(Не)Вовремя

Тем вечером Сергей немного задержался. После работы в Управлении отмечали день рождения одного из коллег, и Мончинский отпустил Владимира. Див уже несколько месяцев жил у него. — Езжай домой, — сказал он, — мама всё равно в гостях, а я посижу немного и приеду. Владимир пристально посмотрел на него. — Я могу подождать вас в машине, — сказал он спокойно. Сергей улыбнулся. — Нет нужды, Владимир, лучше отдохни дома. В холодильнике остался мясной пирог. Сделай себе чаю, можешь почитать что-нибудь или посмотреть телевизор. Зрачки дива чуть сузились. — Хозяин… — Всё в порядке. Меня не будет максимум часа полтора-два. Я доберусь сам. Спорить Владимир не стал. Сергей проводил его взглядом до двери и отправился к коллегам. Он сдержал слово и действительно поднялся из-за стола спустя полтора часа. Гости к этому времени уже вовсю налегли на спиртные напитки, а Сергей, который весь вечер пил виноградный сок, чувствовал, что веселье принимает уж слишком бурный поворот. Он нашел именинника, от души поздравил его еще раз, распрощался и покинул праздник. До дома колдун добрался достаточно быстро. Возле подъезда он поднял голову и увидел свет в окне своей квартиры. Мысль о том, что Владимир наверху ждет его, грела сердце. Мончинский проворно взбежал наверх и открыл дверь своим ключом. Первое, что он почувствовал, был холод, охвативший его. Личина. Владимир использует личину. Но зачем? Он ведь дома, к чем тратить энергию на поддержание? Стараясь не шуметь, Сергей разулся, повесил пальто и прислушался. Было тихо. И странно, что див не встретил его возле дверей. Владимир прекрасно слышал его шаги еще на лестнице, но в этот раз он даже не вышел из комнаты, которую Сергей и Елена Николаевна отвели для него. Ситуация становилась всё более интригующей. Сергей тихо приблизился к двери и заглянул в щель между створками. И замер. Перед большим зеркалом стоял незнакомый мужчина средних лет. Длинноватые волосы были собраны лентой в хвост. Мужчина носил усы, а взгляд его темных глаз был проницательным и хитрым. Конечно, это был Владимир. Но личину, которую он принял, Сергей прежде не видел. И ему показалось, что этот человек, которому не повезло было стать обедом Владимира, был не из его, Сергея, времени. Но смутило колдуна вовсе не наличие личины, а состояние Владимира. Див стоял, впившись взглядом в зеркало, и от него волнами расходилась такая тоска, что у Сергея заныло сердце. Кем бы ни был этот человек, для Владимира он был явно важен. И тут Сергея осенило. Афанасий Васильевич Репин! О нём Владимир рассказывал в тот поздний вечер после посиделок у Гермеса Аркадьевича, когда Сергей извинился перед дивом. Этот колдун был очень дорог Владимиру. Да что там, див его практически боготворил. Теперь понятно, почему он ощущает такую боль — ведь ему пришлось сожрать самого дорогого и близкого для себя человека. И понятно, почему Владимир не обратил внимание на возвращение Мончинского — он был погружен в воспоминания так сильно, что просто отключился от реальности. Сергей отступил от двери. Ему вдруг стало стыдно, словно он подслушал чужую тайну. Мешать Владимиру не хотелось, но и просто проигнорировать его боль казалось Сергею неправильным. Что же делать? Войти и нарушить столь важный момент для дива? Это было бы кощунством. Сергей тихо ушел на кухню. Судя по холодному чайнику и целому пирогу в холодильнике, Владимир так ничего не съел, когда пришел домой. Возможно, он воспользовался тем, что хозяев нет дома, и сразу принял личину, уйдя в воспоминания. Сергей разогрел пирог, заварил чай и стал ждать. Он знал, что долго скрывать своё присутствие не сможет, Владимир чувствует его рядом. Владимир пришел через несколько минут. Он был в своем истинном облике, взгляд его холодных голубых глаз был спокоен. Но Сергей ощущал по связи беспокойство. — Хозяин. Сергей показал на стул рядом с собой. Помедлив, Владимир сел. Мончинский отрезал большой кусок пирога и подвинул диву чашку с чаем. Владимир не притронулся к еде. Он сидел, опустив голову, и от него исходила вина. — Владимир, — помедлив, Сергей протянул руку и накрыл его ладонь. — Сергей Дмитриевич, простите, что не встретил вас у двери. Я вас не слышал. — Знаю, — Мончинский улыбнулся, — как видишь, я могу сам повесить пальто на вешалку. Меня беспокоит не это. Вертикальные зрачки дива стали совсем узкими. — Вы видели. — Да, — не стал врать Сергей, — и это я должен попросить прощения у тебя. Это твое личное дело. — У дива не может быть ничего личного. — Правда? — Сергей вскинул брови и посмотрел на него внимательно, — Владимир, ты