стояла между ним и унижением. Ним и ночью с Кристофером. Томас не знал, сможет ли он ее открыть. Перевесит ли желание тишины и спокойствия—близости—страх покориться? Ведь Кристофер хотел от него лишь покорения. Дверь была деревянная, в тон лестнице. По ней текли узоры, похожие на бегущий по стене вьюнок, вырезанные сотни лет назад давно умершим мастером. Томас прикоснулся к двери и нахмурился, зацепившись за неровность; изъян древесины, казалось, делал место менее неприступным—приближеннее к его, неидеальному, миру. Томас на пробу толкнул ее, и она легко поддалась, пропуская его внутрь. Выбор был сделан. Кристофер обнаружился у окна, скрытый в тени, с бокалом в руке. - Ты столько времени просидел в своей машине, я уж было подумал, что ты не решишься, - произнес он с толикой смеха в голосе. – Но вот он ты. Дверь тихо захлопнулась за Томасом, отрезая его от остального мира. Кристофер подошел к нему и протянул бокал, улыбнувшись. - Выпей. Я налью себе другой. Томас забрал напиток и опрокинул себе в рот. Горло обожгло. Алкоголь—виски—стал комом в горле, и Томас с трудом проглотил его, сопротивляясь рвотному позыву. Ему было дурно. Кристофер наблюдал за ним, едва заметно хмурясь. - Зачем ты приехал? – спросил он, забирая бокал Томаса и отставляя его. Себе он так и не налил. - А не ясно? – прохрипел Томас. Кристофер дернул его за подбородок, привлекая к себе. - Я не насильник, Томас, - прошипел он ему в губы. – Если ты не хочешь меня, можешь выметаться отсюда. Томас дернулся из его рук—Кристофер легко отпустил его—и, отступив, вдруг горько рассмеялся. - Не хочу тебя… Я тебя ненавижу, - прошептал он. – Ненавижу! – закричал он Кристоферу в лицо. Мужчина стоял неподвижно. – На, хочешь, чтобы я доказал тебе, что мне больше нет жизни без тебя? – Он смотрел ему в глаза, и ярость застилала ему взгляд. –Смотри! Он сдернул кепку с головы, потом развязал галстук, стянул его с шеи, бросая его под ноги Кристоферу. Мужчина перехватил ткань, но не двинулся с места, протягивая ее между длинными пальцами. Его взгляд метнулся по одетому Томасу, задерживаясь у натянутой ширинки, и остановился на его глазах. - Мне продолжать? – глухо спросил Томас. - Продолжай, - мгновенно ответил Кристофер. Томаса трясло. Он быстро стряхнул с себя пальто и пиджак, дернул полы рубашки в стороны, даже не заботясь о ее сохранности. Пуговицы разлетелись по всей комнате. Томас снял бесполезную ткань, позволяя ей упасть с его рук позади него. Стоя в одних брюках перед мужчиной, он расстегнул их, чувствуя, как злость быстро сменяется страхом и животным предчувствием, от которого у него поджимались пальцы на ногах. Его живот дергался, пытаясь успокоить сбитое дыхание, а сердце билось о грудную клетку, грозя выскочить к ногам Кристофера. Кристофера, который так и не шелохнулся, продолжая играть с галстуком Томаса. Томас стянул левый ботинок мыском правого, потом также обошелся с правым. Он переступил через них, сам сделал шаг навстречу Кристоферу, не отрывая от него взгляда. Брюки он спустил по бедрам вниз, вынул ноги из лежащих на полу штанин. Нижнее белье упало к его ногам последним. Кристофер оглядел его, будто призового скакуна, и что-то в его взгляде заставило Томаса встать прямее. Его член дернулся против его воли, против его страха. Кристофер облизнулся. - Так намного лучше, - прошептал он и неспешно подошел к Томасу. – И стены тут не бумажные, - добавил он, склоняясь и целуя опешившего мужчину. - Я убью тебя, - процедил Томас, отвечая на поцелуй. Кристофер впился в его бедра, дергая их к себе, притираясь вплотную. Из горла Томаса вырвался рваный стон. - Я боюсь, что твой револьвер остался где-то в куче твоих вещей. Но, прошу, достань его, если