Когда падают чемпионы

Приземление вышло довольно мягко. Самолет уже ехал по посадочной полосе в сторону аэропорта, чтобы высадить путешественников. Внутри Ксении все сжалось.  Ну вот и все. Она в Америке. Новая жизнь началась так быстро, что осознание еще не пришло.  Еще будучи на борту Торгашев протянул девушке новую сим-карту с американским номером. С этим ему помогла Федерация США, чтобы у фигуристки всегда была связь с реальным миром. Ксения не чувствовала ног, когда шла по трапу. В груди — глухой стук. Телефон молчал. Последнее сообщение так и осталось без ответа. «Ты меня встретишь?» Тишина. Значит он не приедет. Его слишком задело происходящее. И это осуждать Ксюша не могла. Оставалось только смириться, но надежда всегда умирает последней.  Америка встретила её холодным светом огромного аэропорта. Люди обнимались, целовались смеялись, кто-то держал таблички с именами. Она шла медленно, вглядываясь в лица людей. Надежда с каждым человеком умирала.  Его не было.  Неужели все таки не приехал? Ему на нее все равно.  У девушки после этого появилось ощущение, что кто-то пристально наблюдал за ней и прожигал взглядом.  Она осмотрелась еще раз. И увидела. Он стоял чуть в стороне от потока встречающих. Без цветов. Без улыбки. В чёрной куртке, руки в карманах. Спокойный и неподвижный. Его голубые глаза были направлены на девушку. Ксения поежилась. Слишком холодный взгляд. Но он хотя бы здесь. Илья. Сердце подскочило к горлу. Он приехал. Значит… не всё равно. Она сделала шаг к нему и чуть не сорвалась на бег. На столько эмоции взяли вверх.  В этот момент за её спиной послышался звук катящихся колёс. — Осторожно, — негромко сказал Андрей, догоняя её с двумя чемоданами. Илья увидел его раньше, чем Андрей успел остановиться рядом. Секунда. Не больше. Но этой секунды хватило, чтобы внутри что-то окончательно перестало бороться. Он не изменился в лице. Не дёрнулся. Не сжал кулаки.  Просто взгляд стал ещё спокойнее. Ксения замерла между ними. Напряжение все равно ощущалось даже несмотря на «маску» Малинина.  — Привет, — тихо сказала она. — Привет, — ответил он ровно. Это было слишком холодно. Слишком больно. Она не узнала своего Илью. Это был не он.  Ни шага навстречу. Ни попытки обнять. Ничего.  Андрей остановился чуть позади неё, но достаточно близко, чтобы это выглядело… однозначно. — Как долетели? — спросил Илья. Спокойно. Вежливо. Почти официально. Ксюша почувствовала, как внутри начинает расти тревога. Ее Илья давно бы сорвался. Давно бы проявил эмоции. Узнал бы, что произошло. И выяснил истинные намерения.  Но ничего не сделал.  Он все уже решил.  — Нормально… — она запнулась. — Ты… ты получил моё сообщение? — Получил. Пауза. Он смотрел не на неё. Чуть выше. Чуть сквозь. — Я решил встретить. Чтобы всё было честно. Слово «честно» ударило сильнее любого упрёка. Андрей сделал шаг вперёд. На его лице были смешанные эмоции. Будто он не ожидал такого «теплого» приема.   Неужели все так просто? Неужели игра так быстро закончилась?  — Привет, — протянул он руку. Илья посмотрел на неё секунду. И пожал. — Привет. Спокойно. Коротко. Без силы. Ксения почувствовала, как холод начинает заполнять пространство. Она ожидала вспышки. Ревности. Хоть какой-то эмоции. Но он был абсолютно собран. — Долго стоять будем? — спросил Илья. Ксюша резко повернула к нему голову. Она не выдержала этого. — Илья… — Просто чтобы понимать расписание. У меня тренировка вечерняя через час.  Тренировка. Это же важнее всего.  В голове возникла та самая история Малинина. С говорящей подписью.  «Работа всегда отвечает взаимностью.» Сердце заныло сильнее. Но Волкова старалась сохранить спокойствие, чтобы не ухудшить ситуацию. Андрей ответил раньше неё: — Да нет, мы вроде все закончили. Можно ехать.  Илья кивнул. — Понял. Снова это слово. Тоже что и было написано в сообщениях.  