Угон

Ландо слышит сигналку и реагирует раньше, чем успевает осознать, вскакивая с кровати, надевая толстовку, джинсы и прыгая в первые попавшиеся кеды. Он игнорирует лифт и быстро спускается в гараж по лестнице, уже отправляя сообщение своему другу из полиции, что кто-то пробрался к нему в дом (на закрытую территорию, черт возьми!). Как только Ландо вбегает в гараж, то первым делом слышит рев мотора его любимейшей McLaren P1, который смог бы отличить даже в гуле других двигателей, а после видит свет фар. Его машина осторожно выезжает со своего места и двери гаража автоматически поднимаются, а Ландо в ахуе наблюдает, как человек в шлеме, который он знает лучше кого-либо, спокойно выезжает, отсалютывая ему двумя пальцами. Норрис на секунду удивляется такой наглости от отлично знакомого ему парнишки, а после хватает ключи от Lamborghini Centenario, садится в машину и, не теряя времени, с небольшой пробуксовкой резво выезжает за его, черт возьми, угнанной машиной. Как только Ландо выезжает на трассу, то видит удаляющийся свет задних фар. На улице глубокая ночь, так что других идиотов на дороге нет, что позволяет Норрису найти нужное направление за секунду и не сомневаться, что это может быть любая другая тачка. Он быстро просчитывает в голове какие у него шансы догнать его макларен и понимает, что они с каждым моментом промедления всё больше и больше ускользают, поэтому он вжимает педаль газа почти до упора и стремительно летит за угонщиком по длинной прямой. Ландо отодвигает мысли о том, какого черта Оскар пробрался к нему в гараж и откровенно показательно «украл» его машину, сосредотачиваясь на трассе и том, как Пиастри заворачивает в тоннель, что ведет к знаменитой трассе для гран-при Формулы-1. Ландо мало общался с Оскаром, но этот парень явно знает о недостатках макларен, раз пытается уйти от него на приемлемом покрытии. Но Ландо тоже прекрасно разбирается в этой машине, чтобы использовать её минусы, поэтому терпеливо едет за угонщиком на такой дистанции, при которой он ещё может видеть любой маневр парня, а значит не потеряет его из виду. Они едут по узким прямым на довольно смешной для них обоих скорости, что только больше заставляет Ландо задуматься о мотивах парня, но уйти он ему точно не даст. — Ничего-ничего, котеночек, — фыркает Ландо себе под нос, не забывая слушать малейший скрип шин на дороге. — вот выйдем на холодный асфальт и тогда тебе точно не сбежать. На выезде с гоночного покрытия довольно крутой поворот, на котором нет даже намека на держак, так что Оскар тормозит довольно рано, ныряя во внутреннюю траекторию, однако, зад машины немного заносит, на что Ландо усмехается. Задний привод не так уж прост, не так ли, мистер Пиастри? Оскар выходит из небольшого заноса, яростно выкручивая руль, и вновь давит на газ, как только выравнивает машину, но Норрис выходит из поворота в разы плавнее и сокращает их дистанцию примерно на секунду, что для угонщика критично. Оскар явно знает, что крутящий момент у макларен выше, чем у ламборгини, потому что Ландо слышит, как яростно парень набирает скорость на прямой. Норрис широко улыбается, впервые осознавая, что Оскар очевидно имеет за собой навыки и багаж знаний, о которых Ландо никогда бы даже не подумал. Спокойный, вежливый и дружелюбный Оскар, что оказался вором, так ещё и неплохим гонщиком? Перекреститесь, Ландо в ахуе. Но хвала всем богам Оскар не додумался включить гоночный режим перед тем, как уехать, потому что это дает Ландо огромное преимущество. Они едут ровно друг за другом по ровной прямой, всё больше выезжая за город к границам с Францией, в которых много гравия и холмов, что плохо для них обоих. Оскар начинает давить на газ сильнее, а Ландо повторяет за ним, опустив взгляд на мгновение на спидометр, где показывалась скорость в 217 км/ч. Норрис решает пойти ва-банк, несмотря на то, что ездить на такой скорости по улице довольно опасно, и разгоняется ещё выше, стараясь держать руль идеально ровно, чтобы, не дай бог, не дернуться хотя бы на миллиметр в сторону. Адреналин начинает всё больше подскакивать в крови, но Ландо сосредоточен только на трассе и на его макларен впереди, что постепенно