хочешь, чтобы я закончил начатое, - проурчал Кристофер. Он прикусил подбородок Томаса, сдвинулся в бок и обошел его кругом, останавливаясь сзади. Томас дернулся было повернуться, но рука, обхватившая его поперек торса, остановила его. – Стой. Кристофер прикоснулся губами к его загривку. - Опусти голову, - прошептал он. Томас неохотно покорился. – Молодец. Кристофер лизнул его между плечом и шеей. Его губы царапнули по коже. Томас напрягся. Кристофер усмехнулся в его плечо и укусил, удерживая дернувшегося мужчину близко к себе. Томас взвыл, когда рана наполнилась каплями крови, когда Кристофер засосал покрасневшую кожу, слизнул кровь и облизнулся, не отодвинувшись от него ни на миллиметр. - Мой, - шепнул он на ухо Томасу. Его рука обхватила стоящий колом член Томаса. Томас выгнулся, глухо застонал, стоило сухой ладони Кристофера провести по его члену, даже не лаская—присваивая. Его голова легла на плечо Кристофера, ноги слабо держали его содрогавшееся, отказавшееся служить тело, ему не за что было даже ухватиться—но Кристофер держал крепко. Его свободная ладонь сдвинулась, прошлась по груди Томаса к его шее и сжала, перекрывая ему воздух. Томас всхлипнул. В его голове было блаженно пусто—ни взрывов, ни стука, ни мольб—все его ощущения сосредоточились на руках Кристофера, заземливших его. Необходимых ему теперь, как воздух. Кристофер ослабил ладонь на его шее, давая вздохнуть полной грудью, и прижал вторую к его бедру, заставляя его сделать маленький шаг назад и упереться задницей в ширинку его натянувшихся брюк. - Я собираюсь взять тебя, - произнес Кристофер ему на ухо, пальцами надавливая на укус. Томас не сдержал болезненного стона. – В своей постели. На подоконнике. В кресле. - Он облизал ладонь и снова обхватил его член, медленно надрачивая ему. - Завтра утром на обеденном столе. Томас повернул голову, перехватывая горящий желанием взгляд Кристофера. - Ты не против? – добавил Кристофер. - Вопрос риторический? – уточнил Томас хрипло. - Даже не знаю, - неспешно ответил Кристофер. – Еще не решил, стоит ли мне наказать тебя за твою грубость. У Томаса не было сил с ним спорить. Ему нужен был Кристофер—нужно было, чтобы его заставили забыть все ужасы войны—и, если единственный способ достичь этого был в покорении, Томас готов был промолчать. Кристофер отстранил его, обманчиво мягко завел его руки за спину. - Насколько дорог тебе этот галстук? – уточнил он, проводя им по сомкнувшимся ладоням Томаса. - Весьма. - Я куплю тебе десяток. – Он быстро связал им руки Томаса, пряча узел меж его запястий. – Так намного лучше. Он обошел Томаса, снова вставая перед ним. Его руки легли на бока мужчины. - Мечтал об этом с тех пор, как ты нацелил на меня оружие. Что-то в голосе Кристофера тревожным звонком отозвалось в голове Томаса. - Это месть? – спросил он, на пробу дергая руками. Узел держал крепко. – Пристрелишь меня? Кристофер приподнял бровь. - Нет, Томас, мне нет нужды тебя убивать. – Он погладил его по щеке и отступил на шаг. Тело Томаса овеяло прохладой. Без мужчины рядом, без одежды, доспехами защищавшей его, со скованными руками он почувствовал себя беспомощным. Он вновь дернул запястьями и зашипел от боли. - Я не причиню тебе вреда, - спокойно произнес Кристофер, медленно расстегивая запонки. - Сосредоточься на мне, Томас. Он дождался, пока взгляд Томаса не застыл на нем, и расправился с жилетом и рубашкой, аккуратно снимая их одну за другой. Томас жадно наблюдал за ним. В тот единственный раз он не успел ничего рассмотреть, и сейчас впитывал в себя мужчину перед ним—татуировки, струящиеся по его телу подобно узорам на двери, крепкие мышцы под скрывавшей его силу рубашкой, багровый след от пули прямо над сердцем—Кристофер