Наследница

Глава 1. Башня Мстителей жила своей обычной жизнью. Где-то на верхних уровнях гулко гудели реакторы, питающие эту колоссальную конструкцию, а в лабораториях кипела работа, не прекращающаяся ни днем, ни ночью. Брюс Бэннер стоял перед голографическим экраном, развернутым в полстены. На нем пульсировали сложные молекулярные структуры, которые он пытался стабилизировать уже третью неделю. Темные круги под глазами выдавали хроническое недосыпание, но взгляд оставался острым, почти одержимым. Чашка кофе, остывшая уже несколько часов назад, стояла нетронутой на краю стола. — Брюс, ты вообще спал сегодня? Голос Тони Старка раздался неожиданно, хотя он должен был заметить его появление — двери лаборатории открывались с характерным шипением. Но когда Бэннер погружался в работу, окружающий мир переставал существовать. — Спал? — Брюс моргнул, словно просыпаясь. — А, да. Кажется. Вчера. Или позавчера. Старк стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем была простая футболка и джинсы — никакого намека на броню или хотя бы деловой костюм. За последние месяцы он научился ценить такие моменты обычной, негеройской жизни. Но глаза выдавали напряжение — они всегда выдавали. — Хелен сказала, что если ты не появишься на людях в ближайшие шесть часов, она вколет тебе снотворное через систему вентиляции, — Тони усмехнулся, но в усмешке чувствовалась усталость. — И я ей помогу. — Система вентиляции здесь автономная, — рассеянно ответил Брюс, не отрываясь от голограммы. — И защищена протоколом «Цербер». Ее невозможно взломать. — Брюс, милый, — Старк шагнул в лабораторию, — я создал протокол «Цербер». Я могу его отключить голосом, чихнув в неправильную сторону. Бэннер наконец повернулся. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто разговор двух коллег. За последние месяцы, после всего, что произошло в аэропорту Лейпцига, после бесконечных споров и взаимных обвинений, они наконец научились снова доверять друг другу. Это доверие было хрупким, как лед ранней весной, но оно существовало. — Ты сам-то спал? — спросил Брюс, разворачиваясь полностью. Тони отвел взгляд. Это было красноречивее любых слов. — У меня новая разработка. Система раннего оповещения на спутниках Старк Индастриз. Если Корд попытается… — Тони. — Что? — Корд не появится на спутниковых снимках. Он не дурак. Старк дернул плечом, словно отмахиваясь от неприятной мысли. Доктор И.Корд. Имя, которое преследовало их уже почти год. Человек, который знал Говарда Старка лучше, чем сам Тони. Человек, который учил Брюса Бэннера, когда тот был еще молодым наивным ученым, верящим, что наука может спасти мир. Предательство всегда приходит оттуда, откуда не ждешь. — Пеппер звонила? — спросил Брюс, меняя тему. Лицо Тони смягчилось. Это была его ахиллесова пята, и он давно перестал это скрывать. — Сегодня утром. У нее совещание в Сингапуре. Потом какая-то встреча в Токио. Вернется через три дня. — Скучаешь? — Конечно, — честно признался Тони. — Но она делает то, что умеет лучше всех. Держит на плаву компанию, пока я играю в супергероя. Он прошел к огромному панорамному окну, за которым Нью-Йорк простирался до самого горизонта. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки оранжевого и пурпурного. В лабораторию влетел Сэм, скинув крылья за секунду до того, как переступить порог. Его лицо было сосредоточенным, почти суровым. — Тони, Бэннер. Стив собирает совещание в зале через десять минут. Кажется, нашли. Тони развернулся мгновенно. Вся усталость исчезла из его глаз, сменившись стальным блеском. — Где? — В Бруклине. Жилой дом на окраине. Наши люди подтвердили — под зданием бункер времен холодной войны. Корд переоборудовал его под лабораторию.Брюс напрягся: — Подтвердили? Как? — Стив работал с военной разведкой. Под землей активность — люди, оборудование. И грузовики, которые приезжают по ночам. — Наркотики, — Тони покачал головой. — Гениальный ученый, который мог бы изменить мир, торгует дурью, чтобы финансировать свои безумные планы. — Люди гибнут от этой дури, — жестко ответил Сэм. — Тысячи людей. Так что да, он торгует смертью в самом прямом смысле. Они вышли в коридор, и Брюс на секунду задержался, бросив последний взгляд на свои голограммы. Работа подождет. Всегда ждала, когда мир снова оказывался на грани катастрофы. Зал собраний Мстителей представлял собой идеальный круг с огромным голографическим столом посередине. Сейчас над столом висела трехмерная модель жилого района Бруклина — старые здания, узкие улицы, и одно здание, подсвеченное красным. Стив Роджерс стоял во главе стола. В гражданской одежде, без своей звездно-полосатой формы, он выглядел почти обычно. Почти — если не знать, что скрывается за этими спокойными голубыми глазами и идеальной осанкой. — Спасибо, что пришли быстро, — начал он. — У нас окно в воскресенье. Наташа Романофф сидела, откинувшись на спинку стула, но ее расслабленная поза была обманчивой — глаза сканировали данные на голограмме, запоминая каждую деталь. — Воскресенье — день праздника, — заметила она. — Открытие памятника капитану Митчеллу. Там будет полрайона. — Именно, — Стив кивнул. — Все уйдут на центральную площадь. Дом опустеет. Клинт Бартон, который до этого молча вертел в пальцах стрелу, поднял голову: — А те, кто не уйдет? Жильцы, которые не захотят идти на праздник? — Дом старый — ответил Стив. — там в основном пожилые люди. Все они — активисты района, участники ветеранских организаций. Они будут на открытии. Митчелл был легендой для этого поколения. Скотт Лэнг, сидевший рядом с Клинтом, почесал затылок: — А я? Моя часть какая? Могу уменьшиться, пролезть в вентиляцию… — Не получится, — перебил Тони. Он активировал свой планшет, и на голограмме появились новые слои. — Здание строили в пятидесятых. Там нет современной вентиляции. Только старые шахты, перекрытые еще при строительстве бункера. Даже ты не пролезешь. — И что мы делаем? — Взрываем, — спокойно ответил Стив. В зале повисла тишина. — Объясни, — тихо сказала Наташа. — Здание прочное. Очень прочное. Военные инженеры строили на случай ядерной войны. Единственный способ добраться до бункера — обрушить конструкцию. Люди Корда окажутся замурованы. Мы выкурим их оттуда, когда они начнут задыхаться без свежего воздуха или пытаться выбраться. Мы накроем их лабораторию арестуем людей и через них попытаемся выйти на Корда — А жители? — спросил Сэм. — Будут на площади. Я буду на площади. Выступлю с речью, затем незаметно уйду. Проверю здание, убежусь, что там никого нет, и приведу детонатор в действие. Тони поднялся, подходя к голограмме. Он увеличил изображение здания, и на нем проявились сотни крошечных красных точек. — Мы заложим взрывчатку до конца недели. Ночью, под прикрытием хаоса, который устраивал наш друг в костюме Сокола, отвлекая внимание. — Он коротко кивнул Сэму. — Двести тридцать семь точек. Каждая рассчитана так, чтобы создать направленный обвал строго по несущим конструкциям. Это не просто взрыв — это ювелирная работа. — Звучит опасно, — заметил Брюс. — Поэтому я даю Стиву вот это. — Тони достал из кармана небольшое устройство, похожее на старый телефон. — Сканер. Он работает в трех режимах. Обычный — показывает тепловые сигнатуры. Второй — улавливает сердцебиение сквозь любые стены. Третий — буквально просвечивает здание на молекулярном уровне, ищет любые органические клетки. Ты должен проверить на всех трех режимах, Стив. Все три этажа, подвал, чердак. Каждый сантиметр. — Я понял, — кивнул Стив. — Нет, — Тони подошел к нему вплотную. — Ты должен не просто понять. Должен сделать. Ты знаешь какие у нас отношения с властями. Происшествие будет выглядеть как теракт. Потом прилетят мстителя как герой разберут завалы а заодно арестуют особо опасного преступника. Если хоть одна живая душа останется в этом здании, мы станем убийцами. Не героями — убийцами. Стив встретил его взгляд. Между ними пробежало что-то — воспоминание о Сибири, о драке, которая чуть не уничтожила их всех, о том, как легко герои могут стать чудовищами, если перестанут проверять себя. — Я сделаю, — твердо сказал Стив. — Обещаю. Наташа перевела дыхание. Клинт убрал стрелу. Напряжение в зале чуть ослабло. — Значит, воскресенье, — подвела итог Наташа. — У нас неделя. Скотт, ты со мной — будем наблюдать за домом, отмечать любые перемещения. Клинт, прикрой сверху. Сэм, будь наготове — если что-то пойдет не так, ты нам нужен в воздухе за тридцать секунд. — А я? — спросил Брюс. — Ты, — Наташа чуть улыбнулась, — будешь ждать в Башне с медицинским отсеком наготове. На случай, если Корд решит сопротивляться и кто-то пострадает. — Оптимистично, — буркнул Бэннер. — Реалистично, — поправила Наташа. Поздно вечером, когда все разошлись, Тони остался в лаборатории один. Он снова работал над костюмом, хотя пальцы двигались автоматически, а мысли были далеко. — FRIDAY, свяжи с Пеппер. — Мистер Старк, мисс Поттс сейчас на совещании. Я могу передать сообщение… — Просто посмотри, когда у нее будет окно. — Записываю. Он отложил инструменты и подошел к окну. Ночной Нью-Йорк сиял огнями, и где-то там, в Бруклине, стоял старый дом, набитый взрывчаткой, под которым скрываясь одна из лабораторий Корда. — Ты знал его, — раздался голос сзади. Тони обернулся. В дверях стоял Стив. — Заходи. Раз уж пришел. Стив шагнул в лабораторию, оглядываясь. Он редко бывал здесь — его стихией были тренировочные залы и тактические комнаты, а не эти джунгли из проводов и голограмм. — Ты не ответил. — Знал, — Тони пожал плечами. — Он работал с отцом. Я был мелким, когда видел его в последний раз. Лет десять, наверное. Он приходил к нам домой, они с отцом часами спорили о чем-то за закрытыми дверями. Я думал, они друзья. — А потом? — А потом отец умер, и Корд исчез. Объявился через двадцать лет, когда Брюс уже работал над своим проектом. Стал его наставником. Представляешь? Один человек — связующее звено между моим отцом и Бэннером. И этот человек оказался монстром. Стив подошел ближе: — Ты не виноват в том, кем он стал. — Я знаю, — Тони усмехнулся. — Капитан Америка, читающий лекции о чувстве вины. Это почти иронично. — Я не читаю лекции. Я просто… — Стив запнулся, подбирая слова. — Я знаю, каково это — думать, что ты мог предотвратить что-то ужасное, если бы был внимательнее. Если бы видел знаки. Но иногда знаков нет. Иногда люди просто… ломаются. Тони долго смотрел на него. Потом кивнул: — Знаешь, Роджерс, а из тебя вышел бы неплохой психолог. — Сомневаюсь, — улыбнулся Стив. — Я слишком нетерпелив для выслушивания чужих проблем. — А для их решения? — Для решения — в самый раз. Они обменялись понимающими взглядами. Два лидера, два человека, которые несли на своих плечах груз, способный раздавить любого. И в этот момент, в тишине ночной лаборатории, между ними снова было доверие. Хрупкое, как лед, но настоящее. Глава 2. Воскресенье выдалось солнечным и теплым — редкая удача для нью-йоркской осени, которая обычно встречала горожан промозглым ветром и моросящим дождем. Но в этот раз небо радовало прозрачной голубизной, а легкий бриз приносил запах жареных каштанов с ближайших лотков. Бруклинская окраина оживала. Улицы заполнялись людьми. Семейные пары вели за руки детей, пожилые ветераны надели парадные пиджаки с медалями, подростки лениво тащились за родителями, уткнувшись в телефоны. В центре района, на небольшой площади, где обычно парковались машины и играли местные ребятишки в футбол, теперь возвышался постамент, накрытый плотной тканью. Рядом установили трибуну с микрофонами, а по периметру развесили флаги. Стив Роджерс стоял в тени старого клена в двух кварталах от площади, наблюдая за происходящим через наушник, который транслировал картинку с дрона, запущенного Клинтом. — Народу много, — раздался в ухе голос Наташи. — Человек триста уже. Будут еще подходить. — Вижу, — тихо ответил Стив. — Дом? — Чисто. Скотт проверил периметр. Никакого движения. Похоже, Корд уверен, что его убежище никто не найдет. — Или он знает, что мы здесь. Пауза. — Ты слишком параноиден, Капитан, — это был голос Тони. — Моя взрывчатка заложена идеально. Если бы он знал, давно бы сбежал или устроил засаду. — Надеюсь, ты прав. Стив глубоко вздохнул и вышел из тени. На нем был простой серый пиджак, рубашка без галстука и темные брюки — достаточно официально для мероприятия, но неброско, чтобы не привлекать внимания раньше времени. Он смешался с толпой, движущейся к площади. Люди узнавали его — как тут не узнать Капитана Америку, даже без формы? — но вели себя сдержанно. Кто-то кивал, кто-то шептал детям: «Смотри, это же он, настоящий герой». На трибуне уже стоял мэр района — полный мужчина с красным лицом и вечной испариной на лбу, несмотря на прохладную погоду. Рядом с ним Стив заметил нескольких пожилых людей, явно ветеранов, и женщину в строгом черном платье с траурной вуалью — вероятно, вдову. — Капитан Роджерс! — мэр заметил его, едва Стив приблизился к трибуне. — Какая честь! Мы не ожидали, что вы сможете прийти лично. Ваш офис подтвердил участие только вчера. — Полковник Митчелл заслуживает, чтобы его память почтили, — ответил Стив, пожимая протянутую руку. — Он был… важным человеком для меня. — О, конечно, конечно! — засуетился мэр. — Прошу вас, поднимайтесь на трибуну. Вы будете говорить после меня, если не возражаете. — Не возражаю. Церемония началась ровно в полдень. Мэр говорил долго и скучно, перечисляя заслуги Митчелла сухим канцелярским языком, словно зачитывал отчет. Люди в толпе начинали переминаться с ноги на ногу, дети капризничали. Но когда мэр наконец объявил: «А теперь слово предоставляется человеку, который знал полковника лично — Капитану Стивену Роджерсу!», толпа ожила. Стив подошел к микрофону, окинул взглядом море лиц. Люди смотрели на него с надеждой и восхищением — тем самым, от которого ему всегда становилось неловко. Он не считал себя особенным. Он просто делал то, что должен. — Полковник Джозеф Митчелл, — начал он, и голос его, усиленный динамиками, разнесся над площадью, — был моим командиром, когда я только попал в армию. Тогда я был тощим пареньком из Бруклина, который мечтал служить своей стране, но которому отказывали снова и снова, потому что я был «недостаточно хорош». В толпе послышались сочувственные вздохи. — Полковник Митчелл был первым, кто посмотрел на меня не как на слабака, а как на человека с характером. Он сказал мне одну вещь, которую я запомнил на всю жизнь. Он сказал: «Сынок, сила — это не мышцы. Сила — это то, что у тебя внутри. И если ты готов бороться, даже когда все против тебя, ты уже сильнее любого здоровяка». Стив перевел дыхание. В ухе тихо пискнуло — Наташа напоминала о времени. Он проигнорировал. — Он учил нас не сдаваться. Он учил нас, что долг — это не просто слово. Что честь — это не то, о чем говорят на парадах, а то, что ты делаешь, когда никто не видит. Он был строгим, иногда даже жестким. Но он был справедливым. И я выжил в первые месяцы войны только потому, что он вбил в меня