виделась всё ближе и ближе. Пиастри в зеркала очевидно смотрит, а потому тоже давит на газ сильнее, однако, Ландо уже рядом и едва дышит, зная, что впереди очередной крутой поворот. Ландо заставляет себя не думать ни о чем, кроме дороги, а потом прыгает в «воздушный карман», пользуясь тем, что Оскар всё же не решается разогнаться быстрее. Норрис крепче хватает руль, поворачивая его резко влево и выходя на встречную полосу для обгона ровно перед поворотом. Оскар пытается тормозить в последний момент, забывая, что на заднем приводе это чревато потерей скорости (хотя любой дрифт выглядит эффектно, Ландо знает, он пробовал), а Ландо реагирует в тот же момент и входит во внутреннюю траекторию поворота, благодаря прошлого себя, что решил сесть именно в любимую ламборгини, так как у него шанс избежать заноса в сотню раз выше. Он отпускает тормоз, выравнивает машину и снова давит на газ, успешно проходя угонщика, который сдаваться явно не намерен, сразу же выходя за Ландо на обгон. Норрис смеется, вливаясь в эту игру со всем интересом и эйфорией, которые пришли вслед за огромной дозой адреналина, что уже отравлял кровь, словно самый сладкий яд. Оскар водил машину так хорошо и так плавно, как Ландо уже давно не видел у других людей, с которыми хоть раз соревновался. Макларен в обычном режиме слишком неустойчивая, чтобы тягаться с его ламборгини, но Пиастри вёл её так, что даже опытный профессионал позавидует. Ландо же ловил нереальный кайф с этого, в очередной раз чувствуя этот сильный резонанс, так как в его голове Оскар был на такое даже близко не способен. Оскар пытается повторить тот же маневр, что сделал Норрис, но Ландо широко улыбается, закрывая траекторию и не давая объехать себя на повороте. Они выходят на довольно долгую прямую, где Пиастри виляет сзади Ландо, пытаясь пройти со всех сторон, но Ландо каждый раз повторяет его движения, закрывая путь. С точки зрения безопасности — безумно, они могли бы уже раз десять столкнуться, но они оба вели машины так, словно это было яростное, страстное танго, что затягивало Ландо в свою бездну и возбуждая нервные окончания до предела. Они виляли по трассе, обходя редкие не спортивные автомобили и уже даже не пытаясь обойти друг друга всерьёз, а лишь проверяя на прочность, на выдержку, на то, кто сорвется раньше. Ландо не мог знать, но чувствовал, что Оскар ощущает то же самое, что тот заведен также сильно, как и он сам. Норрис не знал что так сильно подействовало — отличная гонка, адреналин, эйфория или же водитель, удививший его так сильно, что впору схлопотать мигрень. Впереди был выезд на территорию с частными домами, особняками и грунтовой дорогой, на которую Оскар довольно резко свернул. Ландо следовал за ним, сбавив скорость, когда Пиастри завернул на дальний неосвещенный утес среди высоких деревьев и затормозил там. Ландо надавил по тормозам и встал ровно рядом, подняв клубы пыли, а после в спешке вышел из машины одновременно с Пиастри. — Снимай шлем, — громко приказал Ландо, не замедляя шага. Оскар на ходу снял шлем, отшвыривая его на землю, и, как только они столкнулись, Ландо схватил Пиастри за талию, прижал к всё ещё горячей макларен и впился в его губы. Оскар крепко хватается за его волосы, сжимая до боли, и первый просовывает язык ему в рот, а Ландо не сдерживает короткого стона, напрягая руки так, что на теле Пиастри точно останутся синяки. Их поцелуй больше походил на продолжение борьбы, что происходила на трассе до этого, так как каждый жаждал взять инициативу, доминировать над соперником, выиграть эту гонку, что всё ещё пылала в венах, распаляя и так заведенных водителей. Ландо горел так сильно, как никогда раньше, а Оскар не отступал, показывая, что ощущает сейчас то же самое. Они делились этим чувством, этим адреналином, друг с другом, покусывая губы до крови, сдирая тонкую кожу и прижимаясь ближе, только бы кожа к коже. — Зачем? — хрипло задал вопрос Ландо, отрываясь от губ на секунду, но Оскар обхватил его затылок рукой и поцеловал снова. Норрис упирается одной рукой в капот машины и наваливается на парня, что свободной рукой пробирается под толстовку Ландо, оглаживая его спину и надавливая