был красив. Томас мотнул головой, отгоняя непрошеную мысль. - Нравлюсь? – спросил Кристофер, улыбнувшись. Он расстегнул брюки и спустил их вместе с нижним бельем. Ботинок на нем не оказалось. - Нравился намного больше, когда стоял передо мной на коленях, - с вызовом ответил Томас. Кристофер рассмеялся и присел, обхватывая его за торс. Он поцеловал низ его живота и взглянул на Томаса. - Что ты от меня хочешь? – спросил он. У Томаса закралось ощущение, что он говорил не о сиюминутном наслаждении. - Секса, - ответил Томас, легко пожимая плечами. – Забыть о войне. - Я помогаю тебе забыть о войне? Томас дернул было рукой, запустить ее в волосы Кристофера, но вспомнил про галстук. Его запястья заныли в ответ на неосторожное движение. - Кошмары о подкопах сменились кошмарами о тебе. - Я снюсь тебе в кошмарах? – уточнил Кристофер. - Ты везде, - ответил Томас и удивился, как правдиво это прозвучало. Кристофер задумчиво хмыкнул и поднялся с колен. - Пойдем. – Он мягко подтолкнул Томаса к кровати. Томас упал в ее центр. Кристофер склонился над мужчиной. – Везде, значит? - Что ты от меня хочешь? – дернулся было Томас, но в теперешнем его положении он не мог даже сдвинуться—его руки были зажаты между кроватью и им, а сверху над ним нависал Кристофер. – Чтобы я в любви тебе признался? - Нет, что ты, мне вполне хватило твоей ненависти. – Кристофер прижался к его губам, раздвигая их, проникая в его рот—завладевая им так, будто так и надо было. Будто Томас принадлежал ему. Больше разговоров не было. Кристофер занял свой рот иначе, оставляя багровые укусы на теле Томаса—везде, где мог дотянуться. Томас откинул голову, почти незаметно для себя закрыл глаза, отдаваясь рукам Кристофера. Он сосредоточился на ощущениях—на боли каждого засоса, на наслаждении от языка Кристофера, которым он зализывал каждый укус, на приятном напряжении его плеч и груди—и сам не заметив, обхватил бедра Кристофера лодыжками, прижимая его ближе к себе. Кристофер хмыкнул и аккуратно сполз с кровати на пол, утягивая Томаса за собой. Он оставил его лежать на краю, и его ноги повисли с обеих сторон от Кристофера, пережимая затекшие запястья. Томас медленно выдохнул, сдерживая болезненный стон, но его конец застыл в изгибе его губ. - Поставь ноги мне на плечи, - приказал Кристофер. Томас открыл глаза. Кристофер глянул на него и подмигнул. У Томаса сбилось дыхание. Не дав себе усомниться, не дав даже опомниться, он поднял ноги и уперся пятками о плечи Кристофера. - Молодец, - довольно прошептал он и поцеловал его в лодыжку. Ладони Кристофера прошлись по его напряженному прессу и груди, оглаживая, и спустились по бедрам к его ногам. Он обхватил его лодыжки, скользнул по его стопе и обратно, поцеловал прямо над выступавшей косточкой. Томас выдохнул и откинулся обратно. Болезненное возбуждение, охватившее его в машине, спало, но на смену ему пришло томное желание; мягкие ласки Кристофера, его внимание, безраздельно отданное Томасу, позволили мужчине, наконец, расслабиться после полутора месяцев снов, наполненных мучительной жажды. Он насыщался Кристофером, не боясь показаться слабым. Скорее даже, сейчас Томасу было глубоко наплевать. Еле заметные поцелуи Кристофера поднялись от лодыжек к его паху. Дыхание мужчины опалило его член мягким дуновением. Потом губы Кристофера коснулись его мошонки и спустились ниже, меж его ягодиц. Кристофер раскрыл его обеими руками и коснулся языком входа Томаса. Томас застонал, сбиваясь с полвдоха, выгнулся в спине. Кристофер придержал его, быстро целуя в низ живота. - Тише, тише, - прошептал он. – Лежи смирно. Он снова спустился к его входу. - Я не сделаю тебе больно, - вдруг добавил он и лизнул его, мокро, тягуче, от