дисциплину. Он посмотрел на памятник под тканью, потом снова на людей. — Полковник Митчелл погиб, прикрывая отход своего взвода. Ему было сорок три года. У него остались жена и двое детей. Его дети уже выросли, у них свои семьи. Но память о нем живет. И сегодня мы открываем этот памятник не просто солдату — мы открываем его человеку, который верил, что даже самый слабый может стать сильным, если не будет опускать руки. Толпа взорвалась аплодисментами. Ткань упала с памятника, открывая бронзовую фигуру мужчины в военной форме, с решительным лицом и рукой, прижатой к сердцу. Стив стоял и смотрел на бронзовое лицо человека, который когда-то давно, в другом мире, дал ему шанс. Человека, который не дожил до победы всего несколько месяцев. — Стив, — тихо зашелестел в ухе голос Наташи, — пора. У тебя десять минут, пока все будут глазеть на памятник и подходить к вдове. Стив моргнул, возвращаясь в реальность. — Спасибо, — сказал он в микрофон. — Спасибо, что помните. Он спустился с трибуны, пожимая руки, улыбаясь, кивая. Дети подбегали с плакатами «Капитан Америка, мы вас любим!», взрослые просили автографы. Он делал все автоматически, продолжая двигаться к краю толпы, к спасительной тени старого здания на углу. — Мистер Роджерс! — девушка лет двадцати с восторженными глазами протянула ему телефон. — Можно селфи? — Конечно, — он улыбнулся, наклонился, щелчок — и уже через секунду двинулся дальше. — Стив! — пожилой ветеран с медалями на груди схватил его за руку. — Сынок, я служил с Митчеллом! Он правда был таким, как ты сказал? — Правда, — Стив пожал его морщинистую ладонь. — Он был настоящим героем. Еще пять минут. Еще десяток рукопожатий. Еще три автографа. И наконец — переулок, пустой, затененный, с мусорными баками и ржавой пожарной лестницей. Стив свернул туда, ускоряя шаг. Пиджака он уже избавился, оставшись в одной рубашке. Из рюкзака, который он предусмотрительно оставил здесь утром, достал компактный прибор — сканер Тони. — Я на позиции, — тихо сказал он в микрофон на воротнике. — Принято, — ответил Тони. — Запускай сканирование. Стив нажал кнопку. Экран засветился, показывая трехмерную модель здания, на которую накладывались цветные пятна. Синий — холод, красный — тепло, желтый — критическое тепло. Ни одного красного пятна. Даже мыши не бегают.Стив переключил режим. Теперь экран показывал пульсирующие волны, расходящиеся от здания. Если бы внутри кто-то был, прибор уловил бы ритм даже сквозь три метра бетона. Тишина. — Чисто, Тони. Абсолютно. Пауза. Потом голос Старка, в котором слышалось облегчение: — Хорошо. Тогда, Капитан, жми кнопку. И уноси оттуда ноги. У тебя три минуты до того, как детонатор сработает. Стив достал из рюкзака второе устройство — пульт с одной-единственной кнопкой. Палец замер на долю секунды. «Ты должен проверить все три режима. Каждый сантиметр». Но он проверил. Он видел экран. Там никого не было. А мысли все еще были там, на площади — лица детей, глаза ветеранов, бронзовая фигура человека, который когда-то спас ему жизнь. Он нажал кнопку. Взрыв был тихим — Тони постарался. Серия приглушенных хлопков, похожих на раскаты грома где-то далеко, и здание начало оседать. Медленно, почти величественно, словно уставший великан, решивший прилечь отдохнуть. Стеклопакеты лопались с жалобным звоном, бетонные плиты крошились, арматура гнулась с душераздирающим скрежетом. И через тридцать секунд все было кончено. Там, где только что стоял шестиэтажный дом, теперь возвышалась гора обломков высотой в три этажа. С площади донеслись крики — люди услышали, люди побежали. Стив уже был там, уже бежал навстречу толпе, размахивая руками: — Назад! Не подходите! Там может быть опасно! Я вызвал подмогу! Лица, полные ужаса, вопросы, которых он не слышал, чьи-то руки, тянущиеся к нему — он отстранял их мягко, но настойчиво, прокладывая путь к завалам. — Мстители уже в пути! — крикнул он кому-то. — Отойдите! И побежал к обломкам, потому что знал — примерно там, внизу, под тремя этажами бетона, должен быть вход в бункер. И Корд сейчас там, замурованный, как крыса в ловушке. Он начал разгребать завалы. Голыми руками, потому что перчатки остались в рюкзаке. Бетонная крошка впивалась в ладони, острые куски арматуры резали кожу, но он не чувствовал боли. Адреналин нес его вперед, заставляя отбрасывать обломки, пробиваться все глубже. — Стив, что ты делаешь? — голос Наташи в ухе. — Уходи оттуда, сейчас прилетит тяжелая техника, мы справимся! — Я знаю, где вход, — ответил он, не прекращая работы. — Хочу убедиться, что они никуда не ушли. Он копал дальше. Руки кровоточили, но он не замечал. Еще один слой, еще один — под этим обломком должна быть плита перекрытия, а под ней… Кровь. Он увидел ее не сразу — серая бетонная пыль скрывала цвет. Но пальцы наткнулись на что-то влажное, липкое. Он поднес руку к глазам. Сердце остановилось. На секунду, на долю секунды, время перестало существовать. Смотря на свою ладонь, на кровь, смешанную с бетонной крошкой, и не мог пошевелиться. Он начал копать с удвоенной скоростью, уже не думая об осторожности. Руки тряслись. Впервые за долгие годы руки Стива Роджерса тряслись. Он чувствовал, как реальность ускользает, как все вокруг становится зыбким, нереальным. Сканер показал чисто. Он проверил. Он клялся Тони, что проверит каждый сантиметр. А под завалами была кровь. — Боже, — прошептал он, разбрасывая обломки как безумный. — Пожалуйста. Пожалуйста, нет. И тогда он увидел их. Две бетонные плиты упали под углом, образовав подобие шатра — они уперлись друг в друга, создав пустоту в полметра высотой. И в этой пустоте лежали тела. Мужчина и женщина. Он накрыл ее собой, спиной приняв удар рухнувшего потолка. Она обнимала что-то под собой, сжавшись в комок. Стив подполз ближе, отбрасывая мелкие обломки. Женщина была мертва — осколок стекла вошел ей в висок. Мужчина тоже не дышал — спина была разворочена куском арматуры. Но под ними, в самом центре этого кокона из родительских тел и бетонных плит, было что-то еще. Стив раздвинул руки женщины — они закоченели, не хотели отпускать, словно даже смерть не могла заставить эту мать бросить своего ребенка. Девочка. Лет семи-восьми. Вся в крови — материнской, отцовской, своей? — она была без сознания. Было не понятно жива ли она вообще, Стив потрогал пульс-сердце билось очень быстро. — Тише, — прошептал он, протягивая руки. — Тише, маленькая. Я здесь. Я тебя вытащу. Стив прижал девочку к груди, прикрывая ее своим телом от осыпающейся крошки, и начал выбираться. Теперь он не чувствовал ничего, кроме этого крошечного тепла у сердца, этого слабого дыхания, этой хрупкой жизни. Корд подождет. Миссия подождет. Все подождет. На поверхности его встретил гул голосов, сирены, крики. В небе что-то сверкнуло — Сэм спикировал вниз, приземлившись в нескольких метрах от Стива. — Боже мой, — выдохнул Сокол, увидев ребенка. — отдай ее мне. Я доставлю ее в Башню быстрее, чем ты… Стив отдал. Руки разжались с трудом, словно не хотели отпускать эту ношу. Девочка перешла к Сэму, и через секунду они уже были в воздухе, исчезая за крышами домов. А Стив остался стоять посреди хаоса, с окровавленными руками. И только сейчас, когда девочка была в безопасности, до него начало доходить. Корд. Бункер. Он обернулся к завалам, но было поздно. Из-под груды бетона, метрах в пятидесяти от того места, где он нашел девочку, выбирались люди. Четверо, пятеро, шестеро — в черной форме, с оружием, с сумками, набитыми документами. Они пробили старый тоннель, о существовании которого Тони не знал, и теперь уходили в подземные коммуникации. Стив рванул к ним, но расстояние было слишком велико. Последний из приспешников Корда обернулся, помахал ему рукой — издевательски, нагло — и нырнул в темноту. — Нет! — закричал Стив, бросаясь к тоннелю. — Стоять! Но было поздно. Тоннель вел в старую линию метро, заброшенную десятилетия назад, а оттуда — сотни путей отхода. люди Корда исчезли, растворились, как дым. — Стив! Квинджет приземлился прямо на площадь, распугивая людей. Тони выскочил первым, за ним — Наташа, Клинт, Скотт. — Где они? — крикнул Тони, подбегая. — Где Корд? — Ушли, — глухо ответил Стив. — Тоннель под завалами. Старая ветка метро. — Что?! — Тони замер, не веря своим ушам. — Как ушли? Ты должен был их заблокировать! Для этого мы взрывали здание! — Там была девочка, Тони. — Стив поднял на него глаза. — Под завалами. С мертвыми родителями. Она была жива. Тони смотрел на него так, словно видел впервые. Смотрел на окровавленные руки, на пустые глаза, на форму, покрытую бетонной пылью. — Девочка, — повторил он. Голос был пугающе спокоен. — Ты упустил Корда из-за девочки. — Она была жива, Тони. Она… — Да плевать мне на нее! — взорвался Старк. — Два месяца подготовки! Двести тридцать семь точек взрывчатки! Мы могли покончить с этим раз и навсегда! А теперь Корд ушел, и мы не знаем, где он, и сколько еще людей умрет от его наркотиков, пока мы будем искать его снова! — Тони! — Наташа шагнула вперед. — Остынь. — Не указывай мне! — он отмахнулся, не сводя глаз со Стива. — Ты понимаешь, что натворил? Эта девочка, может, даже не выживет! Брюс дает ей шесть процентов, ты знаешь? Шесть! А ты променял на нее поимку человека, который убивает тысячи! Стив пошатнулся, словно от удара. — Я не мог оставить ее там, — тихо сказал он. — Я не мог. — Мог! — Тони подошел вплотную. — Должен был! Мы — Мстители, Стив. Мы не спасаем одного, когда на кону тысячи. Мы думаем стратегически. Мы принимаем трудные решения. Или ты забыл, как пожертвовал собой в сорок пятом, чтобы спасти миллионы? — Это другое. — Это то же самое! — Тони ткнул пальцем ему в грудь. — Ты всегда был готов умереть ради других. А сейчас ты не готов, чтобы кто-то другой умер ради общей цели? В чем разница? Стив молчал. Он стоял, опустив руки, и молчал, потому что не знал, что ответить. Потому что в словах Тони была своя правда — жестокая, циничная, но правда. Наташа встала между ними. — Хватит, — сказала она твердо. — Тони, отойди. Ты не знаешь, что бы сделал на его месте. Никто не знает. — Я знаю, — жестко ответил Тони. — Я бы оставил ребенка под завалами и добил Корда. Потому что это война. А на войне гибнут люди. Даже дети. — Ты не такой, — тихо сказал Клинт, до этого молча стоявший в стороне. — Тони, ты не такой. Ты просто злишься. — Я в порядке. — Тони резко развернулся. — Скотт, Клинт — проверьте тоннель, может, остались зацепки. Наташа — свяжись с полицией, перекройте все выходы из метро в радиусе трех километров. А ты… — он обернулся к Стиву, — …ты иди. Иди к своей девочке. Молись, чтобы она выжила. Потому что если нет — ты проиграл по-крупному. Он ушел, не оборачиваясь. Квинджет взлетел, оставляя после себя лишь гул двигателей и запах горелого топлива. Стив стоял, глядя ему вслед. Наташа подошла, положила руку на плечо. — Пойдем, — тихо сказала она. — Тебе нужно в Башню. Переодеться. Прийти в себя. — Я убил их, — прошептал Стив. — Родителей этой девочки. Я не проверил здание как следует. Я… — Ты не знал, что они там, — перебила Наташа. — Никто не знал. Сканер показал… — Я не проверил третий режим. Наташа замерла: — Что? — Тони просил проверить три режима. Три. Я проверил два. Потому что думал о речи. О людях. О Митчелле. — Его голос дрогнул. — Я забыл, Наташа. Я просто забыл. Она смотрела на него и не находила слов. Капитан Америка, символ совершенства, человек, который никогда не ошибается — забыл нажать кнопку. И из-за этого погибли люди. И из-за этого Корд ушел. — Пойдем, — только и сказала она. — Пойдем в Башню. Там разберемся. Они пошли к дороге, где их уже ждала машина. Стив двигался как автомат, не чувствуя ног, не видя ничего вокруг. В голове пульсировала одна мысль — шесть процентов. У девочки, которую он спас, шесть процентов на жизнь. А Корд, который убивает тысячи, сбежал. Глава 3. Медицинский отсек Башни Мстителей гудел приглушенной работой аппаратуры. Брюс Бэннер стоял у операционного стола, не отрывая взгляда от мониторов. Хелен Чо работала рядом — их движения были отточены до автоматизма, но напряжение витало в воздухе, густое, почти осязаемое. — Давление поднимается, — тихо сказала Хелен. — Шестьдесят пять на сорок. — Хорошо. Продолжай вводить регенерирующие растворы. На столе лежала девочка. Маленькая, бледная, вся в трубках и проводах. Без сознания, в медикаментозной коме — так организму легче восстанавливаться. Ее лицо было спокойным, но под этим спокойствием скрывалась битва за жизнь. За стеклом наблюдательной стояли Наташа и Клинт. Сэм улетел организовывать поиски Корда, Скотт был с ним. Тони заперся в своей лаборатории, даже не взглянув на операционную. А Стив… Стив сидел в углу коридора, прислонившись спиной к стене. Руки все еще были в крови — своей, чужой, он не знал. Он просто сидел и смотрел в одну точку. В операционной Брюс выпрямился, разминая затекшую спину. — Кровотечение остановлено, — сказал он Хелен. — Повреждения селезенки стабилизированы. Теперь дело за ней. — Сорок процентов, — ответила Хелен, глядя на мониторы. — Шансы выросли до сорока. — Лучше, чем шесть. Она кивнула. Потом бросила взгляд на стекло, за которым виднелись фигуры Мстителей. — Брюс, что случилось там, в Бруклине? Почему она была в здании? Бэннер покачал головой: — Не знаю. Стив говорит, сканер показал чисто. Но… — Но? — Но сканеры ошибаются. Люди ошибаются. — Он помолчал. — Особенно когда на кону слишком много. Хелен ничего не ответила. Она только погладила девочку по руке — осторожно, чтобы не задеть трубки. — Ты сильная, — прошептала она. — Ты справишься. В коридоре Стив поднял голову, увидев выходящего Брюса. — Как она? — голос хриплый, чужой. — Держится. Сорок процентов. Стив закрыл глаза: — Сорок. Это хорошо. — Это лучше, чем было. Но до ста еще далеко. Брюс сел рядом. Не говоря ни слова, просто сел, давая понять — я здесь. С тобой. Не уйду. — Я не проверил, — тихо сказал Стив. — Третий режим. Там был третий режим, Брюс. А я забыл. — Знаю. — Тони прав. Я проиграл. Упустил Корда, погубил двух людей, а девочка… девочка может умереть. — Может, — согласился Брюс. — А может, выживет. И тогда ты спасешь ее снова. Каждый день. Просто тем, что будешь рядом. Стив открыл глаза: — Откуда ты знаешь? — Знаю, — Брюс усмехнулся. — Я каждый день борюсь с монстром внутри себя. Иногда проигрываю. Иногда выигрываю. Но всегда просыпаюсь и продолжаю бороться. Потому что это единственное, что мы можем делать. Продолжать. Они сидели в тишине, два человека, каждый со своим грузом. А в операционной девочка боролась за жизнь, не зная, что ее родители мертвы, что ее спас Капитан Америка, и что в этой Башне, среди героев и монстров, у нее появился шанс. Глава 4. Реанимация девочки длилась семнадцать дней. Брюс почти не выходил из медицинского отсека. Хелен сменяла его, он сменял Хелен. Они боролись за каждую цифру на мониторах, за каждый удар сердца, за каждую секунду, приближающую девочку к жизни. На восемнадцатый день она открыла глаза. Не заплакала. Не