Ксюша почувствовала, как внутри всё начинает рушиться. Он не спорил. Не пытался удержать. Не требовал объяснений. Он просто принимал картину такой, какой видел её. Девушка сделала шаг к нему. — Это не так, как выглядит. Он наконец посмотрел прямо ей в глаза. В этом взгляде не было злости. Только усталость. — Я ничего не спрашивал, Ксюш. И от этого стало страшнее всего. Торгашев внимательно наблюдал за происходящей картиной. Он еще не мог понять, радоваться или нет. Но зато знал одно: Илья сломан морально. Не так как планировалось, но сломан.  Малинин сделал шаг назад. — Я могу вызвать вам такси. Или подвезти до отеля. Холодно.  — Я не в отель… — она запнулась. Неужели планы поменялись и дом Малининых не примет ее. И что тогда ей делать?  Илья снова взглянул на девушку. Брови его поднялись.  — Мне сказали… — голос предательски дрогнул, — что первые два месяца я буду жить у вас. Так решил штаб. Тишина. Андрей стоял сбоку, сжимая ручку чемодана. Ему было интересно наблюдать за реакцией Малинина.  В лице Ильи ничего не поменялось больше.  — Да, — спокойно ответил он. — Я в курсе. Вот и всё. Никакого удивления. Никакого «почему мне не сказали». Никакого сопротивления. Он знал об этом, но решил не упомянуть сразу. Не хотел, чтобы Ксения ехала? Или подумал, что она сразу побежит в дом к Торгашеву?  Ксения почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. — Ты… не против? — спросила она почти шёпотом. Он посмотрел на неё ровно. — Это рабочий вопрос, — отрезал он.  Рабочий.  Слово прозвучало как граница. Андрей тихо усмехнулся. Его очень забавляла эта ситуация.  — Удобно устроились, — произнёс он негромко. Илья перевёл на него взгляд. Такой же спокойный.  — Это решение федерации, — ответил он так же ровно. — Ничего личного. И в этих словах было слишком много смысла. Ничего личного.  Он сделал выбор. Не в ее сторону.  Ксюша стояла между ними, и воздух становился тяжёлым. — Я отвезу, — сказал Илья. — Машина на парковке. Он взял один из её чемоданов. Не спрашивая. Не касаясь её руки. Просто как обязанность. Андрей не двигался. — Я сам донесу до машины и вызову себе такси, — холодно сказал он. Илья не стал спорить и просто отпустил ручку.  — Тогда пошли.  Короткий кивок. Он развернулся и пошёл к выходу. Ксения посмотрела на Андрея. Тот резко стал раздраженным. Будто скрывал свои эмоции до этого момента. И вот они вылезли наружу, как только его друг отвернулся.  — Ты серьёзно будешь жить у него? — тихо спросил он. — Это временно. — Не думаю, что это хорошим вариантом.  Она ничего не ответила. Потому что впервые увидела Илью не ревнующим. А закрытым. И это пугало сильнее. *** В машине они ехали молча. Никто не решался нарушить молчание. Да и смысла в этом не было.  Город мелькал за окном. Ксения давно не была в Америке. И уже соскучилась по всему здесь. Но сейчас мы ли были заняты другим, что даже не обращала внимание на происходящее за окном. Илья сосредоточенно смотрел на дорогу. Его плечи были напряжены. Это не скрылось от взгляда девушки.  — Комната на втором этаже, — произнёс он спустя несколько минут. — Отдельная. Ванная рядом. Расписание тренировок скину после своей тренировки. Она повернулась к нему. — Ты правда собираешься делать вид, что ничего не произошло? Он чуть сжал руль. Незаметно. — А что-то случилось, Ксения? Вроде нет.  Имя. Полное. Не «Ксюш». Не «Ксеня». Она проглотила ком в горле. — Ты видел фотографии? — Да. Тишина. — И? Он повернул голову всего на секунду. Во взгляде промелькнула грусть и отчаяние.  — Это твой выбор. Вот оно. Не обвинение. Не сцена. Приговор. Ксения резко отвернулась к окну. Она летела через океан, чтобы он сорвался. Чтобы он боролся.  Чтобы сказал: «Ты моя.» А он сказал: «Твой выбор.» И это разбивало сердце все сильнее и сильнее.  *** Дом Малининых стоял в тихом пригороде. Он не был показным и роскошным. Просто обычный.  Двухэтажный, светлый, с большими панорамными окнами, которые отражали калифорнийское солнце так, будто внутри всегда день. Газон — идеально подстриженный. Ни случайной травинки. Ни беспорядка. Как и в жизни его владельцев. Дорожка к входной двери выложена светлым камнем. Прихожая была просторной и светлой. Белые стены, дубовый пол. Никаких лишних предметов. Только аккуратная скамья, встроенный шкаф и несколько рамок на стене. Фотографии. Юный Илья на соревнованиях. Медали. Кубки. Фото, где Роман Скорняков держит сына за плечо. Фото, где Татьяна Малинина обнимает его после проката. Семья, в которой спорт — не часть жизни. А сама жизнь. Ксения почувствовала лёгкое напряжение, проходя мимо этих рамок. Она здесь была чужой.  Гостиная большая с высоким потолком. Серый диван строгой формы. Стеклянный столик. Минимум декора. Одна стена — полностью из окон. Другая — полки с наградами. Не только Ильи. Роман и Татьяна тоже оставили здесь свою историю. Полка с фотографией Татьяны на пьедестале. Рядом — старый, аккуратно сохранённый костюм. Никакой роскоши. Только результат. Кухня так же была в стилистике дома. С островком посередине комнаты.  Металл и дерево. Всё функционально. Чёткий график питания висел на холодильнике. Лестница на второй этаж уходила в длинный коридор.  Илья объяснил, что комната Ксении была справа, а его в самом конце. Родители жили на первом этаже. А сестра Ильи — Лиза жила в комнате слева.  Свою комнату Малинин не показал.  Это расстояние между комнатами в пару метров было удушающим. Ведь теперь им жить бок о бок.  Уже хотелось убежать отсюда далеко.  Комната Ксении была простой. Ничего необычного. Большая кровать, рабочий стол возле окна с выходом на задний двор. Вместительный шкаф и пару полок.  — Располагайся. Ни объятий. Ни взгляда дольше секунды. Он поставил её чемоданы внутрь новой комнаты девушки.  — Ужин в холодильнике. Если нужно что-то скажи. Она смотрела на него. Ждала хоть намёка. Он уже снимал куртку. — У меня тренировка скоро. Завтра уже вместе поедем рано утром. И пошёл вглубь дома. Оставив её стоять в комнате. Оставив между ними всё то, что они не сказали. Америка началась не с новой жизни. А с тишины в одном доме. И это была самая громкая тишина из всех. Будильник прозвенел в 5:30. Ксения почти не спала. Дом был тихим. Слишком тихим. Она слышала, как он выходил на кухню ночью. Слышала шаги. Воду. Дверь его комнаты. Но он не зашёл.Не проверил. Не поговорил. Как будто они были просто соседями. Она спустилась вниз. Он уже стоял у кухонного острова с кружкой кофе. Спокойный и собранный. На нем уже была тренировочная форма.  — Доброе утро, — тихо сказала она. — Доброе, — ответил он ровно. И всё. — Выезд через десять минут, — добавил он. — Лёд в шесть тридцать. Она кивнула. *** Когда они зашли на арену, холод ударил в лицо сразу. Запах льда. Тишина пустых трибун. Домашний каток Ильи. Его территория. Он вышел первым. Не посмотрел, идёт ли она за ним. — Начнём с проката, — сказал Илья, не глядя на неё. — Произвольную. Она замерла. — Сейчас? — Да. Без подготовки. Без «как ты себя чувствуешь». Просто — работа. Она вышла на лёд. Внутри всё дрожало от эмоций. Ледовый встретил их ранней тишиной. На бортике уже стоял Роман Скорняков — спокойный, собранный, с привычной папкой в руках. Чуть дальше разговаривала с хореографом Татьяна Малинина. Семейный штаб. Домашняя территория. Ксения почувствовала себя гостьей. Илья поздоровался коротко: — Пап. Мам. Без лишнего. Татьяна перевела взгляд на Ксению. Тёплый. Но внимательный. — Доброе утро, Ксения. Перелёт тяжёлый? — Нормально, — тихо ответила она. Роман ничего не спросил. Только кивнул. Он видел больше, чем говорил. — Мы решили, начнём