копчика до яиц. – Ты такой вкусный. Томас хрипло застонал, не найдя в себе слов протеста. Кристофер нажал на его дырку кончиком языка, проник внутрь, преодолевая сопротивление, и остановился. Он медленно вытащил язык, пощекотал его вход и проник внутрь одним мокрым от слюны пальцем. - Томас, - прошептал он, целуя его в напряженное бедро. - Да? – тихо ответил Томас. - Не забывай дышать. Томас скомканно хмыкнул и вздохнул в такт двигавшемуся в нем пальцу. - Тебе нравится? – спросил Кристофер. – Мне продолжать? Выныривать из неги, охватившей его—желания, смешанного с тихим спокойствием, без непрерывного стука за стеной—было трудно, но палец Кристофера в нем застыл, едва не доставая до того места, где Томасу было приятнее всего. Он хрипло приказал: - Не смей прекращать. Приказ был очень похож на мольбу, но Кристофер послушался, медленно растягивая его сначала одним, потом двумя пальцами. Его язык кружился вокруг дырки Томаса, добавляя влаги, проталкиваясь внутрь, а свободной ладонью он придерживал Томаса за бедро. Вытащив вдруг пальцы, он снова толкнулся внутрь языком, теперь уже свободно входившим внутрь, распределил слюну по всему отверстию Томаса и поднялся с колен, снимая ноги Томаса со своих плеч. Он опустился к нему, затягивая в поцелуй, и Томас распахнул глаза, рьяно отвечая. Стон сорвался с его губ, стоило члену Кристофера коснуться его. - Обхвати меня за талию, - произнес мужчина ему в губы. Томас приподнял ватные ноги—Кристофер помог ему, подхватывая под бедрами—и обнял его, сцепляя лодыжки за его спиной. – Держись. Он поднял его, забираясь на кровать, и сел у изголовья, держа мужчину напротив себя. Лицо Кристофера было в тени, но так близко, что Томас видел блики камина в его глазах. Он аккуратно повел плечами, разминая затекшие руки, и сдвинулся чуть вперед, позволяя члену Кристофера проникнуть меж его половинок. Кристофер погладил Томаса по шее, провел по верху спины. - Я развяжу тебя, - сказал он, аккуратно развязывая узел. Он смотрел на Томаса, пока тот растирал покрасневшие запястья, смотрел, пока приподнимал его, насаживая на свой член, смотрел даже, когда Томас отвел взгляд. – Согни ноги в коленях. Кристофер приподнял его, помогая сменить позицию, и притянул обратно. Его ладони остановились внизу спины Томаса, больше не помогая ему, но держали его близко—вплотную—так, чтобы его член проезжался меж их животов при каждом движении. Томас сам прижался к его губам, отдавая ему свои стоны. Его руки дрожали после веревок, но, ослабшие, все равно забрались в волосы Кристофера, сжимая, поглаживая его скальп. Кристофер одобрительно заурчал в его ухо, целуя за ним, прижимая его все крепче, все ближе к себе. Член Кристофера проникал глубоко в него, с каждым толчком задевая то место, от которого у Томаса сжимались пальцы на ногах. Томас ускорился, раздвигая ноги сильнее. Кристофер тихо зарычал, кусая его в шею, и Томас задохнулся стоном, смешением боли и наслаждения. Губы Кристофера сместились к его челюсти. Томас откинул голову сильнее. - Ох, дорогой, - выдохнул Кристофер ему в шею. – Я никогда не выпущу тебя из этой постели. Томас лишь притянул его к своим губам. Поцелуй вышел мокрый, кривой, кровавый—Кристофер прикусил его губу, зализал, проник языком в его рот, трахая также, как трахал его, и с нажимом прошелся руками по его спине, царапая влажную от пота кожу. Томас зашипел, сбился с ритма, замирая в самом низу, держась за плечи Кристофера. Его член пульсировал, не хватало, казалось, пары движений, чтобы сорваться в самый сильный оргазм в его жизни. Но Томас застыл, так как это бы был конец. Конец тишины в его голове. Конец спокойствия. Конец перемирия. Томас шумно выдохнул. Кристофер приподнял его