закричала. Просто смотрела в белый потолок больничной палаты и молчала. Врачи говорили, что это нормально — шок, защитная реакция психики. Пройдет время, и эмоции вернутся. Вернется боль. Вернется память. Стив ждал этого момента. Сидел в коридоре, сжимая в руках пакет с фруктами, которые купил по дороге — яблоки, груши, апельсины. Ему казалось, что это глупо, что яблоками тут не поможешь, но он не знал, что еще можно принести человеку, который потерял все. — Она спрашивает про маму, — тихо сказала Хелен, выходя из палаты. — Я сказала, что поговорить об этом можешь только ты. Стив кивнул. Поднялся. Вошел. Он готовился к этому разговору, но когда настал момент все слова вылетели из головы. Девочка лежала на кровати, такая маленькая среди всех этих трубок и приборов. Повернула голову, увидела его. В глазах — вопрос. Самый страшный вопрос. — Где мои мама и папа? Стив сел на стул рядом с кроватью. Положил фрукты на тумбочку. Взял ее руку в свою — осторожно, чтобы не задеть капельницу. — Малышка, — сказал он тихо. — Там, в здании… случился теракт. Твои родители… они сделали все, чтобы ты выжила. Они закрыли тебя собой, понимаешь? Она молчала. Смотрела на него огромными глазами, в которых медленно собирались слезы. — Они тебя очень любили, — добавил Стив. Голос дрогнул. — Очень. — А они… — она запнулась. — Они умерли? — Да, маленькая. Они умерли. Она не заплакала. Не закричала. Просто отвернулась к стене и замерла. И это было страшнее любых криков. Стив сидел рядом, не зная, что делать. Просто сидел и держал ее за руку. Час. Два. Три. Пока медсестра не сказала, что пациенту нужен отдых. Он ушел, оставив фрукты на тумбочке. Яблоки, груши, апельсины — смешная попытка заменить то, что заменить невозможно. Это стало ритуалом. Каждый день после работы, после бесконечных совещаний, после провальных попыток найти след Корда, Стив приходил в больницу. Приносил фрукты, сладости, книжки с картинками. Сидел рядом. Иногда рассказывал о своей жизни — о Бруклине, о войне, о Баки. Иногда просто молчал. Девочка постепенно начала разговаривать. Сначала односложно, потом больше. Оказалось, ее семья из России — родители приехали в Америку по работе. Отец — инженер, мать — переводчица. Они хотели, чтобы дочь выросла в свободной стране, получила хорошее образование. Звали ее Морган. Морган Вайс. — А ты правда Капитан Америка? — спросила она как-то. — Правда. — А ты убивал плохих людей? Стив помолчал. — На войне — да. Это была моя работа. — Мои родители не были плохими. Почему их убили? Он не знал, что ответить. Потому что правда — что их убил он, своей ошибкой, своей забывчивостью — была слишком чудовищной, чтобы говорить ее ребенку. — Иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми, — сказал он наконец. — Это несправедливо. Но это не значит, что жизнь кончена. — А что значит? — Это значит, что нужно найти силы жить дальше. Ради них. Ради себя. Морган долго смотрела на него. Потом кивнула. — Ты придешь завтра? — Обязательно. Глава 5 Девочке нужна была новая семья, и Стив это прекрасно понимал. Но он тянул время, не желая признаваться самому себе в том, как сильно привязался к Морган. Мысль о расставании с ней была невыносима. Он был виноват в смерти ее семьи и в том, что она сама едва не погибла. Стив ощущал полную ответственность за ее жизнь; любая новая беда, которая могла бы с ней случиться, легла бы на его плечи. Что, если новая семья окажется неблагополучной? Что, если произойдет теракт? Или старые травмы дадут о себе знать? Он не мог отпустить ее ни на секунду. Пэгги Картер жила в доме престарелых в Бруклине. Ей было девяносто три, она почти не вставала с кресла-каталки, но глаза оставались такими же живыми и острыми, как в сороковые. За свою долгую жизнь она сделала многое для свой страны и теперь ушла на заслуженный отдых. Стив навещал ее раз в неделю. Они почти не разговаривали — просто сидели рядом, держались за руки, смотрели телевизор. Каждая встреча могла стать последней, и они оба это знали. Он рассказал ей о Морган не сразу. Через месяц, когда девочку перевели из реанимации в обычную палату. Когда стало понятно, что она выживет и восстановится. — Она потеряла родителей, — говорил Стив, глядя в окно. — Я… я чувствую ответственность за нее. Но не знаю, что делать. Пэгги слушала молча. Ее морщинистая рука лежала в его ладони. — Каждый день прихожу, приношу фрукты. Сижу рядом. Но этого мало. Ей нужна семья. А у нее никого нет — бабушки, дедушки, все в России, связь потеряна. — Ты хочешь ее удочерить? Стив замер. Повернулся к ней. — Что? — Ты хочешь ее удочерить? — повторила Пэгги спокойно. — Это же очевидно, Стив. Ты говоришь о ней каждый раз, когда приходишь. Ты переживаешь за нее больше, чем за себя. Ты ищешь оправдания, почему не можешь, но сердце уже давно все решило. — Я… — он запнулся. — Я солдат, Пэгги. У меня война. У меня нет дома, нет нормальной жизни. Я не могу… — Можешь, — перебила она. — Ты просто боишься. Она сжала его руку — слабо, но с той же решимостью, с которой когда-то командовала стратегическим резервом. — Ты потерял всех, кого любил. Баки, меня, всю свою жизнь. Ты боишься полюбить снова, потому что боишься потерять. Но послушай меня, Стивен Роджерс. Жизнь — это не только война. Это еще и любовь. И если ты упустишь шанс подарить эту любовь ребенку, который в ней нуждается, ты пожалеешь об этом до конца своих дней. Он молчал. Потому что она была права. Как всегда. Через неделю Стив подал документы на удочерение. Это был долгий, бюрократический кошмар — социальные службы, проверки, собеседования. Но Капитан Америка имел определенный вес, и процесс ускорили. Через три месяца Морган Вайс официально стала Морган Роджерс. Стив переехал из своей маленькой квартиры в дом — небольшой, но уютный, с садиком и качелями во дворе. Он сам обставил детскую: кровать с балдахином, письменный стол у окна, полки для книг. Купил мягкую игрушку — смешного лохматого пса, которого Морган заприметила в магазине. В день, когда она впервые вошла в свою новую комнату, девочка долго стояла на пороге, разглядывая все. Потом подошла к столу, провела пальцем по столешнице. Подошла к кровати, погладила покрывало. Взяла в руки игрушечного пса и прижала к груди. — Это мое? — спросила она тихо. — Твое, — ответил Стив. — Все твое. Она повернулась к нему. В глазах — слезы, но другие. Не те, мертвые, что были в больнице. Живые. — Спасибо, — сказала она и бросилась ему на шею. Стив обнял ее, чувствуя, как в груди разливается тепло, которого он не испытывал много десятилетий. С тех самых пор, как обнимал маму в детстве. С этого дня все изменилось. Морган быстро восстанавливалась. Организм у нее оказался крепкий, а характер — еще крепче. Через полгода она уже бегала, прыгала, ходила в обычную школу. Стив вставал рано утром, чтобы приготовить блинчики с кленовым сиропом — она обожала блинчики. Потом отвозил ее в школу, целовал в макушку и ехал на работу в Министерство обороны или в Башню Мстителей, если были дела. Когда приходилось уезжать в командировки — искать следы Корда, который после провала в Бруклине затаился, но явно готовил что-то новое — с Морган оставалась миссис Хендерсон, пожилая соседка с третьего этажа. Ее муж погиб на войне, дети разъехались, и она была искренне рада понянчить «эту чудесную девочку». Стив впервые в жизни был отцом. И хотя он постоянно сомневался, правильно ли делает, достаточно ли заботится, не слишком ли много работает — Морган расцветала. Сначала она немного осторожничала, привыкала, присматривалась. Но потом — оттаяла. Привязалась к нему всей душой. — Стив, — сказала она как-то вечером, когда они сидели на крыльце и смотрели на звезды. — А ты будешь всегда меня защищать? — Всегда, Обещаю. Он сдержит это обещание. Чего бы это ни стоило. Пэгги Картер умерла в марте, во сне. Стив приехал в дом престарелых на следующий день, но было поздно — она ушла тихо, без мучений, как и хотела. Медсестры сказали, что в последние недели она часто вспоминала его, говорила, какой он хороший человек и как рада, что у него теперь есть семья. Стив стоял у ее кровати, смотрел на пустое, аккуратно заправленное место и не мог плакать. Слез не было — только глухая, тяжелая пустота внутри. Он потерял ее во второй раз. И в этот раз — навсегда. Дома его ждала Морган. Она обняла его, прижалась, ничего не спрашивая. Просто была рядом. И это помогало лучше любых слов. Глава 6 Каждое Утро Стив вставал раньше обычного -Морган просыпалась от запаха блинов и сползала с кровати, ещё не открывая глаз. Она шлёпала босыми ногами по холодному полу, забиралась на высокий стул у кухонной стойки и смотрела, как Стив колдует у плиты. Он делал это с той же сосредоточенностью, с какой когда-то разрабатывал тактику боя — переворачивал блинчики ровно в тот момент, когда они становились золотистыми, поливал их кленовым сиропом, добавлял ягоды. — Смотри, — говорил он. — Этот для тебя. С двумя ложками сиропа. — А этот? — Этот с одной. Я на диете. — Стив, ты никогда не был на диете. — Ну, значит, начинаю. Она смеялась, и этот смех был для Стива лучшей музыкой в мире Каждое воскресенье, если не было срочных дел, они гуляли. Это тоже стало традицией. Стив брал Морган за руку, и они шли куда глаза глядят. В парк, в музей, в кино, просто по улицам, разглядывая витрины и людей. — Смотри, Стив, собачка! — Красивая. — А вон там мальчик упал. Ему больно? — Уже встаёт. Всё хорошо. — А почему та тётя так громко разговаривает? — Потому что у неё плохой день. У всех бывают плохие дни. Морган впитывала мир, как губка. А Стив учился смотреть на него её глазами — свежими, любопытными, ещё не уставшими. Однажды они зашли в кафе. Маленькое, уютное, с запахом свежей выпечки. Морган заказала горячий шоколад и круассан, Стив — чёрный кофе. — Стив, — спросила она, откусывая круассан. — А ты счастлив? Вопрос застал его врасплох. — Счастлив? — переспросил он. — Ну да. Ты улыбаешься, но иногда мне кажется, что ты грустишь. Когда думаешь, что я не вижу. Стив помолчал. Потом сказал: — Я счастлив, когда ты рядом. А грущу… грущу по тем, кого нет. По старым друзьям. По другой жизни. — А я? — Ты — моя новая жизнь. Самая лучшая. Морган улыбнулась и продолжила есть круассан. А Стив смотрел в окно и думал, что вот оно — счастье. Обычное, тихое, с шоколадными усами на верхней губе. Когда Морган заболела в первый раз, Стив чуть не сошёл с ума. Это была обычная простуда — температура, кашель, насморк. Ничего страшного. Но Стив метался по дому, мерил температуру каждые полчаса, поил её чаем с малиной и читал вслух, чтобы ей не было скучно. — Стив, — прошептала Морган охрипшим голосом. — Ты чего такой нервный? — Я не нервный. Я спокойный. — Ты уже пять раз чай принёс. — Потому что его нужно пить тёплым. Она улыбнулась, несмотря на температуру: — Я не умру от простуды. — Я знаю. — Правда не умру. — Я знаю. — Тогда иди поспи. Ты выглядишь хуже меня. Он не пошёл. Просидел рядом всю ночь, держа её за руку и слушая дыхание. Утром температура спала, Морган проснулась бодрой и голодной. — Есть хочу! — заявила она. Стив выдохнул. Впервые за двое суток. — Сейчас, — сказал он. — Что хочешь? — Блинчики! — Будут. Жизнь была мирной и спокойной. Морган постепенно, не сразу приняла тот факт что Стив ее новая жизнь она даже стала называть его папой Глава 5. Зимой обстановка накалилась. Корд активизировался — мелкие диверсии, теракты, которые невозможно было напрямую связать с ним, но Стив чувствовал: это он. Бывший ученый играл с ними в кошки-мышки, дразнил, проверял на прочность. Стиву снились кошмары. Каждую ночь он видел одно и то же: дом, завалы, кровь на руках. Только теперь вместо незнакомых родителей под плитами лежала Морган. Он просыпался в холодном поту, бежал в ее комнату — проверял, дышит ли, жива ли. Он понимал, что оставлять ее одну не безопасно. На выходных пришлось уехать в Вашингтон по работе миссис Хендерсон заболела. Стив понимал что не за что не оставит Морган одну. . — Тони, — сказал Стив в трубку. — У меня к тебе просьба. — Ты хочешь одолжить денег? — Тони говорил с набитым ртом, явно завтракал. — Потому что если да, то я… — Морган нужно где-то переночевать пару дней. Тишина. Потом кашель. — Что? Здесь? В Башне? Стив, я не умею с детьми! — Ничего не надо уметь. Просто чтобы она была под присмотром. В Башне куча народу. Наташа, Брюс, Сэм… — А если она что-то сломает? Если она залезет в мою лабораторию? — Тони, ей девять. — Девятилетние — самые опасные! У них маленькие руки, они везде пролезают! Стив вздохнул: — Я заплачу́. — Деньгами? — Нет, своим молчанием о том, что ты боишься девятилетних девочек. Тони фыркнул, но согласился. Морган приехала с маленьким рюкзачком, в котором лежали пижама, зубная щётка и три книги на всякий случай. Она держалась серьёзно и независимо, но Стив видел, что она волнуется. — Если что — звони сразу, — сказал он на прощание. — Я прилечу. — Всё будет хорошо. — Я знаю. Но ты всё равно звони. Стив уехал. Морган осталась стоять в огромном холле Башни, чувствуя себя очень маленькой. Мстители отнеслись к появлению ребенка по-разному. Наташа первой нашла с Морган общий язык. Она увидела в ней ту же искру, ту же внутреннюю силу, что когда-то разглядела в себе самой. — Хочешь научиться защищать себя? — спросила она как-то, застав Морган за наблюдением за тренировкой. — А можно? — Можно. Но будет трудно. — Я не боюсь трудностей. Наташа улыбнулась — той редкой, настоящей улыбкой, которую видели только близкие. — Тогда пошли. С этого дня Морган начала заниматься боевыми искусствами. Наташа учила ее стойкам, ударам, уходам. И параллельно говорила с ней по-русски — чтобы не забывать язык, который становился для нее все более чужим. — Ты скучаешь по России? — спросила Морган после очередной тренировки. — Не по стране, — ответила Наташа. — По людям. По языку. По… чему-то, чего уже не вернуть. — Я понимаю. Я тоже скучаю по маме с папой. Хотя знаю, что их не вернуть. Наташа посмотрела на нее с уважением. Эта девочка была мудрее многих взрослых. Дальше больше через пару месяцев начались тренировки с холодным оружием, метание ножей, умение биться, когда у тебя буквально связаны руки. Стив не очень одобрял все это считал опасным, но главное ребенок был под присмотром и пока Морган не рассказывала, как уврачевалась от летящих ножей он был не против. С Брюсом Морган подружилась в лаборатории. Она пришла туда случайно — искала Стива, а нашла Бэннера, колдующего над какими-то пробирками. Он объяснил ей, что делает. Она задала тысячу вопросов. Он ответил на все. С тех пор они часто химичили вместе. Брюс показывал ей опыты. Морган ловила каждое слово, запоминала, впитывала. — У нее талант, — сказал как-то Брюс Стиву. — Настоящий. Если захочет, сможет стать великим ученым. — Ей всего девять, — улыбнулся Стив. — Возраст не важен. Важен огонь в глазах. А у нее он горит ярко. С Клинтом они стреляли из лука. Соколиный глаз оказался терпеливым учителем. Он объяснял, как держать лук, как