с произвольной, — спокойно сказал Илья. Роман слегка поднял взгляд на сына. Он понял: Илья не готов к «мягкому входу». — Хорошо, — кивнул он. — Смотрим целиком. Музыка включилась. Ксения вышла в центр льда. Она чувствовала их всех. Тренеров. Илью. И себя — где-то посередине. Первый прыжок — недокрут. Татьяна тихо сказала: — Спешит. Илья молчал. Второй элемент — шаг сбился. — Стоп, — произнёс Роман. Ксения подъехала к бортику. Роман говорил спокойно, профессионально: — Не торопись. Лёд никуда не денется. Она кивнула. И тут заговорил Илья. — Волкова, ось заваливается на входе. Сконцентрируйся. Фамилия прозвучала отчётливо. Роман на секунду посмотрел на сына. Он услышал. Он понял. Это не просто рабочий тон. Это дистанция. Татьяна тоже заметила. — Илья, — мягко сказала она, — без давления. Первый день. Он не спорил. — Я не давлю. И это было правдой. Он не кричал.Не злился. Он был холодно объективен. Ксения снова вышла на заход. На этот раз — чисто. Приземление чёткое. Роман кивнул: — Вот. Так можешь. Илья сказал только: — Лучше. Ни улыбки. Ни взгляда дольше секунды. Она чувствовала это сильнее, чем если бы он сорвался. *** Тренировка закончилась. Ксения уехала на такси домой.  На льду остались Илья и родители. Роман посмотрел на сына внимательно. — Ты уверен, что готов так работать? Илья снял перчатки. — Это работа. Татьяна подошла ближе. — Илья, мы не слепые. Пауза. Он впервые опустил взгляд. — Я тоже. И в этих словах было всё. Роман медленно кивнул. — Тогда держи баланс. На льду — профессионал. Дома — разберётесь сами. Дома. Это слово повисло в воздухе. — Разберёмся, — единственное что ответил Малинин.  Но внутри он понимал — самое сложное только начинается. Потому что теперь она не просто спортсменка. Она живёт под одной крышей с его семьёй. И каждый их взгляд — будет напоминать. ***  На следующий день тренировка была чуть мягче и закончилась раньше.  Ксения сидела в раздевалке, медленно развязывая шнурки. Руки дрожали — не от усталости. От напряжения. Телефон лежал экраном вниз. Она не хотела его переворачивать. Но перевернула. И замерла. Уведомления сыпались одно за другим. Официальный аккаунт федерации США опубликовал заявление. «Федерация фигурного катания США подтверждает переход Ксении Волковой под спортивную юрисдикцию США. Спортсменка будет представлять страну на международных стартах, включая чемпионат мира в Праге.» Секунда. Потом — волна. Российские спортивные порталы подхватили новость мгновенно. Заголовки били жёстко: «Волкова сменила флаг перед чемпионатом мира» «Предательство или расчёт?» «Спорт вне политики? Тогда почему сейчас?» Она сглотнула. Дальше ей попалось интервью бывших своих тренеров.  — Мы вложили в неё годы работы. Разочарование — мягко сказано, — сказал Орлов, смотря в камеру, —Каждый сам делает выбор, но это решение вызывает вопросы. Ксения разозлилась. Только недавно он перед ней извинялся, раскаивался, а тут это.  То есть по договору она не должна комментировать ситуацию, чтобы не было конфликтов, а им можно!? Волкова сжала зубы. Еще секунда и она что-то разобьет.  Комментарии в соцсетях были ещё прямее: — Продалась. — Ради парня уехала. — Предала Родину. Ксения почувствовала, как к горлу подступает тяжёлый ком. Теперь помимо Малинина появилось еще куча проблем. И все на кону важного соревнования, которое будет чуть меньше, чем через месяц.  А она морально убита. И ее продолжают добивать. Не давай и дня передышки. Дверь раздевалки тихо открылась. Илья. Он видел её лицо. — Вышло интервью? — спокойно спросил он. Она только кивнула и развернула экран к нему. Он пробежался взглядом по заголовкам. Ни одна мышца не дрогнула. — Я предупреждал, — тихо сказал он. — Что будет хейт? — голос дрогнул. — Или что меня будут называть предательницей? Он посмотрел на неё прямо. — Что будет тяжело. Он не добавил «терпи». Не добавил «сама выбрала». Просто констатировал факт. И это почему-то злило сильнее. — Ты скажешь что-нибудь? — спросила она. Пауза. — Нет, — почему-то с раздражением произнес фигурист.  