голову. - Что такое? – тихо спросил он. Томас взглянул на него. Слова просились с языка. Томас вдруг осознал, что ему хотелось рассказать—может, не Кристоферу, хотя он бы понял—но кому-то. Ему хотелось поделиться своей слабостью с кем-то, кто не осудит его. Кто не воспользуется этим. Похоже, Томас сходил с ума. - Я устал быть одиноким, - вместо этого произнес он, потому что это тоже было правдой, просто правдой, которую не так сложно было произнести в давящей вдруг тишине спальни. - Ты не одинок сейчас, - ответил Кристофер, ища что-то в его глазах. – Дорогой, ты сейчас со мной. Смотри на меня. – Он провел ладонью по его щеке и остановился на его затылке. – Вот так. Кристофер дождался, пока Томас не остановит на нем взгляд, и медленно толкнулся в него. Его ладонь сомкнулась на члене Томаса, лаская, быстро подводя его к пику. Он поцеловал его. Томас поймал его рот, замер, когда дрожь прошила его тело, концентрируясь в паху, набухая наслаждением, и всхлипнул. Кристофер мягко поцеловал его приоткрытый рот, прижал ближе за затылок, и сжал головку его члена, массируя ее. Томас вцепился в его плечи и кончил. Отдаленно, он почувствовал семя мужчины, наполнившее его, но ощущение меркло по сравнению с судорогой, прошившей его тело, будто молнией прошедшейся по каждому мускулу, по коже, затерявшейся в волосах, и выплеснувшейся из него меж их животами. Он устало прислонился к плечу Кристофера. В его голове было блаженно пусто. Кристофер улыбнулся, почесывая его затылок круговыми движениями. - Ты красивый, - прошептал он ему на ухо. – Такой красивый, мой дорогой. Томас нахмурился и отстранился, отталкиваясь от груди Кристофера. Он все еще чувствовал его член внутри, но стоило ему приподняться, как ладони Кристофера прижали его обратно. - Не так быстро. – Кристофер откинулся на подушки позади себя. Томас опустил взгляд, спотыкаясь о семя, застывавшее на его поджаром животе. – Ты можешь остаться. Томас качнул головой прежде, чем ответ успел сформироваться в его голове. - Я не твой любовник, - произнес он устало. – Значит, мне нечего здесь делать после того, как мы закончили. Кристофер приподнял бровь. - Что мешает тебе им стать? Томас взглянул на него, ища подвоха. Мужчина выглядел спокойным. - Все, - просто ответил Томас. – Моя работа, моя жизнь, моя семья. Твой титул. Это поместье. – Он обвел взглядом спальню. – Ты мой клиент. Кристофер криво улыбнулся. - Я разорву с тобой договор сейчас же, если это все, что требуется. Томас раздраженно ответил: - Лишишь меня прибыльного контракта, чтобы трахать, когда вздумается? В его голосе не было и толики той злобы, что руководила им прежде. Слишком тепло было в объятиях мужчины. Томас тряхнул головой, отгоняя мысль. - Я найду тебе пяток новых клиентов, если ты позволишь перестать работать с тобой. – Кристофер приподнялся вдруг, прижался грудью к груди Томаса. – Подумай об этом. У тебя будет постоянный доступ к решению твоей проблемы. Большой палец мужчины обманчиво мягко коснулся его виска. Томас встретил его взгляд, перехватил его ладонь и отстранил от своего лица. - Нет. Он приподнялся, скрывая болезненный стон, когда член Кристофера выскользнул из него, и встал с кровати. Семя Кристофера вытекало из него, каплями скатываясь по бедрам. В полумраке комнаты его капли отсвечивали бликом свечей. Томас проследил за взглядом Кристофера к ним. - Тогда придется заплатить, - ответил Кристофер, поднимаясь следом и перехватывая мужчину посреди комнаты. Его ладонь сжалась на шее Томаса, останавливая его. - Мой последний счет был нулевым, - ответил Томас. Член Кристофера коснулся его задницы, проник меж половинок туда, где семя все еще сочилось из него. - Я выпишу тебе новый, - проурчал Кристофер