целиться, как дышать. Морган промахивалась чаще, чем попадала, но с каждым разом стрелы ложились все ближе к центру мишени. — Неплохо для первого месяца, — похвалил Клинт. — Еще пара лет тренировок — и сможешь выступать на Олимпиаде. — А стать как ты? — Лучше, — усмехнулся он. — Я самоучка. А у тебя будет нормальный учитель. Скотт показывал ей фокусы с уменьшением. Не на практике — рано еще — но рассказывал, объяснял теорию. Морган слушала раскрыв рот. Сэм брал ее в «полеты» — в симуляторе, конечно, но ощущения были почти настоящие. Морган визжала от восторга, когда «крылья» Сокола рассекали воздух. Тони держался в стороне большую часть времени. Но вечером второго дня, когда Морган сидела в гостиной и читала, он появился в дверях. — Скучаешь? — спросил он. — Нормально. Папа завтра приедет. — Ага. — Он помялся. — Слушай, я тут подумал… может, тебе показать мою лабораторию? Только ничего не трогать. Смотреть глазами. Морган просияла: — Правда? — Только чур ничего не трогать! Она не трогала. Но смотрела так, что Тони вдруг почувствовал себя не гением, а экскурсоводом. И это было… приятно. Это случилось в субботу. Мстители собрались на верхнем этаже — отдыхали после тяжелой недели. Кто-то смотрел кино, кто-то играл в настольные игры, Стив и Тони тихо спорили о чем-то за столиком в углу. Наташа с Клинтом резались в. Сэм и Скотт комментировали футбольный матч. Морган сидела в сторонке и ковырялась в микро-схемах, которые дал ей Брюс — «для развития мелкой моторики». Она была так увлечена, что не заметила, как открылась дверь и вошла Пеппер Поттс. Она вернулась из Европы после трехмесячной командировки. Устала, мечтала о душе и мягкой кровати, но сначала нужно было завезти документы Тони и обсудить пару моментов. Она поднялась на верхний этаж, ожидая застать Старка одного или с парой помощников. Вместо этого она увидела картину, от которой у нее отвисла челюсть. Посреди гостиной, на дорогущем диване, сидела маленькая девочка в спортивном костюме и сосредоточенно ковырялась в каких-то микросхемах. Пеппер слышала про неудачную операцию по захвату Корда и про девочку, которая пострадала, но в подробности не вдавалась-некогда было. Она думала что девочка уже давно живет в приемной семье — Тони? — позвала Пеппер, не веря своим глазам. Старк обернулся. Его лицо вытянулось. — Любимая? Ты же должна была завтра… — Передумала, вылетела пораньше. — Она вошла в комнату, оглядываясь. — Что здесь происходит? Морган подняла голову. Посмотрела на Пеппер с любопытством. — Мы можем объяснить… — начал Тони. — Объяснить? — она подошла ближе. — Тони, здесь ребенок! В Башне Мстителей! Который ковыряется в микросхемах! — Вообще-то мистер Бэннер сказал, что это полезно для развития, — поправила Морган. Пеппер замерла. Посмотрела на девочку внимательнее. Тонкие шрамы на руках, едва заметные под длинными рукавами. Бледность, которая все еще не прошла до конца. — Ладно, — Пеппер вздохнула. — Допустим, я что-то пропустила. Но это не объясняет, почему она в спортивном костюме. — Мы тренировались, — ответила Морган. — С Наташей. — А пятна на коленке? — Это мы с мистером Бэннером проводили опыты кислотой- гордо сообщила девочка. — Даже стол проело Пеппер медленно повернулась к Тони. Тот поднял руки в защитном жесте: — Это была полностью контролируемая ситуация! — Ребенок облился кислотой? — Соляной! — поправил Брюс, появляясь в дверях с чашкой кофе. — Она слабая, три процента. Максимум что могло случиться — раздражение кожи. Я все рассчитал. — Вы, наверное, мисс Поттс? — спросила Морган вежливо. — Да, — растерянно ответила Пеппер. — А ты… — Я Морган. Мистер Старк много о вас рассказывал. Пеппер перевела взгляд на Тони. Тот сделал вид, что очень занят своим планшетом. — Рассказывал? — Да, — кивнула Морган. — Особенно когда выпьет. Только о вас и говорит. Тишина в комнате стала звонкой. — Вы еще и пьете при ребенке? -Сказала Пеппер с укором. Стив, сидевший в углу, медленно, очень медленно задвинул ногой бутылку вина под диван. Тони, не оборачиваясь, пнул ящик с пивом, чтобы тот скрылся под столом. Пеппер закрыла глаза пальцы массировали вески. Открыла. — Где она учится? Молчание. — В обычной государственной школе? — догадалась Пеппер. — В той, что в трех кварталах от вашего дома? — Там хорошие учителя, — попытался оправдаться Стив. — Она лучшая в классе, — добавил Тони. Пеппер посмотрела на девочку. На ее живые, умные глаза. На шрамы. На микросхемы в руках. — Тони, — сказала она спокойно. — Ты можешь купить все школы в Америке. — Могу, — согласился он. — Так почему ты не можешь оплатить обучение одному ребенку? — Я… мы… — Тони запнулся. — Мы не думали… — Именно. Вы не думали. — Пеппер повернулась к Стиву. — Капитан Роджерс, я понимаю, что вы военный, а не родитель. Но девочке нужна нормальная школа. С углубленным изучением того, что ей интересно. Судя по микросхемам, ее интересует наука. — Я… да, наверное, вы правы, — Стив выглядел побитым щенком. — Конечно, я права. Я всегда права в таких вопросах. — Пеппер достала телефон. — Я позвоню в Бруклинскую академию наук. У меня там знакомые в попечительском совете. Завтра же оформим перевод. Все на мне думала Пеппер, когда ехала домой сначала сваливают на меня огромную компанию потом заводят ребенка, с которым не могут справится.Следующие две недели она провела в Нью-Йорке. Взяла на себя организацию перевода Морган в новую школу, закупку формы, учебников, всего необходимого. Провела со Стивом «лекцию по воспитанию» — как разговаривать с ребенком, как помогать с уроками, как не перегружать, но и не баловать. — Ты хороший отец, Стив, — сказала она напоследок. — Просто у тебя не было опыта. Теперь будет. Она подружилась с Морган — на удивление легко. Девочка оказалась умной, воспитанной и очень благодарной за внимание. — А почему вы так мало бываете дома? Пеппер вздохнула: — Работа, маленькая. Много работы. — Стив говорит, что работа — это важно. Но семья — важнее. — Твой Стив — мудрый человек. — Знаю, — улыбнулась Морган. — Он самый лучший. Когда Пеппер улетала обратно в Европу, она чувствовала странное спокойствие. Тони оставался в надежных руках — Стив, Наташа, Брюс, вся команда. А у Морган теперь была не только Башня с супергероями, но и нормальная школа, нормальная жизнь. — Ты как вернешься — сразу ко мне, — сказала она девочке на прощание. — Проверим, как дела с учебой. — Обязательно, — кивнула Морган. — Спасибо вам, Пеппер. За все. — Не за что, маленькая. Береги себя. Они обнялись, и Пеппер ушла в свой самолет. Глава 6. Самолёт приземлился в аэропорту Шереметьево в шесть утра по московскому времени. Морган, сонная и взлохмаченная, тащилась за Стивом через паспортный контроль, держась за его руку. Она не была в России лет в 5 до переезда и совсем ничего не помнила. Вообще никогда не выезжала из Америки, если не считать Канаду, куда они ездили на уикенд, когда ей было десять. — А вдруг они меня не полюбят? — спросила она, когда они ждали багаж. Стив посмотрел на неё. В свои двенадцать она была уже довольно высокой, но всё ещё ребёнком — с этими зелёными глазами, в которых иногда мелькала такая взрослая грусть, что у него сердце сжималось. — Они тебя уже любят, — ответил он. — Мы говорили по телефону раз в месяц целый год. Бабушка связала тебе свитер. Своими руками. — Свитер? — Морган скривилась. — В нём же колется? — Морган. — Ладно-ладно. Скажу спасибо. Бабушка и дедушка жили в маленькой квартире в спальном районе Москвы. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком на седьмой этаж. Дверь открылась ещё до того, как они позвонили — бабушка Нина, маленькая, сухонькая, с седыми волосами, собранными в пучок, стояла на пороге и смотрела на Морган так, словно видела привидение. — Ой, — сказала она по-русски. — Ой, до чего ж похожа. Морган плохо понимала слова, но интонации поняла. Похожа на маму. Дед Илья, высокий худой старик с руками, которые всё ещё помнили тяжёлую работу, молча кивнул Стиву, потом долго смотрел на Морган. А потом вдруг обнял её — крепко, по-медвежьи, так что у неё перехватило дыхание. — Спасибо, — сказал он по-английски с ужасным акцентом. — Спасибо, что спас её. Они пробыли в Москве неделю. Бабушка кормила Морган блинами, пирожками, борщом — всем, что могло поместиться в желудок двенадцатилетнего подростка. Дед водил её в парк, показывал Москву с Воробьёвых гор, рассказывал про маму — какая она была в детстве, как любила читать, как мечтала стать переводчицей. В последний день бабушка Нина достала старую фотографию в потёртой рамке. — Это твоя мама, — сказала она. — И папа. В день свадьбы. Морган взяла фотографию дрожащими руками. Мама — молодая, красивая, в белом платье, смеётся. Папа — чуть старше, с рукой на её плече, тоже улыбается. Живые. Настоящие. — Это тебе, — сказала бабушка. — Храни. Морган прижала фотографию к груди. И впервые за долгое время заплакала — не от боли, а от того, что частичка родителей теперь всегда будет с ней. Восемь лет тишины Что происходило у Мстителей всё это время Восемь лет — срок немалый. Для Мстителей — это была эпоха затишья. Не мира — затишья. Когда большие угрозы отступили, но работа не кончилась. Она просто стала другой. Башня Мстителей за эти годы изменилась. Тони достроил ещё три этажа, обновил системы безопасности, вживил ИИ во все мыслимые и немыслимые интерфейсы. FRIDAY теперь управляла не только костюмами, но и кофеварками, климат-контролем и даже системой полива растений на крыше, где Сэм разбил небольшой сад. — Ты серьёзно? — спросил Тони, когда впервые увидел грядки с помидорами на крыше за пять миллионов долларов. — Мы тут ядерный реактор под полом прячем, а сверху — сельское хозяйство? — Это терапевтическое, — невозмутимо ответил Сэм, втыкая лопатку в землю. — Помогает от стресса. — От какого стресса? У нас восемь лет затишья! — Именно. Я начинаю подозревать, что скоро взорвусь от скуки. Тони хмыкнул, но через неделю FRIDAY автоматизировала полив, а ещё через месяц Тони тайно, чтобы никто не видел, посадил собственный куст базилика. Сэм сделал вид, что не заметил. Тор наведывался раз в полгода. Прилетал на Биврёсте, грохотал молнией, обнимал всех так, что трещали кости, рассказывал о делах в Асгарде, пил пиво (которое Тони специально закупал ящиками к его прилётам) и улетал обратно. Говорил, что отец стареет, что сестра всё ещё злится, что девять миров — это, оказывается, очень много бюрократии. — Вы даже не представляете, — жаловался он, развалившись на диване в гостиной. — Светлые эльфы судятся с тёмными за какие-то земли на Ванахейме уже триста лет. Триста лет, смертные! А я должен это разбирать! — Молотом разбери, — предлагал Клинт. — Пытался. Теперь эльфы судятся со мной. Мстители смеялись. Тор обиженно пил пиво. Брюс за эти годы окончательно освоился в Башне. Его лаборатория разрослась до трёх этажей, Хелен прилетала раз в месяц — они вместе работали над проектами, которые могли бы спасать жизни. Халк просыпался редко — раз в год, не чаще. Брюс научился чувствовать его приближение и уходил в изолятор вовремя. — Он скучает, — говорил Брюс Морган, когда та забегала к нему в лабораторию. — Представляешь? Здоровенный зелёный монстр скучает по дракам. — А ты? — А я — нет. Я счастлив, когда тихо. Морган кивала, хотя в её глазах иногда мелькало что-то… Брюс замечал это, но молчал. Она была ещё ребёнком. Всё придёт в своё время. Наташа за эти годы стала для Морган кем-то средним между тётей, старшей сестрой и тренером. Они тренировались три раза в неделю, и эти тренировки были жёсткими. — Ещё раз, — командовала Наташа, когда Морган падала на маты в десятый раз. — Ты должна чувствовать противника до того, как он пошевелится. — Я чувствую только мат, — хрипела Морган. — Значит, мало тренировалась. Но после тренировок, когда Морган, мокрая и уставшая, сидела на скамейке, Наташа садилась рядом и говорила с ней по-русски. Просто так. Чтобы не забывала язык. Чтобы помнила, откуда её корни. — Ты сильная, — сказала она однажды. — Сильнее, чем думаешь. Но сила без контроля — это просто разрушение. Запомни это. — Я запомню. — И ещё: никогда не показывай врагу, что ты боишься. Даже если боишься. — А ты боишься? Наташа посмотрела в окно, за которым сиял огнями Нью-Йорк. — Каждый день. Но это не мешает мне делать то, что нужно. Клинт ушёл в семью. Ну, как ушёл — он по-прежнему был на связи, прилетал на сборы, участвовал в операциях, но основное время проводил с женой и детьми на ферме. Иногда привозил их в Башню — Лору и троих сорванцов, которые носились по коридорам, пугая охрану. — У тебя там целый детский сад, — усмехался Сэм. — А у тебя? — парировал Клинт. — Целый сад на крыше. — Это разные вещи! — Это одно и то же, просто зелени больше. Морган обожала, когда приезжали дети Клинта. Они были младше, шумные, бестолковые, но с ними было легко — не надо было ничего доказывать, не надо было соответствовать. Просто бегать и дурачиться. — Когда-нибудь у тебя будет своя семья, — сказала ей как-то Лора, наблюдая за тем, как Морган возится с её младшей дочкой. — У меня есть папа, — пожала плечами Морган. — Это другое. Папа — это корни. Семья — это крылья. Морган запомнила эти слова. И часто вспоминала их потом, когда чувствовала, что крылья слишком сильно прижаты к земле. Скотт Лэнг за эти годы стал почти своим. Он прилетал реже других — жил в Сан-Франциско, воспитывал дочь, работал консультантом по безопасности. Но когда появлялся, приносил с собой атмосферу лёгкости и дурачества, которой иногда так не хватало серьёзным Мстителям. — Чего грустим? — спрашивал он, застав Морган за книгой в углу гостиной. — Пошли опыты ставить? — Какие? — А какие хочешь. Я научу тебя уменьшаться. Теоретически. Практически — рано. — А когда будет не рано? — Когда папа перестанет бояться, что ты потеряешься в пылинках. Морган вздыхала. Стив боялся всего. И это начинало душить. Сэм стал тем, кто всегда был рядом. Не тренер, не наставник, не веселый дядя — просто друг. Он появлялся, когда нужно было поговорить, и исчезал, когда нужно было помолчать. Приносил пиццу, когда Морган засиживалась за учебниками, и забирал летать на симуляторе, когда видел, что она на грани. — Ты как мой личный психотерапевт, — сказала она ему однажды. — Я просто Сэм, — улыбнулся он. — Психотерапевты берут деньги. Я беру пиццу. — Ты её сам приносишь. — Значит, я плохой бизнесмен. Тони… с Тони было сложно. Они не стали близки за эти годы. Нет, он не игнорировал Морган, даже иногда интересовался её успехами в школе. Но между ними всегда оставалась какая-то стена. Стеклянная, прозрачная, но ощутимая. Морган знала почему. Она была напоминанием. О том дне. О провале. О Корде, который ушёл у них из-под носа. Однажды она спросила Наташу: — Тони меня не любит? — Любит, — ответила та без колебаний. — Просто не знает, как показать. У него с этим всегда было плохо. — А с Пеппер? — С Пеппер ему помог случай. И десять лет попыток. Морган кивнула. Она умела ждать. Пеппер появлялась редко, но метко. Раз