же знаешь, я никогда тебя не осужу. Ты ведь не просто див, ты мой коллега, больше того, ты мой друг! И я тебя прошу, давай не будем сейчас спорить на тему, что полагается, а что не полагается государственному диву. Мы не на работе, а я тебе не приказываю. Сейчас я не хозяин, а просто друг, который чувствует, что тебе плохо. — Мне… — начал Владимир и осёкся. Было видно, что он хочет поспорить со словами Мончинского, но что-то его удержало. Возможно, то, что моральное состояние дива сейчас действительно оставляло желать лучшего. — Поешь, — сказал Сергей, — а потом, если хочешь, мы поговорим. — Вы можете приказать всё рассказать вам, — нахмурился Владимир. — Я не хочу, — ответил колдун, — с друзьями так не поступают. Владимир опустил голову. Он явно обдумывал слова Сергея, но это не помешало ему есть. Сергей положил ему еще кусок пирога, а когда закончился и он, нарезал бутерброды. Погруженный в свои мысли див молча съел всё, что дал ему Мончинский, а потом поднялся, чтобы помыть посуду. Сергей тронул его за плечо. — Я пойду в душ и к себе. Если вдруг надумаешь, приходи. И ушел. Сергей знал, что закрытому, всегда сдержанному Владимиру было очень нелегко признаться в чём-то личном. Но его тревога стала меньше, и это не могло не радовать. Мончинский не был уверен в том, что Владимир придет. Сидя в кровати с книгой и уже почти клевав носом, он услышал за дверью шаги. — Заходи, — позвал Сергей, и Владимир неслышно приблизился к нему. Сергей похлопал рядом с собой, откинув в сторону одеяло. Помедлив, див сел на краешек кровати. Колдун набросил одеяло ему на плечи, ощутив, как вздрогнул от этого жеста Владимир. Он молчал. Сергей молчал тоже, он чувствовал, что див собирается с силами, и не торопил его. Наконец Владимир вздохнул. — Помните, я вам рассказывал о своем хозяине? — Времен Тайной канцелярии? Помню. — Иногда я… принимаю его облик. — Ты скучаешь по нему, — сказал Сергей тихо и, медленно протянув руку, коснулся ею плеча Владимира. Див не ответил, но его опущенная голова и непривычно уязвимая поза говорили за него. — Владимир, тосковать по ушедшим — это нормально. Тем более, если этот человек был для тебя так дорог. Он был для меня всем. Эти слова Сергей не услышал — почувствовал. Их связь, так укрепившаяся последнее время, натянулась, как тугая струна. Мончинский почти физически ощущал, как непросто давался Владимиру этот разговор. — Мне пришлось сожрать его… У него был удар. После первого я его выхаживал, но потом случился второй… И за ним пришли. Хотели сдать его в богадельню. Хозяин предупреждал меня об этом, он просил, что если так случится, то я должен сожрать его. Я не хотел этого делать. Я мог заботиться о нем до конца его жизни, но меня должны были передать другому колдуну. Хозяин тогда уже не мог говорить, но когда я подошел к нему, он уже всё понял и дал мне понять, что пора. Мне пришлось… пришлось это сделать. Мой хозяин был сильным колдуном, очень сильным. Он оставил мне деньги, сказал, что я могу не возвращаться в канцелярию. Просил только позаботиться о его коне, тот был уже старый, его бы отдали на бойню. Я забрал Лешего и уехал из города. Леший… прожил недолго. Я похоронил его, как люди хоронят друг друга. Он был единственным, что у меня осталось от хозяина. После его смерти я прожил три года как человек. Меня никто бы не обнаружил, не заставил бы вернуться, я хорошо скрывался. — Но ты все-таки вернулся, позволил снова надеть на себя ошейник, — сказал Сергей, — не жалеешь? — Именно мой хозяин научил меня быть следователем. В те времена считали, что дивы должны только выполнять приказы и не думать. Хозяин спас мне жизнь, научил меня сыскному делу. Он был для меня всем. — Он относился к тебе как к сыну, — тихо сказал Сергей. Владимир молчал. Только плечо под ладонью колдуна слегка дрожало. — Владимир… — он подался вперед и коснулся второй рукой затылка дива, — я знаю, каково это — терять того, кого ты любишь. Мне очень жаль. Владимир не шелохнулся, но и не отпрянул. Помедлив, Сергей осторожно провел пальцами по светлым волосам и грустно улыбнулся. — Я подумал, что если бы ты тогда не вернулся, я бы никогда не встретил тебя. Никто не заменит Афанасия Васильевича, но я хочу, чтобы ты знал одну вещь — ты не один. Пожалуйста, помни это. Медленно повернув к нему голову, Владимир в упор посмотрел на Сергея, но во взгляде его не было вызова, только искреннее желание быть услышанным и понятым. — Я помню. И благодарен вам. Хозяин. Губы Сергея тронула улыбка. — Не хозяин. Друг. Помедлив, Владимир коснулся пальцев Мончинского и тихо повторил: — Друг.