ему на ухо. - И сколько же? - За ночь со мной? – Кристофер хищно улыбнулся. – Тебе не по карману, мой дорогой. Томас закрыл глаза. - А если я откажусь? – прошептал он. – Ты дашь мне уйти? Кристофер вдруг отпустил его. Он отошел к одежде Томаса, валявшейся на полу, и откинул в сторону штаны, жилет и пальто. То, что он искал, обнаружилось под ними. Револьвер. Томас замер. Кристофер встал и посмотрел на него. Он взвел курок, повернул револьвер дулом к себе и протянул его Томасу. - Хочешь уйти отсюда, придется меня пристрелить, - произнес Кристофер. - Нет, - выдохнул Томас еще до того, как Кристофер договорил. Кристофер приподнял брови и сделал шаг вперед, все еще держа револьвер перед собой. Томас чувствовал, как нервно вздымалась его грудная клетка, как сердце стучало о ребра. Он сосредоточился на теплом, мягком ковре под ногами, на музыке, все еще звучавшей в отдалении, на тихом потрескивании дров в камине—лишь бы не смотреть на Кристофера. Ручка револьвера уткнулась ему в солнечное сплетение. - Знаешь, что я думаю, Томас? – спросил Кристофер. Томас вскинулся, посмотрев на него. – Я думаю, что тебе преступно не хватает ласки. Я думаю, что ты прошел все ужасы войны и вернулся, надеясь, наконец, выдохнуть, а тебя втянули в семейный бизнес, которым должен был управлять Артур, который, судя по рассказам моего партнера, слишком много пьет для этого. Я думаю, что ты лежишь по ночам в своей комнате с бумажными стенами и слушаешь стук кирок за стеной. – Кристофер поднял на него взгляд. - Я так думаю, потому что так случилось со мной. Кристофер опустил револьвер, сжимая губы. - Война забрала у меня все. – Он отвернулся, смотря на пылающее пламя. – Мое спокойствие, мою нежность, мою жизнь. Мою любовь. А потом я вернулся домой, и выяснилось, что война обобрала нас всех. И никому, в общем, не было никакого дела до моих бед. – Кристофер зло усмехнулся. – Я слышу его крик. Постоянно. Стоит мне закрыть глаза, я вижу его, тонущего в этом злосчастном болоте из грязи и людской крови, и я не могу ему помочь. Меня ведь там даже не было. Он говорил о младшем Холте, вдруг осознал Томас. - Ты любил его? – тихо спросил он. Он уже знал ответ. - Всем своим сердцем. – Кристофер протянул ему револьвер. – Возьми его. Возьми и выстрели в меня, потому что я не могу больше жить, слыша его последние крики, порожденные лишь моим больным воображением. Томас взял револьвер. Он направил его на Кристофера. - Ты подставился под эту пулю? – Он кивнул на шрам на груди мужчины. Кристофер дернул плечом. - Я не сильно уворачивался. Он спокойно посмотрел на него. Томас коснулся пальцем спуска, почувствовал малейшее сопротивление крючка. Его ладонь дрогнула. Он не мог убить его. Он знал, сколько усилий стоило Кристоферу раскрыть свою слабость перед ним. Показать ему, как сильно Кристофер в нем нуждался. А нуждался ли сам Томас в нем? Томас глубоко вздохнул. Он опустил револьвер, подошел к Кристоферу и прижался к его губам. Кристофер дал ему возможность остаться, не выдавая своей тайны. Томас понимал это, но отказываться от предложенного шанса не собирался. Он кинул револьвер обратно на свое пальто и забрался обеими руками в волосы Кристофера. - Как его звали? – тихо спросил он. Кристофер взглянул на него. Слезы светились в уголках его глаз. - Джонатан Оливер Холт. Оли, - прошептал он и затянул Томаса в поцелуй, мягко придерживая его у изгиба спины. - Спасибо. Его благодарность эхом звучала в спальне всю оставшуюся ночь. Томас знал, за что Кристофер его поблагодарил—за то, что тот остался, за то, что не высмеял его, за то, что нашел нужные слова—но сам Томас не был уверен, что совершил правильный выбор. На месте Кристофера он бы предпочел пулю в висок.