в пару месяцев она прилетала из Европы, проверяла, как идут дела в компании, устраивала разнос, если что-то шло не так, и обязательно находила время для Морган. — Как школа? — Нормально. — Как тренировки? — Тяжело. — Как Стив? — С ума сходит от страха за меня. Пеппер вздыхала: — Это не лечится. Только перерастается. — Во что? — В принятие. Когда-нибудь он поймёт, что ты выросла. Просто дай ему время. — А если он не поймёт? — Тогда ты ему поможешь. Сильно, но по-доброму. Морган улыбалась. Пеппер была единственной, кто говорил с ней как с равной. А слухи про Корда ходили. Разные. Противоречивые. Кто-то говорил, что он умер в подполье — сердце не выдержало, возраст, стресс. Кто-то — что сбежал в Южную Америку и живёт там под чужим именем. Кто-то — что его убрали свои же, не поделили власть. — Мне всё равно, где он, — говорил Тони на общих собраниях. — Пока он не высовывается, меня это устраивает. Без него пробел хватает, пришельцы с соседних измерений правительство пытается связать руки никогда будем решать проблемы по мере их поступления. — А если он выжидает? — спрашивал Стив. — Восемь лет? С его-то возрастом? — Тони качал головой. — Стив, иногда враги просто умирают. Не все истории заканчиваются битвой. — Этот не умрёт просто так. — Откуда ты знаешь? — Потому что я на его месте не умер бы. Тони замолкал. Потому что понимал: Стив прав. Такие не умирают тихо. Но годы шли, а Корд не появлялся. И постепенно даже Стив начал верить, что угроза миновала. Глава 7 Морган познакомилась с Кассандрой в новой школе. Кассандра стала тем человеком, который вытащил её из панциря. Они сидели в школьной библиотеке — Морган читала, как всегда, когда к ней подсела девушка с тёмными волосами и такими живыми карими глазами, что от них невозможно было отвести взгляд. — Привет, — сказала незнакомка. — Ты Морган, да? Я Кассандра. Мы вместе на английском, только ты всегда сидишь в углу и строчишь что-то в тетрадке. Дай угадаю — пишешь роман? — Читаю, — буркнула Морган, не поднимая головы. — Кого? — Достоевского. — Ого. — Кассандра присвистнула. — Сама или заставляют? — Сама. — Круто. Я тоже люблю читать, но Достоевский для меня слишком… мрачно. Предпочитаю что-то полегче. Например, Диккенса. Или Воннегута. Морган подняла голову. Девушка говорила с такой лёгкостью, словно они знакомы сто лет. И улыбалась — открыто, без подвоха. — Ты правда читаешь Воннегута? — спросила Морган. — «Бойню номер пять» проходила прошлым летом. Плакала. — Я тоже плакала. Кассандра улыбнулась ещё шире: — Ну вот, у нас уже есть общее горе. Можно дружить? Так они и подружились. Кассандра была полной противоположностью Морган. Общительная, лёгкая, она заводила знакомства с такой же лёгкостью, с какой другие дышат. Куда бы она ни пошла, вокруг неё моментально собиралась компания. И при этом она умудрялась не терять Морган — всегда включала её в разговоры, всегда следила, чтобы та не чувствовала себя лишней. Дома у Кассандры Морган бывала часто. Её родители — мама-филолог, папа-писатель — приняли Морган как родную. У них было тепло, шумно, пахло книгами и кофе. Совсем не так, как в их со Стивом доме — тихом, аккуратном, где каждая вещь лежала на своём месте. — Твои родители такие… живые, — сказала как-то Морган, когда они сидели на кухне и пили чай. — А твой папа? — спросила Кассандра. — Он же клёвый. Капитан Америка вообще! — Клёвый, — согласилась Морган. — Но он всё время боится. За меня. — Это потому что любит. — Знаю. Иногда хочется, чтобы любил чуть меньше. Кассандра посмотрела на неё внимательно: — Ты это не серьёзно. — Не серьёзно, — вздохнула Морган. — Просто… тяжело иногда. — Знаешь, что говорит моя мама? Что любовь — это не только крылья. Это ещё и клетка. Просто клетка должна быть с открытой дверцей. — У моего папы дверца заперта на семь замков. — Значит, будем отпирать. Вместе. Морган улыбнулась. С Кассандрой всё казалось возможным. Глава 8. Зима. За окнами Башни Мстителей кружился снег, а в общей гостиной было тепло и шумно. Сегодня собрались почти все: Тони возился с каким-то гаджетом за барной стойкой, Наташа и Брюс играли в шахматы, Клинт читал журнал, Сэм и Скотт спорили о футболе. Стив сидел рядом с Морган на диване, делая вид, что смотрит телевизор, но на самом деле просто наслаждаясь тем, что она рядом. — Морган, — позвала Наташа, не отрываясь от игры. — Ты уже определилась с колледжем? Морган напряглась. Она знала, что этот разговор неизбежен, но надеялась, что он случится не сегодня, не при всех. — Почти, — ответила она осторожно. — И куда? — Тони поднял голову от гаджета. — Если в МИТ, я могу замолвить словечко. Там у меня связи. — Не в МИТ, — Морган сделала глубокий вдох. — Я хочу в Стэнфорд. На биофизику. Там лучшая программа по созданию медицинского оборудования. Тишина. Стив сделал глубокий вдох. — Стэнфорд, — повторил он. — Это в КалифорнииНа другом конце страны. — Да, я знаю. — Это далеко. — Пап, я знаю географию. Сэм попытался разрядить обстановку: — Слушай, Калифорния — это круто. Солнце, океан, классные тусовки… — Я не за тусовками еду, — отрезала Морган. — Почему именно медицинское оборудование? — мягко спросил Брюс. Морган посмотрела на него. На этого человека, который восемь лет назад стоял у её операционного стола и боролся за её жизнь. — Потому что меня спасли технологии, — сказала она тихо. — Мистер Бэннер, вы, Хелен… ваши разработки. Если бы не они, меня бы не было. Я хочу, чтобы такие технологии стали доступны всем. Не только супергероям. Обычным людям в обычных больницах. Чтобы никто больше не терял родителей из-за того, что врачи не успели. Брюс улыбнулся — тепло, по-отечески: — Это хорошая цель. Достойная. — Спасибо. — Но она правда далеко, — вмешался Стив. Голос звучал глухо. — Очень далеко. — Пап, это не другой конец света. Это другой конец страны. Я буду прилетать на каникулы. Мы будем созваниваться каждый день. — Каждый день — это не одно и то же. — Я знаю. Но я не могу всю жизнь просидеть в Нью-Йорке, боясь сделать шаг! — Я не прошу тебя сидеть… — Ты просишь! — Морган встала. — Ты всегда просишь! Не гуляй допоздна, не езди в поездки, не общайся с теми, с кем я не знаком, учись только в тех местах, где я могу тебя контролировать! А когда это закончится, пап? Когда мне будет тридцать? Сорок? Когда ты умрёшь, наконец? Тишина стала вакуумной. Клинт замер с картой в руке. Наташа медленно положила свою колоду. Стив побелел. — Морган, — начал он. — Нет. — Она уже шла к выходу. — Я не хочу больше это обсуждать. Я поеду в Стэнфорд. И ты не сможешь меня остановить. Дверь за ней закрылась. В гостиной повисло молчание. — Ну, — сказал Тони, пытаясь разрядить обстановку. — Подростки, да? У всех бывает. Стив встал. Лицо у него было каменное. — Я пойду. — Стив, — Наташа окликнула его. — Не сейчас. Дай ей остыть. — Она права, — тихо сказал он. — Я её душил. Всю жизнь. — Ты её любил, — поправила Наташа. — Это разные вещи. — Для неё — нет. Он вышел, оставив Мстителей в тяжёлой тишине. — Кто-нибудь хочет выпить? — спросил Тони. Все подняли руки. Глава 9 Проект по биологии, который должен был стать решающим для поступления в Стэнфорд, Морган делала в паре с Итаном. Он появился в их школе в начале года — тихий, неприметный парень, который ни с кем особо не общался. Но когда учитель объединил их для работы над исследованием, Итан неожиданно оказался… интересным. У него был доступ к оборудованию, о котором Морган могла только мечтать. Спектрометры, центрифуги, даже старый, но рабочий электронный микроскоп. — Откуда у тебя это? — спросила она, впервые попав в его домашнюю лабораторию. — Дед оставил, — пожал плечами Итан. — Он учёный. На пенсии, но оборудование не выбросил. — Твой дед — учёный? — Ага. Биолог. Работал всю жизнь, сейчас на пенсии. Добрый, мудрый, в науке шарит. Если хочешь, могу познакомить. Он иногда помогает с идеями. Морган задумалась. Лишняя помощь не помешала бы. — Давай попробуем. Тему они выбрали сложную — «Влияние точечных мутаций на регенеративные способности клеток». Морган горела этой идеей. Если получится найти способ ускорять регенерацию без побочных эффектов, это перевернёт медицину. Никаких тебе операций, никаких долгих восстановлений — просто укол, и тело лечит себя само. — Это гениально, — сказал Итан, когда она объяснила ему суть. — Только сложно. — Я люблю сложное. — Тогда поехали. Они пропадали в школьной лаборатории после уроков. Смешивали реактивы, заливали гели, рассматривали образцы под микроскопом. Иногда получалось, чаще — нет. Но каждый провал приближал их к следующему шагу. Кассандра заглядывала к ним время от времени, приносила кофе и бутерброды: — Вы тут скоро срастётесь с этими микроскопами. Морган, ты помнишь, что кроме науки есть ещё жизнь? — Помню. Она подождёт. Кассандра вздыхала и уходила, качая головой. Но через два дня снова приходила с кофе. — Слушай, — сказал Итан как-то, когда они в сотый раз переставляли пробирки на полках. — У меня дома оборудование лучше. Дед разрешит. Хочешь, в пятницу придём? Морган задумалась. Стив в пятницу был на дежурстве в Башне, вернётся поздно. Если она успеет до десяти… — Давай попробуем. Дом Итана стоял на тихой улице в старом районе, где деревья перерастали двухэтажные домики, а заборы прятались в зарослях плюща. Калитка скрипнула, когда они вошли. — Не обращай внимания, — Итан повёл плечом. — Дед говорит, что ремонт — это трата времени, которое можно потратить на науку. Внутри пахло книгами, старыми журналами и чем-то химическим. Морган вдохнула этот запах и улыбнулась. Пахло как дома. Как у Брюса в лаборатории. — А вот и вы. Из глубины коридора вышел старик. Высокий, сухощавый, с седыми волосами и острыми серыми глазами, которые смотрели на Морган с таким вниманием, будто видели насквозь. Одет просто — старая рубашка, жилетка с протёртыми локтями, домашние тапки. — Деда, это Морган, — представил Итан. — Морган, это мой дедушка, Исаак. — Очень приятно, — старик протянул руку. Ладонь была сухой, тёплой, с крепким рукопожатием. — Итан много о вас рассказывал. Говорит, вы гений. — Я просто много занимаюсь, — смутилась Морган. — Это и есть определение гения, — улыбнулся Исаак. — Талант — это одно. А упорство — совсем другое. Проходите, не стойте в дверях. Домашняя лаборатория оказалась в подвале. И это был не просто подвал — это была настоящая пещера учёного. Стеллажи с реактивами, мощные микроскопы, центрифуга, даже старый, но работающий спектрометр. — Откуда это всё? — выдохнула Морган. — Жизнь работал, — пожал плечами Исаак. — В СССР, потом здесь, в Америке. Наука везде наука. А оборудование… ну, кое-что купил, кое-что собрал сам. Морган подошла к микроскопу, провела пальцем по окуляру: — Я могу…? — Это всё ваше, — Исаак развёл руками. — Работайте, сколько нужно. Я только рад, что молодые интересуются. Они просидели в подвале до поздна. Исаак приносил чай, подсказывал, показывал, как работать с приборами. Он был удивительно простым и добрым — ни грамма той высокомерной учёности, которая иногда встречалась у старых профессоров. — У вас талант, Морган, — сказал он на прощание. — Настоящий. Приходите ещё. Она пришла. Сначала раз в неделю, потом два раза, потом — каждый раз, когда появлялась возможность. Глава 10. Жизнь Морган разделилась на три части. Первая — школа. Здесь было легко. Кассандра болтала без умолку, таскала её на переменах за руку, знакомила с новыми людьми, заставляла смеяться. В школе Морган была просто Морган — не дочь Капитана Америки, не подопечная Мстителей, а обычная девчонка, которая любит читать и не любит шумные компании. — Ты когда последний раз в кино ходила? — допытывалась Кассандра. — Месяц назад. — С кем? — С тобой. — А с парнем? — Кассандра. — Что «Кассандра»? Тебе семнадцать! У всех уже были отношения, а ты… — А я работаю над проектом, который, может быть, спасёт жизни. Кассандра закатывала глаза, но в глубине души гордилась подругой. Морган была особенной. И Кассандра это чувствовала. Вторая — Башня Мстителей. Здесь было по-другому. Воздух здесь был гуще, пропитан дисциплиной и ответственностью. Каждый раз, переступая порог, Морган чувствовала, как выпрямляется спина, как подбираются плечи. Здесь она была частью чего-то большого, важного, но… подконтрольного. Стив встречал её у входа. Всегда. Даже если она задерживалась на пять минут, он уже стоял в холле, делая вид, что читает газету. — Пап, я не опаздываю. — Я знаю. Просто вышел подышать. — Ты врешь. — Я разминаюсь. Морган вздыхала. Это была их вечная игра, в которой никто не выигрывал. В Башне всё было расписано по минутам. Тренировки с Наташей — три раза в неделю. Помощь Брюсу в лаборатории — когда есть время. Общие ужины — по воскресеньям. Стив следил, чтобы график соблюдался. Не потому что не доверял — потому что любил. Слишком сильно. Иногда Морган ловила себя на мысли, что задыхается. Воздуха в Башне было много, но он казался спёртым. Слишком правильным. Слишком контролируемым. Она никому не говорила об этом. Кроме Кассандры. — Он просто боится за тебя, — сказала та. — Я знаю. Но от этого не легче. — Может, поговорить? — О чём? О том, что его любовь меня душит? Он не поймёт. — А ты пробовала? Морган молчала. Пробовать было страшно. Вдруг он поймёт неправильно? Вдруг обидится? Она отгоняла эти мысли. Третья — дом Итана. Здесь было… странно. С одной стороны, Морган чувствовала себя свободно. Никто не контролировал, сколько времени она проводит в лаборатории, никто не спрашивал, куда она идёт и когда вернётся. Исаак только улыбался и ставил чайник. — Работайте, работайте, — говорил он. — Молодость дана для того, чтобы гореть. И Морган горела. Проект продвигался семимильными шагами. Исаак делился знаниями щедро, без утайки. Показывал старые записи, чертежи, расчёты. Иногда Морган ловила себя на мысли, что некоторые идеи… странные. Слишком смелые. Слишком на грани. — А это этично? — спросила она однажды, рассматривая схему редактирования генома эмбриона. — А что такое этика? — Исаак посмотрел на неё поверх очков. — Это просто набор правил, придуманных людьми, которые боятся неизвестного. Наука всегда идёт впереди этики. А этика догоняет и делает вид, что так и было задумано. Морган задумалась. В словах старика была правда. Горькая, неудобная, но правда. — Но если нет границ… — Границы есть всегда. — Исаак улыбнулся. — Просто они не там, где нам их нарисовали. Истинная граница — это ответственность за последствия. А не страх перед тем, что скажут другие. Морган не спорила. Но и не соглашалась. Она просто слушала и впитывала, как губка. Итан был рядом. Молчаливый, надёжный, всегда готовый помочь. Иногда Морган ловила на себе его взгляд — долгий, изучающий. Но он никогда не позволял себе лишнего. — Ты хороший друг, — сказала она ему однажды. — Я просто рядом, — ответил он. И в этом «просто рядом» было что-то, от чего Морган становилось тепло. И одновременно чуть-чуть тревожно. Слишком правильно всё складывалось. Слишком гладко. Но она отгоняла эти мысли. Глава 11. Всё