Его эмоции были непонятны девушке. Будто он был на грани чего-то. Но холод и спокойствие победили.  Она отдёрнула руку с телефоном. — Конечно. Он сделал шаг ближе. Почти вплотную. Волкова заметила, как его дыхание чуть сбилось.  — Любое моё заявление сейчас раздует это вдвое. Ты хочешь этого?  Она замолчала. Потому что понимала — он прав. Учитывая их «любовный треугольник», это сделает лишь хуже. Но ей хотелось не правоты. А защиты. *** Вечером вся семья Малининых и Ксения собрались в зале.  Отец пролистывал новости за столом, хмурясь. Мать аккуратно поставила перед Ксенией чашку чая. — Не читай комментарии, — мягко сказала она. — Это не спорт. Это политика, а она тебя не касается. — Я знала, что так будет, — тихо ответила Ксюша. — Но не думала, что настолько. Роман поднял взгляд. — Переход лидирующих спортсменов всегда вызывает шум. Это нормально. Забей на них и живи дальше. — он не осуждал. Но и не жалел. Телефон завибрировал снова. На телефон кто-то позвонил:  Аделия Петросян.  Блондинка с облегчением выдохнула. Извинилась за то, что придется отойти. И вышла на террасу.  Приняла звонок.  — Приветик! — голос Адели был озабоченным. — Ты все видела?  — Конечно, у нас такая шумиха в федерации, что аж страшно туда ходить.  — Что думаешь об этом? — с опаской спросила девушка  — Я полностью на твоей стороне. Пошли они все к черту. Сами виноваты. Я с тобой.  Сердце забилось быстрее. Ксюша впервые за долгое время улыбнулось. На душе стало теплее. Ее хоть кто-то поддержал и понял. Мягко, как ей нужно было. — Ты лучше скажи, что у вас Малининым и Торгашевым? В то я запуталась в этой драме. — продолжила на проводе Петросян.  Ксения поняла, что это человеку можно выговориться. И тебя поймут. Поддержут, встанут на твою сторону.  — Андрей начал настраивать меня против Ильи. Я не сразу это поняла. А потом он поцеловал меня. — голос задрожал. — Это был мой первый поцелуй. Я хотела его с другим человеком.  — С Ильей?  Ксения закрыла глаза. — Да.  Она наконец-то хоть кому-то сказала о своих желаниях и чувствах. Стало легче.  — А он че?  — Стал холодным. Говорит, что я сделала выбор.  — Ты так и не объяснила?  — Он не дает мне сказать. Плюс у меня все еще обида на ту ситуацию в столовой, — сказала честно девушка. — Упрямые бараны. И ты и он. Вам нужно поговорить и желательно быстрее. — сделала заключение Аделия.  Ксения все это понимала. Но не знала что делать. Мысли опять накрыли ее. Надо было переводить тему.  — Как у вас Петей? Вы же вроде начали встречаться?  — Да все супер, только он время проводит с Владом больше, чем со мной, — обижено ответила та. — Ладно, солнце, мне пора бежать. Наберу тебе позже! Ну или напишу. — Спасибо большое тебе. И удачи там. — Удачи! Звонок завершился.  Девушке снова стало одиноко. Петросян хоть как-то отвлекла ее. А тут она снова одна.  Ксения зашла обратно в дом. Она замерзла. Так еще и поздно уже. Пора ложиться спать, так как завтра снова ранняя тренировка. И снова Малинин будет придираться к каждому движению.  Надо отдохнуть. Хотя бы физически. Морально уже не получится.  Входная дверь захлопнулась за блондинкой.  Из-за угла дома с осторожностью вышла темная фигура.  Как только свет упал на его лицо. Сразу стало понятно все.  Илья. Он все это время наглым образом подслушивал разговор двух подруг.  Ему было необходимо знать, что происходит в жизни Волковой. Так как все таки переживал. Но показывать это было нельзя. Выбрали не его.  Он так же зашел обратно в дом.  *** Когда Ксения вышла из ванны, она пошла вниз на кухню, чтобы на ночь выпить воды. И взять немного в свою комнату. В зале сидел Малинин.  