на поясницу. Их бедра сталкиваются, и Ландо чувствует, как Оскар возбужден, полностью понимая и разделяя это с ним. Пиастри отстраняется, потянув за собой ниточку слюны, которая, оказывается, текла у Ландо по подбородку, и смотрит на Норриса таким голодным, животным, безумным взглядом, что Ландо перестает нуждаться в ответе. Ему нужен был этот парень повсюду, он хотел ощутить его всем своим телом, каждой клеточкой кожи, да так, чтобы больше никогда не отпускать. — Ты не обращал на меня внимания, — всё же отвечает Оскар таким же хриплым голосом, а после тянет Ландо за волосы, откидывая его голову назад. — Я так хотел тебя всё это время, а ты, дрянь такая, игнорировал меня. Я пытался столько раз, но ты видел во мне лишь вежливого тихоню. — Я так сильно никогда в жизни не ошибался, — ответил Ландо, когда как Оскар приподнимается и вгрызается в его шею, кусая каждую её часть без малейшей жалости, оставляя засосы и следы от зубов. Завтра будет нещадно болеть, но сейчас это кажется Ландо блаженством, что он не скрывает, наклоняясь ниже и вжимаясь в Оскара бедрами. Их члены сталкиваются через одежду, и Пиастри на секунду замирает, шумно выдыхая. — Я всё ещё просто добрый котенок для тебя? — усмехается Оскар, расстегивая джинсы Ландо и нетерпеливо доставая его член из захвата нижнего белья. Ландо почти что вскрикивает на горячее прикосновение, на большой палец парня, размазывающего предэякулят по головке, на припухшие губы перед собой, которые он вновь хочет поцеловать, но Оскар продолжает говорить: — Будешь и дальше игнорировать меня, Норрис? — Ни за что, — выдыхает Ландо и неосознанно толкается в руку парня, ведь после гонки любое промедление казалось мучительной пыткой, а Пиастри явно делал это нарочно. Ландо тяжело сглатывает скопившуюся слюну и сдерживает в себе скулеж и вырывающуюся мольбу, которую он себе сейчас точно не может позволить. Только не перед Оскаром в таком положении, он не может проиграть ему здесь. Ни в гонке, ни в положении. — Посмей только вновь отказать мне, черт тебя подери, — раздраженно шипит Оскар, а Ландо судорожно достает его член из штанов и сталкивает их. Оскар не сдерживает негромкого стона, размазывает смазку по их обоим органам и берет их в свою руку. Ландо накрывает его ладонь своей, второй упирается в капот и начинает двигать бедрами прямо в их руках. Он потирается о член Оскара, касается его пальцами и размашисто двигается, заставляя их обоих постанывать на эти движения. Оскар немного подмахивает бедрами в ответ настолько, насколько позволяет положение лежа на капоте. Он откидывает голову назад, но не разрывает зрительного контакта с Ландо, что сейчас отдал бы всё своё имущество, чтобы также сильно, также резко и быстро вбиваться внутрь этого парня, который смог устроить в нем такой пожар, что Норрис готов взорваться вулканом. — В следующий раз, — прерывисто говорит Ландо, не сбавляя своих движений. — я трахну тебя прямо в машине. — О, боже, — простонал Оскар, представив эту картину в своей голове и закусив губу. — пожалуйста, сделай это. Не забывай обо мне больше. — И тогда же, — продолжил Норрис, когда Оскар стал выдыхать чаще, явно приближаясь к оргазму. — я сделаю тебя своим. — Да, Ландо, да, — ответил Оскар и громко простонал, изливаясь на их сцепленные руки. Ландо отпустил член Оскара, додрачивая себе самостоятельно и кончая с тихим скулежом. Они переводят дыхание в тишине, что разбавлялась лишь заведенными двигателями их автомобилей, которые никто в порыве не заглушил. Макларен под ними приятно гудела, а ламборгини рядом рычала ей в унисон. Ландо вытирает руку об свою толстовку и выпрямляется, помогая встать и Пиастри, что успел привести себя в относительный порядок. Вся спесь постепенно сходила, давая место более менее холодной голове. — Бензина на обратную дорогу хватит? — спросил Ландо, нарушая затянувшееся молчание между ними. — Хватит, — кивает Оскар и тяжело вздыхает. — Извини за это, я верну тебе всё потраченное топливо. — У меня есть парочка идей, как ты можешь это сделать, — усмехнулся Ландо, притягивая Оскара к себе за талию. — Я буду очень рад их услышать, — улыбнулся Оскар и первым утянул его в поцелуй.