решил случай. Вернее, Пеппер. Несмотря на большое количество работы она пришла увидеть Тони, и, как всегда, заглянуть к Морган. Они пили чай на кухне, когда Пеппер спросила: — Как дела со Стэнфордом? Морган помрачнела: — Никак. Папа против. — Я знаю. Тони мне рассказал. — И что ты думаешь? Пеппер отставила чашку: — Я думаю, что твой отец — идиот. Прости за прямоту. Морган улыбнулась: — Я не против прямоты. — Он боится. Это нормально. Но его страх не должен становиться твоей клеткой. — Пеппер помолчала. — Я поговорю с ним. — Он не послушает. — Послушает. Потому что я приведу тяжёлую артиллерию. Тяжёлая артиллерия собралась в гостиной через два дня. Тони, Наташа, Брюс, Сэм, Клинт (по видеосвязи) и Пеппер во главе стола. Стив сидел напротив, сжав челюсти. — Это не собрание, — начал он. — Это разговор, — перебила Пеппер. — О твоей дочери. — Я не собираюсь обсуждать… — А придётся. — Тони вдруг подал голос. — Потому что если ты продолжишь в том же духе, она просто сбежит. И правильно сделает. Стив посмотрел на него с удивлением: — Ты на чьей стороне? — На стороне здравого смысла. — Тони откинулся на спинку дивана. — Слушай, я понимаю страх. Я бы тоже боялся, если бы у меня был ребёнок. Но ты перегибаешь. Она не умрёт в Калифорнии. Там нет драконов. — Там есть Корд. — Корда нет восемь лет. Скорее всего, он мёртв. — А если нет? — А если нет, то она в безопасности в Стэнфорде больше, чем здесь. Там охрана, кампус, куча народу. А ты будешь на связи каждый день. — Это не одно и то же. — Конечно не одно и то же. — Наташа вступила в разговор. — Но это жизнь, Стив. Ты не сможешь держать её рядом вечно. — Я не держу… — Держишь. — Брюс сказал это тихо, но твёрдо. — Я вижу. Мы все видим. Стив замолчал. Он смотрел на своих друзей, на людей, которым доверял, и видел в их глазах не осуждение — понимание. И это было хуже всего. — Я просто… — голос его дрогнул. — Я просто не могу потерять ещё одного человека. Повисла тишина. — Не потеряешь, — сказала Пеппер мягко. — Она вернётся. Всегда возвращаются, если есть куда. ВСТАВКА В тот вечер Стив сам пришёл к Морган. Она сидела в своей комнате, делала вид, что читает, хотя строчки плыли перед глазами. Стук в дверь заставил вздрогнуть. — Войдите. Стив вошёл, остановился на пороге. Долго молчал, потом сказал: — Я подумал. — О чём? — О том, что… я был неправ. Морган подняла голову: — В чём именно? — Во всём. — Он подошёл и сел на край кровати. — Я боялся. Боюсь до сих пор. Но это мои проблемы, не твои. Ты не должна расплачиваться за мои страхи. Морган молчала, боясь спугнуть момент. — Если ты хочешь в Стэнфорд — поезжай. — Стив выдохнул эти слова, как признание в любви. — Я буду скучать каждый день. Буду звонить по сто раз. Буду прилетать на каждые каникулы. Но я не буду тебя держать. — Пап… — Я люблю тебя, — сказал он просто. — И я горжусь тобой. Что бы ты ни выбрала. Морган смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается тепло. То самое, которое было только дома. Только с ним. — Я тоже тебя люблю, — сказала она. — И я не навсегда уезжаю. Я буду прилетать. — Обещаешь? — Обещаю. Они обнялись. И в этом объятии было всё — и боль прошлых лет, и надежда на будущее, и та самая любовь, которая сильнее страха. На следующий день Кассандра визжала в телефоне так, что Морган пришлось отодвинуть трубку от уха: — Ты едешь! Ты реально едешь! — Да, Касс, я еду. — Это же круто! Это же… а вдруг ты там встретишь кого-нибудь? Влюбишься? Забудешь меня? — Тебя невозможно забыть. Ты слишком громкая. — Это да. — Кассандра вдруг стала серьёзной. — Я правда рада за тебя. Ты заслужила. — Спасибо. — И знаешь что? Твой папа — молодец. — Знаю. Глава 10. Три недели после разговора со Стивом пролетели как один день. Три недели мира, тепла и странного, непривычного спокойствия. Морган просыпалась утром и не чувствовала тяжести в груди. Завтракала со Стивом, слушала его бесконечные наставления («Не забудь взять зонт», «Ты поела нормально?», «Я позвоню в обед») и не раздражалась. Впервые за долгое время эти слова звучали не как контроль, а как забота. В школе всё шло своим чередом. Проект с Итаном продвигался — они уже получили первые обнадёживающие результаты, и учительница сказала, что работа тянет на публикацию в научном журнале для старшеклассников. Кассандра радовалась за подругу и уже планировала, как они отпразднуют окончание школы. — Только без глупостей, — строго говорила она. — Никаких опытов с кислотой в честь победы. — Обещаю, — смеялась Морган. В Башне всё тоже было хорошо. Наташа хвалила за успехи на тренировках, Брюс обсуждал с ней последние научные статьи, даже Тони однажды кивнул ей в коридоре и спросил, как дела. Мелочь, но приятная. Итан и Исаак по-прежнему были частью её жизни. Она приходила к ним пару раз в неделю — поработать над проектом, поговорить о науке, просто посидеть в уютной лаборатории, пахнущей старыми книгами и реактивами. Но что-то изменилось. Морган чувствовала это кожей. Исаак по-прежнему был добр, по-прежнему щедро делился знаниями, по-прежнему улыбался той тёплой, располагающей улыбкой. Но иногда Морган ловила на себе его взгляд — долгий, изучающий, будто он видел в ней что-то, чего не видели другие. Будто ждал чего-то. — С вами всё в порядке? — спросила она однажды, когда Исаак задумался посреди разговора. — Всё хорошо, — ответил он, возвращаясь в реальность. — Просто задумался о своём. О возрасте, наверное. Когда становишься старым, много думаешь о времени. — О времени? — О том, сколько его осталось. И о том, успел ли ты сделать всё, что хотел. Морган не знала, что на это ответить. Ей было семнадцать, время казалось бесконечным. Итан в последнее время тоже изменился. Стал более молчаливым, часто отводил взгляд. Морган списывала это на стресс перед защитой проекта — у всех по-разному проявляется волнение. — Ты как? — спросила она его однажды, когда они остались вдвоём в лаборатории. — Нормально, — ответил он, не глядя на неё. — Просто… много всего. — Если хочешь поговорить… — Не хочу. — Резко, слишком резко. Потом спохватился: — Прости. Я не хотел грубить. Правда всё нормально. Морган кивнула, но осадок остался. В один из вечеров, когда они уже собирались уходить, Исаак позвал её в свой кабинет наверху. — Морган, задержись на минуту. Хочу показать кое-что. Она поднялась за ним. Кабинет оказался маленькой комнатой, заваленной книгами и старыми бумагами. На стене висели фотографии — молодой Исаак с какими-то людьми в лаборатории, дипломы, грамоты. — Садись, — он указал на стул. — Я давно хотел с тобой поговорить. — О чём? — О науке. О жизни. О выборе. — Он сел напротив, сложил руки на столе. — Ты знаешь, я наблюдаю за тобой уже несколько месяцев. Ты талантлива. Очень. Но талант — это только половина дела. — А вторая половина? — Смелость. Готовность идти туда, куда другие боятся. Видеть то, что другие не видят. Морган молчала, слушая. — Твой проект, — продолжил Исаак, — он хорош. Но он — в рамках. Ты идёшь проторенной дорогой. А настоящие открытия делаются там, где дорог нет. — Вы предлагаете мне нарушать правила? — Я предлагаю тебе думать. — Он улыбнулся. — Не нарушать, а думать. Где границы правил? Кто их установил? И главное — зачем? Морган вспомнила их прошлые разговоры об этике. Тогда она не соглашалась, но и не спорила. Сейчас… — Я не знаю, — честно сказала она. — Мне нужно время подумать. — У тебя есть время. — Исаак встал, давая понять, что разговор окончен. — Но не слишком много. Жизнь коротка, Морган. Особенно для тех, кто рискует. Она вышла из кабинета с тяжёлым чувством. Итан ждал внизу, у выхода. — Что он говорил? — спросил тихо. — Так, ничего. О науке. Итан кивнул, но в глазах мелькнуло что-то — страх? вина? — чего Морган не поняла. Она решила не придавать значения. У неё всё хорошо. Со Стивом мир, с проектом порядок, впереди Стэнфорд. Но в ту ночь она долго не могла уснуть. Всё думала о словах Исаака. О смелости. О границах. О выборе. Глава 12. Прошло ещё несколько дней. Морган пришла к Итону доработать последние расчёты перед сдачей проекта. Настроение было хорошим — впервые за долгое время. Стив отпустил контроль, Пеппер обещала помочь с документами для Стэнфорда, Кассандра уже строила планы, как будет приезжать к ней в гости. Жизнь налаживалась. Исаак встретил их как обычно — чай, печенье, пара вопросов о самочувствии. Итан, как всегда, был рядом — тихий, надёжный, с вечно опущенными глазами. Но сегодня Морган чувствовала себя иначе. Свободнее. И когда Исаак спросил, как дела, она вдруг выпалила: — Мы с отцом помирились. Исаак замер на секунду. Совсем на мгновение — так, что обычный человек и не заметил бы. Но Морган заметила. Она вообще стала замечать многое в последнее время. — Это хорошо, — сказал Исаак, наливая чай. Голос звучал ровно, но что-то в нём изменилось. — Семья — это важно. — Он отпускает меня в Стэнфорд. — Прекрасный университет. — Исаак поставил чайник. — Там сильная биофизическая школа. — Да. — Морган помолчала. — Знаете, я думала о том, что вы говорили про этику. Про границы. — И? — И я не уверена, что вы правы. Исаак поднял на неё глаза. Взгляд был спокойным, но в глубине что-то мелькнуло. — В чём именно? — В том, что границ не существует. — Морган говорила осторожно, подбирая слова. — Они существуют. Просто их нельзя навязывать извне. Они должны быть внутри. — Красивая мысль, — кивнул Исаак. — Чья? — Моя. Он улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, которая всегда её обезоруживала: — Ты выросла, Морган. Это заметно. — Спасибо. — Но скажи мне вот что. — Он отставил чашку. — Если границы внутри, то как быть, если внутри — хаос? Если внутри — боль, которую никто не видел? Если внутри — правда, которую от тебя скрывали? Морган нахмурилась: — О чём вы? Исаак посмотрел на Итана. Тот сидел, уткнувшись взглядом в стол, и не поднимал головы. Потом перевёл взгляд на Морган — и этот взгляд изменился. Стал тяжёлым. Почти печальным. — Я не хотел тебе говорить, — сказал он тихо. — Честно. Я надеялся, что ты сама поймёшь. Или что это не понадобится. — Что не понадобится? — Правда. — Он встал. — О твоих родителях. У Морган пересохло во рту. Она посмотрела на Итана — тот по-прежнему не поднимал глаз, только побелел ещё сильнее. — Мои родители погибли при теракте. Стив сказал… — Я знаю, что сказал Стив. — Исаак подошёл к старому шкафу, достал потрёпанную папку. — Я знаю, что он говорил тебе все эти годы. Но это не значит, что это правда. — Вы лжёте. — Я никогда тебе не лгал. — Он положил папку на стол. — Я просто молчал. Потому что надеялся, что ты будешь счастлива в неведении. Но ты выросла. Ты задаёшь вопросы. Ты заслуживаешь ответов. Морган перевела взгляд на Итана. Тот сидел, сжавшись, и не поднимал глаз. — Ты знал? — спросила она. Итан поднял голову. В глазах — растерянность, испуг, непонимание. — Что? Нет. Я… я не знаю, о чём дед говорит. — Итан всегда был в стороне от моих дел, — мягко сказал Исаак. — Он просто мой внук. И твой друг. Настоящий друг, Морган. Он не заслуживает, чтобы на него смотрели с подозрением. Морган смотрела на Итана. Тот выглядел потерянным, напуганным, искренне не понимающим, что происходит. Таким же, как она сама. — Итан? — переспросила она. — Я правда не знаю, — прошептал он. — Дед никогда… я думал, мы просто помогаем с проектом. Я не… Он замолчал, сглотнул. В глазах блестели слёзы. Исаак вздохнул: — Не вини его. Он действительно ничего не знал. Это моя правда, не его. Морган перевела взгляд на папку. Потом на Исаака. Потом снова на Итана. — Что там? — спросила она глухо. — То, как погибли твои настоящие родители. И кто в этом виноват. — Стив сказал… — Стив много чего говорил. — Голос Исаака оставался мягким, но в нём появилась сталь. — Например, что ваш дом обрушился из-за теракта. Но ты же умная девочка, Морган. Ты видела старые дома в Бруклине. Ты знаешь, сколько нужно взрывчатки, чтобы обрушить такое здание. Ты правда думаешь, что террористы способны на такое без подготовки, без следов, без единой улики? Морган молчала. Она действительно об этом не думала. Никогда. — А теперь подумай, у кого в этой стране есть ресурсы, чтобы провернуть такое незаметно. У кого есть доступ к взрывчатке, к планированию, к прикрытию. — Старк, — выдохнула Морган. — Старк. — Исаак кивнул. -лично разрабатывал план минирования. Его люди закладывали взрывчатку. А знаешь, кто нажал на кнопку? Она не хотела спрашивать. Не хотела знать. Но губы произнесли сами: — Кто? — Тот, кого ты восемь лет называла папой. Воздух в комнате кончился. Морган не могла вдохнуть. Смотрела на Исаака, на папку, на Итана, который сидел белый как мел и, кажется, сам был в шоке от услышанного. — Зачем вы мне это говорите? — прошептала она. — Потому что ты спрашиваешь. — Исаак вздохнул. — Потому что ты сомневаешься в моих методах, но живёшь с человеком, чьи методы убили твою семью. Потому что правда имеет значение, Морган. Даже если она горькая. Он пододвинул папку ближе. — Здесь всё. Документы, видео, свидетельства. Я оставлю тебя. Посмотришь сама. Решишь сама. — Итан… — Итан останется, если хочешь. Или уйдёт. Как скажешь. Морган посмотрела на друга. Тот сидел, вжав голову в плечи, и выглядел так, будто его сейчас вырвет. — Останься, — сказала она. — Пожалуйста. Итан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Исаак вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Они сидели в тишине. Минута. Пять. Десять. — Морган, — начал Итан. Голос дрожал. — Я правда не знал. Клянусь тебе. Дед никогда… я думал, он просто помогает нам с проектом. Я не… — Я верю, — перебила она. Голос звучал глухо, словно издалека. — Ты бы не смог так притворяться. Ты не умеешь врать. Итан всхлипнул: — Что там? — Не знаю. — Она открыла папку. — Сейчас узнаю. Видео было старым, зернистым, но узнаваемым. Люди в форме Старк Индастриз закладывают взрывчатку. Ночь, тишина, только звуки шагов и приглушённые голоса. Потом — Стив на трибуне, говорит речь, улыбается детям. Стив за углом в гражданской одежде. Стив нажимает на пульт. Здание рушится. Стив бежит к завалам, отгоняет людей, кричит: «Назад, опасно!». Герой. Он был героем в тот день. А под завалами лежали её мама и папа. — Господи, — выдохнул Итан рядом. — Морган… Морган, прости. Я не знал. Я правда не знал. Она не ответила. Смотрела, не отрываясь. Кадр за кадром. Документ за документом. Итан сидел рядом, не мешая, не говоря ни слова, только иногда тихо всхлипывал. Когда всё кончилось, на часах было далеко за полночь. Морган закрыла папку. Посмотрела на свои руки — они дрожали. — Что мне делать? — спросила она. Итан молчал. Потом осторожно взял её за руку: — Что бы ты ни решила… я с тобой. Ладно? Она посмотрела на него. В его глазах были слёзы и страх. — Ладно, — сказала она. Но внутри уже ничего не было. Только пустота. На пороге Она не помнила, как вышла из дома. Как села в автобус. Как доехала до своего района. Ноги сами принесли её к знакомому крыльцу, к двери, за которой спал человек, восемь лет называвший себя её отцом. Она не вошла. Просто стояла на улице, смотрела на тёмные окна и думала. Вспоминала блинчики по утрам. Вспоминала, как он учил её кататься на велосипеде. Вспоминала Россию, бабушку с дедушкой, фотографию родителей, которую он помог ей сохранить. Вспоминала, как он плакал, когда она впервые назвала его папой. Вспоминала и не могла соединить этого человека с тем, кто нажимал на кнопку. А потом вспомнила другое. Как он контролировал каждый её шаг. Как не пускал в поездки. Как боялся отпустить. Как сходил с ума от страха, что с ней что-то случится. Он боялся не за неё. Он боялся, что она узнает. Или боялся, что история повторится? Что кто-то ещё умрёт по его вине? Морган не знала. И уже не была уверена, что хочет знать. Глава 1. Дом встретил Морган-ка обычно тихий район на окраине было темно горели фонари. Она толкнула дверь. Стив сидел в кресле перед телевизором — шла какая-то старая комедия, черно-белая, с давно умершими актерами. Он обернулся на звук шагов, и лицо его осветилось улыбкой.