Телефон лежал у него в руке. Он что-то печатал. Потом отложил. Через минуту её телефон тихо пикнул. На этот звук Илья повернул голову и заметил девушку. Из-за темноты не было видно, что его лицо побелело от страха.  Фигуристка открыла уведомление.  Парень выложил историю только что.  Видео с утренней тренировки. Она на льду. Чистый прыжок. Без подписи. Без слов. Только флаг США в углу и музыка. Он ничего не написал. Но выложил. Публично. Она медленно подняла глаза.  Он смотрел на неё спокойно. — Это рабочий момент, — сказал он. Рабочий. Но в душе Ильи была буря. Он конфликтовал сам с собой. Но не смог сдержаться. Девушке нужна была помощь и поддержка. Таким жестом он показал, что рядом. Без пафоса.  И впервые за весь день ей стало немного легче.  ***  На следующий день  у входа на каток стояла толпа людей с камерами и микрофонами.  Снова эти журналисты.  Переход Ксении под флаг США обсуждали уже вторые сутки. И каждый день заголовки становились жёстче. Она прошла мимо, не замедляясь. — Ксения, можно один комментарий?  — Что у вас с Малининым?  — Вы предали свою страну?  Она не ответила, просто быстро прошла на арену.  Дверь за спиной закрылась тяжёлым щелчком. Внутри — холод льда и привычный запах металла. Здесь было проще. *** Тренера уже ждали девушку на льду. Рабочие лица. Никаких обсуждений прессы. — Разминка десять минут, — коротко сказал Роман. Илья вышел на лёд без взгляда в её сторону. Собранный. Чёткий. Словно ничего не происходит. Ксения последовала за парнем.  В этот раз на льду было больше народу.  На другом конце катка усердно тренировалась та самая Алиса Лью.  Увидев Ксению, девушка слегла улыбнулась ей. И тут же перевела взгляд на Илью. Увидя, что он вообще не подает никаких эмоций, она тяжело вздохнула. И продолжила тренировку.  Рядом с ней были еще две фигуристки. Изабо Левито и Эмбер Глен.  Те самые легендарные Американские спортсменки.  Изабо была очень настроена и серьезна. Она тщательно отрабатывала свое скольжение.  Эмбер была полностью ее противоположность. Она громко смеялась и шутила над своими подругами. От нее исходила бешенная энергия.  Заметив Ксюшу, девушки о чем-то зашептались. Не смеялись. Они лишь сочувствующе смотрели на новенькую.  Америка жила. Тренировала к новым чемпионатам.   — Произвольная. Полный прогон, — сказал Илья почти на ухо Волковой, выводя ее из своих мыслей.  И снова этот холод и жесткость.  Музыка включилась. Ксения сделала первый заход — чисто. Второй элемент — чуть сдвинутая ось. — Держи центр, — спокойно произнёс Илья. Не громко. Но она слышала только его. Она знала — он видит каждую ошибку. Знала — он не позволит поблажек. Третий прыжок — идеально. Соседний лёд притих. Эмбер остановилась у бортика. На ее лице было восхищение. Она даже тихо похлопала. Изабо не показывала никаких эмоций.  Лью загадочно улыбалась, переводя туда сюда взгляд то на Ксению то на Илью.  Это был не просто прокат. Это была проверка. Когда музыка стихла, Роман кивнул: — Лучше. Но концовка слабее, чем на прошлой неделе. Илья листал планшет. И не давал никаких комментариев.  Дверь катка снова открылась. Ксения не сразу увидела, кто вошёл. Но Илья увидел. Андрей Торгашев.  Он прошёл к тренерскому сектору, коротко поздоровался с Романом.  И только потом посмотрел на неё. Широко улыбнулся и помахал ей. Он знал что Илья смотрел. Смотрел пристально.  Но фигурист никак не поменялся в лице.  — Ещё раз, — сказал он. И музыка включилась снова. После прогона Андрей подошёл к бортику. — Отличная работа, ты молодец. Уверен, что Чемпионат Мира будет за тобой.  Он сказал это слишком нежно. Слишком вежливо. И с заботой?  Илья резко закрыл планшет. — Волкова, хватит прохлаждаться. Заново.  Фамилия. Чёткая граница. Андрей только сейчас обернулся на Илью. И с высока глянул на него.  — Снова помогаешь родителям с проведением тренировок?  — Меня попросили, пока один из тренеров на больничном, — спокойно ответил тот.  Никакого напряжения внешне. Но лёд под коньками Ксении казался тоньше. Будто сейчас все сломается и она упадет.  *** В раздевалке Эмбер первая нарушила молчание. — У тебя прекрасно получается. Но чувствуется напряжение. Тебя что-то беспокоит.  Ксения усмехнулась безрадостно. — Есть моменты. Эмбер подошла ближе у девушке и положила руку на плечо.  — Мы теперь одна семья. И мы поможем.  — Мы не согласны с прессингом в интернете. Поэтому если что обращайся. Если будут проблемы или нужно решить с кем-то взаимоотношения, — влезла в разговор Алиса. Она сделала акцент на последние слова.  Ксения лишь скривила лицо и отвернулась  — Тебя будут оценивать по твоему прокату, а не по статьям в интернете. Выше голову, — не смотря даже на Волкову, произнесла Изабо.  И в правую. Главное быть сильной на льду.  Только там она может доказать свой уровень и свою ценность.  Надо двигаться дальше.  *** Вечером вышла новая статья. «Торгашев поддержал Волкову после перехода». Девушка жалобно простонала. Снова началась непонятная игра.  На странице Андрея вышел новый пост. Там было селфи, на котором он широко улыбался. Сзади него заходила на прыжок Ксения. Подпись снова говорящая.  «Главное всегда быть рядом, не смотря на глупых людей в интернете» Комментарий разлетелся мгновенно. В соцсетях снова вспыхнуло: — Вот кто её понимает. — А Малинин молчит. — Может она ему изменила? Ксюша не просила поддержки. Точно не у него. Ей это не нужно было. Что он этим хотел добиться? Снова ревность Ильи?  Но все равно на душе стало теплее. Даже такая поддержка была важна. И намного лучше молчания.  Но злость и страх присутствовали.  *** Дом был тихим, как и обычно.  Роман работал в кабинете. Татьяна просматривала записи проката. Илья сидел на кухне. Телефон лежал экраном вниз. Он уже всё видел. Это было видно по нему.  — Ты читал? — тихо спросила Ксения. — Да. — И? Он поднял взгляд. Пустой. — Важно поддерживать свою девушку в важные момент. Нечему удивляться, — безразлично пожал плечами Малинин.  — С чего ты взял что мы встречаемся? — уже со злобой произнесла блондинка  — Ну вы очень близки в последнее время.  Пауза. — Тебя это так задевает? — это звучало как издевка. Девушка не могла больше сдерживать эмоции.  Он встал. Подошёл к раковине. — Меня задевает только лёд. — Тогда почему ты увеличил сегодня нагрузку? Он повернулся. — Потому что второй раз провалиться не хочу.  Это звучало двусмысленно. Не было понятно про что именно сказал парень. Про прокаты или про девушку.  Но зато было искренне.  — Ты мог бы хоть раз сказать, что веришь в меня. Он посмотрел на неё долго. — Я не трачу слова впустую. И ушёл наверх. Без хлопка дверью. Без сцены. Просто дистанция. Пустота.  Позже ночью она услышала, как он вернулся из зала. Значит взял еще одну тренировку дополнительно.  Пытался заглушить мысли и чувства. Но это было страшно. Страшно, что он выгорит к спорту до Чемпионата мира. Ведь работать на износ не самый лучший способ.  Но никто не мог себе представить, что было на душе у Малинина.  Это был единственный способ справится. По крайней мере сейчас.  Ксения молча смотрела в потолок. Америка не приняла её с объятиями. Россия не отпустила спокойно. Пресса давила. А рядом — человек, который был ближе всех. И холоднее всех. Чемпионат мира в Праге приближался. И впервые она поняла: Самый сложный прокат будет не на арене. А здесь. Под одной крышей. *** После следующей тренировки. Журналистам все таки дали 10 минут пообщаться с девушкой. Иначе могло стать хуже.  Один из них шагнул ближе. — Ксения, у меня один вопрос. Она замерла. Она не была готова к этому всему. Но нужно было перетерпеть, чтобы не надумали еще больше гадостей.  — Какие у вас отношения с Андреем Торгашевым?  Имя прозвучало громко. Андрей Торгашев.  В ушах зазвенело. Ксения оглянулась по сторонам, ища поддержки и помощи.  Илья стоял в метре. Не касаясь. Не вмешиваясь. Выжидая. Ему самом хотелось бы узнать правду. Особенно после того разговора с Петросян.  — Вы можете спрашивать по моей карьере, — спокойно ответила она. — Личную жизнь я обсуждать не буду. Малинин посмотрел на нее разочаровано. Что заметили и журналисты.  — И все же, может у вас есть романтические связи с кем либо?  Пауза. Секунда. Взгляд Ильи не изменился. — У меня романтическая связь со льдом. Больше комментариев не будет.  Она развернулась и ушла.  Сердце билось слишком громко. *** В коридоре её догнал Андрей. — Ты держалась достойно. — Спасибо, — холодно ответила Ксения.  Он шёл рядом. Слишком рядом. — Нужно быть всегда готовой к подвоху на таких интервью.  — Я знаю. Торгашев перегородил ей путь. Держа девушку за плечи, он продолжил говорить.  — Я всегда рядом, в отличии от других.  Вроде бы поддержка, а вроде снова тема сводилась к Малинину. Это бесило. Бесило, что на нее давят и пытаются манипулировать.  Она не успела ответить. Потому что из поворота вышел Илья. Их взгляды встретились. Андрей спокойно поздоровался с коллегой по льду. Пока девушка пыталась выбраться из его хватки.  У Ильи на секунду сжались кулаки.  — До завтра , — сказал он и скрылся дальше по коридору.  — Че ты делаешь, — прорычала девушка, все таки вырвавшись из его лап.  — Ты еще поймешь кто с тобой рядом по настоящему. — взгляд Торгашева был злобный. — Ты будешь моей.  И последовал примеру Малинина, скрывшись за поворотом коридора. Ксения осталась одна.  *** Вечером штаб обсуждал состав. — Технически ты в форме, — сказал Роман Ксении. — Но психологически тебе придётся выдержать больше остальных. Татьяна добавила: — В Праге будет не только лёд. Будут вопросы. Будут провокации. Илья молчал. Потом спокойно произнёс: — Тогда мы сделаем так, чтобы отвечать приходилось только прокатом. Он говорил «мы». Но смотрел не на неё. *** Позже, когда все разошлись, Илья вышел на пустой лёд. Без музыки. Без света. Он отрабатывал четверной. Снова и снова. Как будто пытался выбить что-то изнутри. Ксения наблюдала с трибуны. Он не видел. Или делал вид, что не видит. Прыжок — чисто. Ещё один — срыв. Он не выругался. Просто повторил. Упрямо. Холодно. Так же, как держал себя рядом с ней. — Ты думаешь о нём, — из ниоткуда появилась Алиса Лью.  — Что ты хочешь от меня? Ни о ком я не думаю, — зло проговорила фигуристка  — Думаешь. Пауза. Ксения сжала рукав своей толстовки.  — Он сам всё решил, — выдохнула она. — Без меня. Алиса чуть наклонила голову. — Ты правда так считаешь? Молчание. — Он видел фото, — продолжила Ксения. — Он сделал выводы. — Конечно, сделал, — спокойно ответила Алиса. — А ты бы не сделала? Это задело. Потому что она так же сделала вывод после сцены в столовой. Ксения подняла взгляд резко.  — Там всё было не так. — Я знаю. Тишина. — Откуда? Алиса пожала плечами. — Я вижу как ты относишься к Илье. Не думаю, что ты его так могла легко променять. — После шоу. Когда ему показали фото, он очень злился и метался. — она помедлила. — Он не выглядел как человек, который разлюбил. Слова прозвучали тихо. Почти нейтрально. Но в них не было сомнения. Ксения почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Маленькое. Почти незаметное. — Он ничего не сказал мне, — прошептала Ксения. — Он редко говорит, когда ему больно. Пауза повисла тяжёлой. — Ты думаешь, он… — Ксения не договорила. Алиса смотрела прямо. — Я думаю, что вы оба слишком гордые. Вам нужно поговорить, — с этими словами Лью вышла с трибун.  Волкова осталась наедине со своими мыслями.  «он все еще меня любит»