Той самой. Теплой, родной, знакомой до последней морщинки. — Привет, — сказал он, откладывая пульт. — Я уж думал, ты позже. Как проект? Морган смотрела на него и не узнавала. Тот же разрез глаз, тот же голос, та же манера наклонять голову, когда задает вопрос. Но за этим лицом теперь проступало другое — лицо человека, нажимающего на кнопку. Лицо убийцы. — Нормально, — ответила она. Голос прозвучал глухо, словно издалека. — Я устала. Пойду спать. Стив нахмурился: — Ты ела? Я могу разогреть… — Не надо. — Морган, все хорошо? Ты какая-то… — Я просто устала, пап. — Слово обожгло горло. — Спокойной ночи. Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, сползая вниз. Села на пол, обхватила колени руками. В голове было пусто. И больно. И снова пусто. За стеной Стив еще некоторое время смотрел телевизор, потом выключил, прошел в свою спальню. Морган слышала каждый шаг, каждое движение. Через час в доме стало тихо. Она не спала. Сидела в темноте и смотрела на вещи, которые стали ее миром за эти восемь лет. Книги на полке, подаренные Стивом на дни рождения. Фотографии в рамках — они вдвоем в парке, они на пляже, они с Брюсом в лаборатории. Свитер, связанный бабушкой, лежал на спинке стула. Фотография родителей в рамке стояла на тумбочке. Морган взяла ее в руки. Всматривалась в лица, которых почти не помнила. Молодые, счастливые, живые. Они улыбались ей из другого времени, из другой жизни. Из жизни, которую у них отняли. Она не знала, когда приняла решение. Просто в какой-то момент встала, достала рюкзак и начала собирать вещи. Самые нужные. Самые важные. Фотографию родителей, свитер, ноутбук, тетради с записями проекта. Немного одежды. Все остальное оставляла. Перед уходом села за стол и написала записку. Всего несколько строк корявым, дрожащим почерком. «Стив. Я все знаю. Про тот день. Про то, что ты сделал. Ты восемь лет врал мне. Смотрел в глаза и врал. Я ненавижу тебя. Лучше бы ты меня не спасал. Не ищи меня. Я не хочу тебя видеть. Никогда. Морган» Она положила листок на кухонный стол, где Стив обязательно увидит его утром. В последний раз оглянулась на дверь его спальни. В последний раз подумала: «А вдруг?» И ушла. Глава 2. Стив проснулся в шесть, как всегда. Выключил будильник за минуту до звонка, потянулся, прислушался к тишине в доме. Морган обычно спала до последнего, приходилось будить ее по нескольку раз. Он прошел на кухню, включил кофеварку, достал сковородку для блинчиков — по воскресеньям у них была традиция. И увидел листок на столе. Сначала не понял. Просто взял в руки, пробежал глазами. Первые строчки не складывались в смысл. Потом до него дошло. «Я все знаю. Про тот день. Про родителей. Про то, что ты сделал». Руки опустились. Листок выпал на пол. — Морган? — позвал он. Голос сорвался, превратился в хрип. — Морган! Он рванул в ее комнату. Дверь открыта, кровать застелена, шкаф приоткрыт — вещей не хватало. Самых важных вещей. Она ушла. Она все знает. Она ненавидит его. Стив прислонился к косяку, чувствуя, как мир рушится. Восемь лет. Восемь лет он строил эту жизнь, эту любовь, это доверие. И все рассыпалось в один миг. Телефон зазвонил. Наташа. — Стив, ты где? Корд объявился. Мы получили сообщение — зашифрованное, но однозначно от него. Что-то готовится. — Морган ушла, — сказал он. Голос звучал мертво. — Что? — Она все знает. Про тот день. Про родителей. Она оставила записку и ушла. Пауза. Потом голос Наташи — собранный, резкий, командный: — Я сейчас буду. Сиди на месте. Никуда не уходи. Через десять минут в доме были все. Стив сидел за столом, уставившись в одну точку. Записка лежала перед ним. — Дай посмотреть, — Тони взял листок, пробежал глазами. — Черт. Черт, черт, черт. — Как она узнала? — спросил Брюс. — Кто мог ей сказать? — Корд, — ответила Наташа. — Это очевидно. Он объявился именно сейчас. Она ушла именно сейчас. Совпадений не бывает. — Но где она? — Сэм уже натягивал крылья. — Я могу облететь район, поискать… — Не найдешь, — отрезал Тони. — Если Корд замешан, она у него. А если она у него… — Он не договорил. — Что? — Стив поднял голову. — Что тогда? Тони и Наташа переглянулись. — Тогда она в опасности, — тихо сказала Наташа. — Корд не тот человек, который прощает долги. Он использует ее против нас. — Я убью его, — сказал Стив. Обычно он не говорил таких слов. Сейчас сказал. И никто не возразил. хакер взломал систему городского управления. Полиция расследует инцидент». — FRIDAY, увеличь. На экране появился символ — старый, забытый, но узнаваемый. Знак Корда. — Он дразнит нас, — пробормотал Тони. — Сукин сын дразнит нас. Глава 3. Дом Итана встретил Морган теплом и светом. Она позвонила в дверь в первом часу ночи, промерзшая, с рюкзаком за плечами, с пустыми глазами. Дверь открыл Исаак — будто ждал. Будто знал. — Морган, — сказал он просто. — Заходи. Она вошла. В прихожей стоял Итан — спокойный, с легкой улыбкой, с глазами, которые смотрели на неё с тем же теплом, что и всегда. -Я.…- начала Морган и запнулась. — Мне некуда больше. — Ты дома, — ответил Исаак. — Оставайся сколько хочешь. Это теперь и твой дом тоже. Итан шагнул к ней, осторожно, будто к раненому зверьку — но в этом движении не было растерянности. Только уверенность человека, который знает, что делает. — Морган… как ты? Она посмотрела на него. В его глазах было сочувствие — и что-то ещё, чего она не могла разобрать. Что-то спокойное, почти удовлетворённое. — Не знаю, — честно сказала она. — Я просто… не знаю. — Пойдем, — он взял её за руку. — Я покажу тебе комнату. Там тепло. Ты отдохнешь. Она кивнула и позволила увести себя. Исаак смотрел им вслед. Итан на секунду обернулся, встретился с дедом взглядом и едва заметно кивнул. Глава 4. Его мысли. Его правда. Она пришла. Исаак стоял у окна своей комнаты и смотрел в ночь. За спиной, в гостевой спальне, поселилась девочка, которую он ненавидел, и которая была ему нужна одновременно. Он ненавидел в ней Стива. Эту дурацкую верность, это упрямое желание делать добро, эту слепую веру в людей. Она переняла от Капитана все его лучшие качества -и от этого становилась опасной. Он ненавидел в ней Тони. Этот проклятый ум, эту способность видеть суть вещей, эту гениальность, которая досталась ей просто так, по праву жизни рядом с великими. Она думала, как Старк — быстро, точно, нестандартно. Она была сплавом всего, что он презирал. Всех, кто стоял у него на пути. Исаак вспомнил свою жизнь. Детство в Детройте, где деньги считали до цента. Мать, работающую на трех работах. Отца, которого он никогда не знал. Школу, где дети богатых родителей смеялись над его обносками. Университет, где он вкалывал как проклятый, а они получали оценки за связи и деньги. Он вспомнил Говарда Старка. Умного, талантливого, богатого. Который ничего не добивался — ему все давалось само. Который звал его «другом», но никогда не считал равным. Он вспомнил Брюса Бэннера. Молодого, наивного, полного надежд. Который доверился ему, а потом предал, когда эксперимент пошел не так. Стер его имя из отчетов, позволил сделать козлом отпущения. Он вспомнил годы в подполье. Годы ненависти. Годы планирования. Исаак сжал кулаки. Девяносто процентов населения — пустота. Они живут, размножаются, потребляют и умирают, не оставив следа. А те, кто мог бы изменить мир, кто мог бы двинуть науку вперед, связаны по рукам и ногам дурацкой этикой, дурацкими правилами, дурацкой моралью. Мстители — главные защитники этого порядка. Они охраняют систему, которая душит прогресс. Они не дают науке идти вперед, потому что боятся последствий. Их нужно убрать. Но как убрать тех, кого невозможно убить? Тех, за кем стоит половина правительства, армия, общественное мнение? Ответ пришел давно. Сделать оружие. Оружие, которое они не смогут атаковать. Которое будет внутри их крепости. Которое ударит в самое сердце. Морган. Исаак повернулся к столу, где лежали старые записи. Формула. Работа всей его жизни. Сыворотка, которая должна была сделать суперсолдата, но пошла не так и создала Халка. Он знал, в чем ошибка. Знал, как исправить. Но исправленная формула действовала только на мозг, не на тело. Она выкручивала возможности интеллекта на максимум. Делала человека гением. Но платой могло стать все что угодно — безумие, кома, смерть. Он не знал. И ему было плевать. Морган станет идеальной. Или умрет. В любом случае, она послужит цели. — Дедушка? — голос Итана за дверью. — Ты не спишь? — Заходи. Итан вошел, закрыл за собой дверь. Лицо у него было спокойное, деловитое. — Она в комнате, — сказал он. — Плачет, но держится. Думает, что мы её единственное спасение. — Ты отлично справился, — Исаак положил руку ему на плечо. — Все эти месяцы, школа, проект… ты был безупречен. Итан кивнул, принимая похвалу как должное. — Она мне нравится, — сказал он без тени смущения. — По-настоящему. Это не мешает плану, просто… факт. — Я знаю. — Исаак усмехнулся. — Это даже хорошо. Ты будешь убедительнее. Но когда придёт время… — Я сделаю, что нужно, — перебил Итан. — Она — средство. Я это понимаю. Исаак смотрел на внука и видел в нём себя. Такого же холодного, расчётливого, готового на всё ради цели. Может быть, даже более опасного. — Иди, — сказал он. — Присматривай за ней. Она не должна ничего заподозрить. — Не заподозрит. — Итан развернулся к выходу. — Она слишком сломана, чтобы думать. Дверь закрылась. Исаак остался один. Всё шло по плану. Глава 5. Первые дни в доме Итана слились для Морган в один тяжелый ком. Она почти не выходила из своей комнаты. Лежала на кровати, смотрела в потолок, перебирала в голове одни и те же мысли. Итан приносил еду. Садился рядом. Говорил. — Ты сильная, — говорил он. — Сильнее, чем думаешь. Ты справишься. — Откуда ты знаешь? — спрашивала она. — Потому что я вижу. Ты не из тех, кто ломается. Она не знала, правда это или нет. Но его слова грели.Иногда она замечала, что он смотрит на неё дольше, чем нужно. Не с той жадной похотью, как одноклассники, а с чем-то другим. С интересом. С изучением. — Ты на меня так смотришь, будто я под микроскопом, — сказала она однажды. Итан улыбнулся: — Ты интересная. Людей вообще интересно изучать. А тебя- особенно. — Почему? — Потому что ты не знаешь, кто ты на самом деле. — Он наклонился ближе. — Но скоро узнаешь. Морган не поняла, что он имел в виду. Но запомнила эти слова. Глава 6. Через неделю Морган впервые спустилась в подвал. Сама. Просто чтобы не сойти с ума от пустоты в голове. Там были записи. Старые, пожелтевшие, с формулами и расчетами. Проект «Сыворотка суперсолдата». Тот самый, который превратил Брюса в Халка. Морган читала и не могла оторваться. Это была гениальная работа. Тонкая, сложная, почти невозможная. Но где-то ошибка — и все пошло не так. — Интересуешься? — голос Исаака за спиной. — Почему не получилось? — спросила она, не оборачиваясь. — Потому что испугались. — Он подошел ближе. — Боялись последствий, боялись ответственности, боялись этических норм. А наука не терпит страха. — А если бы не боялись? — Тогда мы бы имели армию суперсолдат. Не чета Капитану Америке — настоящих, сильных, управляемых. Морган обернулась: — Вы хотите это повторить? — Я хочу это исправить. — Исаак смотрел на нее в упор. — Ошибка была в воздействии на все тело сразу. Слишком много систем, слишком много рисков. А если воздействовать только на мозг? Только на то, что делает человека человеком? — На интеллект? — Именно. Представь, Морган. Ты можешь стать в десять, в сто раз умнее. Видеть решения, которые не видят другие. Понимать то, что недоступно обычным людям. Ты можешь стать новой эволюционной ветвью. Она молчала, но внутри что-то дрогнуло. — Я не прошу тебя решать сейчас, — мягко добавил Исаак. — Просто подумай. Ты здесь, ты свободна, ты можешь выбирать. Впервые в жизни. Он ушел, оставив ее одну с формулами и мыслями. Следующие недели Морган провела в лаборатории. Она читала, считала, проверяла. Исправляла ошибки в старых расчетах, находила новые пути. Исаак помогал, направлял, но не мешал. Он давал ей свободу — и это было лучшее, что он мог сделать. Итан был рядом постоянно. Помогал с расчетами, приносил кофе, просто сидел и смотрел, как она работает. Иногда она ловила на себе его взгляд — изучающий, оценивающий. — Ты на меня так смотришь, будто я эксперимент, — сказала она однажды. — Может быть, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Самый интересный эксперимент в моей жизни. Она не поняла, шутит он или нет. И почему-то не решилась спросить. Глава 7. Мстители: в поисках Две недели. Три. Месяц. Мстители перевернули все, что могли. Спутниковые снимки, прослушка, старые связи Корда — ничего. Морган исчезла, будто ее никогда не существовало. Стив не спал. Не ел. Сидел в ее комнате, перебирал вещи, которые она оставила. Книги с ее пометками на полях. Фотографии. Старую игрушку — того самого лохматого пса, которого он купил ей в первый день в новом доме. — Стив, — Наташа вошла без стука. — Тебе нужно поесть. — Я не голоден. — Это не вопрос. Она поставила тарелку на стол и села напротив. — Мы найдем ее. Я обещаю. — А если не найдем? — Он поднял на нее глаза — красные, опухшие, с дикой болью внутри. — Если она уже… если он… — Не думай об этом. — Я только об этом и думаю. — Он встал, подошел к окну. — Я убил их, Наташа. Ее родителей. Я нажал на кнопку. Я врал ей восемь лет. А теперь она у него. Из-за меня. — Из-за Корда. — Из-за меня. Если бы я не ошибся тогда, ничего бы не было. Корд был бы в тюрьме или мертв. Ее родители были бы живы. Она бы не… — Стив. — Наташа встала за его спиной. — Ты не можешь изменить прошлое. Ты можешь только найти ее в настоящем. И мы найдем. Чего бы это ни стоило. Он молчал. За окном Нью-Йорк сиял огнями, равнодушный к чужой боли. Тони в лаборатории колдовал над новой разработкой — программой распознавания лиц, которая сканировала каждый уголок города в реальном времени. — FRIDAY, обнови базы. — Уже обновлено, сэр. За последние тридцать дней зафиксировано сто сорок семь миллионов лиц. Совпадений с Морган Роджерс ноль. — Черт. Черт! — Он отшвырнул инструменты. — Где она, FRIDAY? Где этот старый хрыч мог ее спрятать? — Анализ предыдущих перемещений Корда показывает высокую вероятность наличия у него подземных убежищ, не зафиксированных ни в одной базе данных. Предположительно, они находятся в старых промышленных зонах с плохим спутниковым покрытием. — Это как иголка в стоге сена. — Именно так, сэр. Тони выдохнул. Потом его взгляд упал на экран, где шла трансляция новостей. Внизу бежала строка: «Неизвестный хакер взломал систему городского управления. Полиция расследует инцидент». — FRIDAY, увеличь. На экране появился символ — старый, забытый, но узнаваемый. Знак Корда. — Он дразнит нас, — пробормотал Тони. — Сукин сын дразнит нас. Глава 8. Две стороны одной секунды Параллельное повествование Часть первая. Решение — Я хочу попробовать. Морган стояла в дверях лаборатории, бледная, решительная, с безумным огоньком в глазах. Свет от старых ламп выхватывал из полумрака ее лицо — осунувшееся, с темными кругами под глазами, с губами, которые давно забыли, как улыбаться. Исаак медленно повернулся. В этом движении не было спешки — только уверенность человека, который держит нити спектакля в своих руках. — Ты уверена? — Я перепроверила все расчеты. Теоретически формула должна работать. Практически… — Она пожала плечами. — Если нет, мне будет все равно. — А если да? Если ты станешь той, кем можешь стать? — Тогда я докажу, что он зря меня недооценивал. Все они. Исаак смотрел на нее и видел в ней то, что хотел увидеть. Ненависть. Жажду. Готовность идти до конца. Она была прекрасна в своем падении — как ангел, который решил, что тьма теплее света. — Это может убить тебя, — сказал он. — Или сделать инвалидом. Или… — Я знаю. — перебила она. — Мне все равно. — Ты хочешь попрощаться с Итаном? Она задумалась на секунду, потом покачала головой: — Не надо. Если все получится, увидимся. Если нет… скажи ему, что я была рада познакомиться. Исаак кивнул. Внутри него ликовала целая вселенная. Все шло по плану. Восемь лет ожидания, восемь лет ненависти, восемь лет вынашивания мести — всё сводилось к этому моменту. Девочка, которую он ненавидел и которая была ему нужна, сама легла на алтарь. — Тогда приступим. Он шагнул к столу, где стояла колба с мутной жидкостью. Результат недель расчетов и трудов. Результат всей его жизни. . Часть третья. Игла В лаборатории старый дом горел свет. Исаак подошел к кушетке, где лежала Морган. Она смотрела в потолок — белый, с пятнами сырости по углам. Здесь не было стерильной чистоты Башни Мстителей. Здесь пахло старыми книгами, химикатами и временем. Временем, которое остановилось для нее восемь лет назад. — Ложись, — сказал Исаак. — Расслабься. Это не больно. Вначале. Она послушно легла. Закатала рукав, обнажая вену. Кожа бледная, почти прозрачная — от плохого сна, от недоедания, от постоянного напряжения. Итан стоял в углу, прислонившись плечом к стене. Смотрел. — Ты как? — спросил он. — Нормально. — Не боишься? — Чего бояться? — Морган повернула голову к нему. В глазах — пустота. — Худшее уже случилось. Я узнала, что моя жизнь — ложь. Что человек, которого я любила, убил моих родителей. Что я восемь лет жила с убийцей. Что еще может быть страшнее? Итан молчал. Что-то мелькнуло в его взгляде — тень, быстрая, неуловимая. Но он отвел глаза. — Ты права, — сказал он. — Хуже уже не будет. Исаак подготовил шприц. Жидкость в колбе переливалась мутным жемчугом, когда он набирал ее в иглу. — Это займет несколько секунд, — сказал он. — Потом… потом будет по-разному. Может быть больно. Может быть, ты потеряешь сознание. Может быть, увидишь что-то странное. Это нормально. Твой мозг будет перестраиваться. — Я готова. — Тогда считаю: три, два, один… Он ввел иглу. Жидкость потекла по вене, и Морган зажмурилась, ожидая боли. Но боли не было. Сначала просто тепло, разливающееся по телу. Потом легкость. Потом… Мир взорвался. В этот же момент, за много миль от старого дома на окраине города, охрана Башни Мстителей доложила о посетительнице. — Кассандра? — Наташа удивленно подняла бровь, когда имя высветилось на экране. — Что ей нужно? — Сказала, хочет узнать, как продвигаются поиски, — ответил Сэм. — Я могу спуститься, поговорить. — Нет, я сама. Наташа встретила Кассандру в холле. Девушка выглядела взволнованной — теребила ремешок сумки, кусала губы, оглядывалась по сторонам. — Здравствуйте, — выпалила она, едва увидев Наташу. — Я не отвлекаю? Просто я всё время думаю о Морган и… ну, вы же ищете? Есть новости? — Пока нет, — честно ответила Наташа. — Но мы делаем всё возможное. Кассандра кивнула, хотя глаза у неё стали ещё тревожнее: — Я понимаю. Просто… она моя лучшая подруга. Я не могу сидеть сложа руки. Она в последнее время была очень странная. Я сначала думала — ну, подростковое, у всех бывает. Но она пропадала сутками. Возвращалась поздно, ничего не рассказывала. На вопросы отвечала односложно. А если я пыталась надавить — закрывалась. Я думала, может, у них с Итаном роман? Но она говорила, что нет, просто проект. Просто работа. Просто сидят в этой лаборатории днями и ночами… Кассандра осеклась. Наташа замерла. — В лаборатории? — переспросила она. Голос оставался спокойным, но внутри включилась сирена. — Где? — Ну… у Итана дома. — Кассандра моргнула, не понимая, почему так изменилось лицо Наташи. — У них там подвал, Итан говорил, дед оборудование собирал всю жизнь. Морган говорила, там настоящая наука, не то что в школе. А что? Наташа уже нажимала кнопку связи: — Тони, Стив, Брюс — все в зал совещаний. Немедленно. Кассандра смотрела на неё расширенными глазами: — Я что-то не то сказала? Я не хотела… — Ты сказала именно то, что нужно, — Наташа сжала её плечо. — Оставайся здесь. Мы разберёмся. Через пять минут в зале совещаний было шумно. Тони уже вывел на голограмму все данные по дому Итана — спутниковые снимки, тепловизоры, структурный анализ. — Мы обыскивали этот дом восемь лет назад, — говорил он, листая файлы. — После того, как Корд ушёл, мы проверили каждое здание в радиусе трёх миль. Этот дом был чист. — Значит, пропустили, — глухо сказал Стив. — Или Корд построил убежище позже, — возразил Брюс. — Восемь лет — достаточный срок, чтобы создать что-то серьёзное. — Подвал, — Тони увеличил изображение. — Спутники показывают обычный подвал. Бетонный пол, стены, никаких аномалий. — А если вход скрыт? — Наташа подошла ближе к голограмме. — Если они построили лабораторию под подвалом? Ещё глубже? Тони задумался. Потом кивнул: — FRIDAY, просчитай вероятность наличия скрытых полостей ниже уровня подвала по георадарным данным восьмилетней давности. — Вероятность 67%, — ответил голос ИИ. — Аномалии плотности в западной части фундамента могут указывать на наличие пустот. — Чёрт, — выдохнул Тони. — Мы смотрели не туда. Мы искали врага, а он был прямо под нашими ногами. — Сколько нужно времени, чтобы войти? — спросил Стив. Голос звучал спокойно, но руки сжимались в кулаки. — Час на подготовку, если делать аккуратно. — У нас нет часа. Тони посмотрел на него. Встретился взглядом с Наташей. Кивнул: — Тогда будем неаккуратно. Собирай всех. Через двадцать минут выезжаем. Часть четвертая. В дом входят В тот же момент, на другом конце города, к старому дому стягивались силы. Дом стоял тихий и темный, как и всегда. Соседи давно привыкли, что здесь живут старик и внук, никому не мешают, никого не трогают. Обычные люди. Никто не знал, что скрывается под их ногами. — Оцепление готово, — доложил офицер спецназа. — По периметру чисто. Входов два — парадный и черный. — Люди внутри? — спросил Тони. Он был в костюме — на всякий случай. Маска поднята, лицо сосредоточенное. — Тепловизоры показывают что-то непонятное очень сильные помехи. — Может, она там, — Наташа положила руку ему на плечо. — Или может, они ее уже… — Она не договорила. — Мы не узнаем, пока не войдем. — Тони активировал сканер. — Дом старый, стены хлипкие. Если Корд там, он может попытаться уйти через подземные ходы. Надо быстро. — Сносим к чертям, — сказал Стив. Это было не похоже на него. Но время для дипломатии прошло. Тони кивнул: — FRIDAY, заряд на тридцать процентов. Точечный удар по несущим. Через минуту дом вздрогнул. Стены осели внутрь, поднимая тучи пыли. Спецназ рванул внутрь, следом — Мстители. Фонари резали темноту, выхватывая обломки мебели, перекошенные двери, осыпавшуюся штукатурку. — Здесь! — крикнул кто-то. — Пол провалился! В углу гостиной зияла дыра. Лестница в подвал — раньше скрытая, замаскированная — теперь была открыта всем. Внизу горел свет. — Идем, — скомандовала Наташа. Они спустились. Коридор, дверь. Большая, металлическая, с электронным замком. Тони подошел, приложил руку к панели. FRIDAY замигала, пытаясь взломать код. — Пять минут, — сказал он. — У нас нет пяти минут, — Стив шагнул к двери. — Отойди. Он размахнулся и ударил. Металл прогнулся, но выдержал. Еще удар. Еще. Стив бил так, будто за дверью была сама смерть, которую он хотел догнать. — Стив, — Тони положил руку ему на плечо. — Пять минут. Мы успеем. Стив замер. Руки дрожали. — Если они сделают ей больно… — Мы войдем, — твердо сказал Тони. — И тогда им станет очень, очень больно. Свет на панели замигал зеленым. Замок щелкнул. Дверь открылась. Глава 9. Подземный мир Мы живём и не знаем, сколько туннелей вырыто под нами. Одни строили для военных целей в сороковых, когда Америка готовилась к ядерной войне и прятала командные бункеры глубоко под землёй. Другие пробивали для оттока воды, как в Лос-Анджелесе — гигантские бетонные трубы, способные принять в себя целую реку во время ливней. Третьи — просто заброшенные ветки метро, станции-призраки, о которых забыли даже городские архивы. Единой карты не существовало. Слишком много лет, слишком много ведомств, слишком много секретности. Исаак Корд знал об этом лучше всех. Он изучил подземный мир Нью-Йорка как собственное тело. Где проходят старые коммуникации, где можно пробить новый ход, где есть заброшенные бункеры, забытые всеми, кроме тех, кто умеет искать. За восемь лет он создал сеть, о которой Мстители даже не подозревали. Лаборатория под домом Итана была цветочками. Детский лепет, приманка для тех, кто будет искать. Настоящее логово находилось глубоко под землёй, в старой системе туннелей, вырубленных ещё в сороковые и забытых всеми, кроме горстки военных архивов, которые Исаак выкрал годы назад. Сюда они переехали ещё неделю назад. Вместе с Морган, вместе с Итаном, вместе с оборудованием, которое собиралось десятилетиями. Здесь, в тишине, под сотней метров бетона и земли, Исаак чувствовал себя в безопасности. Здесь Морган приходила в себя после сыворотки. Часть первая. Тишина под землёй Реабилитация проходила тяжело. Эксперимент удался — возможности мозга Морган выкрутились на максимум. Она слышала всё. Видела всё. Могла обрабатывать тонны информации одновременно, читать книги со скоростью сканера, анализировать данные, которые обычный человек переваривал бы годами. Но у этого дара была цена. Её мозг не умел отключаться. Каждую секунду, каждое мгновение он всасывал информацию, как губка — шорох вентиляции, гул ламп, дыхание Итана за стеной, сердцебиение Исаака в соседней комнате. Мир обрушивался на неё потоком данных, и психика не выдерживала. В первые дни она не могла встать с кровати. Любое движение, любой звук — и начиналась перегрузка. Глаза закатывались, тело выгибалось дугой, сознание уходило в спасительную темноту. Исаак не знал, что делать. У него не было времени на тонкую настройку. Не было возможности проводить долгие исследования, подбирать дозировки, искать идеальное решение. Мстители были слишком близко. Они уже нашли лабораторию под домом. Они искали. И он сделал единственное, что мог. Успокоительное. Простой химический коктейль, притупляющий чувствительность, гасящий сигналы, дающий мозгу передышку. Морган пила его и проваливалась в сон — глубокий, без сновидений, без мыслей. Когда просыпалась, мир уже не давил так сильно. Исаак сам вводил ей препарат. Сам сидел рядом, пока она засыпала. Сам говорил тихие, успокаивающие слова, которые она запоминала на подсознательном уровне. — Ты в безопасности, — шептал он. — Я здесь. Никто тебя не тронет. И её мозг запоминал. Спокойствие = Исаак. Исаак = спокойствие. Примитивный рефлекс, выработанный за несколько дней. Морган не замечала этого. Не понимала, что её привязанность к старику — не благодарность, не доверие, а чистый химический якорь, вбитый в подкорку. Итан тоже иногда приходил. Сидел рядом, молчал, смотрел. В его взгляде было что-то странное — смесь любопытства, симпатии и холодной отстранённости. Он тоже давал ей лекарство, когда деда не было рядом. Тоже говорил тихие слова. Тоже становился частью этого якоря. Но Итан не знал, что его дед скрывает. Он не знал, что успокоительное может убить. Эффект сыворотки был нестабилен. Никто не гарантировал, что он приживётся навсегда. Мозг Морган мог в любой момент вернуться в исходное состояние — и тогда дозы, безопасные для изменённого сознания, стали бы смертельными для обычного. Препараты, которые Исаак вводил ей каждый день, могли просто остановить её сердце. Он знал это. И продолжал. Потому что выбора не было. Мозг ничего не забывает. Он просто прячет воспоминания глубоко, в те слои, куда сознание не добирается без специального ключа. Травма, боль, ужас — всё это упаковывается в контейнеры и отправляется на дно, чтобы человек мог жить дальше. Но когда мозг перегружен, когда он не может обрабатывать внешние сигналы, он начинает копать внутри. Морган лежала в темноте и вспоминала. Сначала — обрывки. Запах маминых духов. Папин смех. Квартира в Бруклине, маленькая, но уютная, с видом на старый парк. Переезд из России — она была совсем маленькой, но помнила холод, огромный чемодан, в котором можно было спрятаться, и мамины руки, сжимающие её ладошку в самолёте. Потом — последние дни. Воскресенье. Папа обещал отвезти её в парк развлечений. Она проснулась рано, бегала по квартире, кричала: «Папа, папа, мы едем?» Мама смеялась, папа делал вид, что ещё спит, но она видела, как он улыбается сквозь прикрытые веки. А потом — взрыв. Здание рухнуло не сразу. Сначала толчок, потом скрежет, потом крики. Папа схватил её, прижал к себе, мама накрыла их обоих. Темнота, пыль, боль в боку — что-то острое впилось в бок, но она не кричала, потому что папа шептал: «Всё будет хорошо, маленькая, всё будет хорошо». А потом тишина. Она не помнила, как её достали. Не помнила операционной, Брюса Бэннера, склонившегося над ней, недель в коме, месяцев реабилитации. Мозг вытеснил это — слишком страшно, слишком больно. Она помнила только новую жизнь. Стива, который приносил фрукты. Стива, который учил её кататься на велосипеде. Стива, который плакал, когда она впервые назвала его папой. А теперь Стив оказался убийцей. Морган лежала в темноте, смотрела в потолок и думала: А что, если я знаю не всё? Что, если есть что-то ещё ужаснее? Она гнала эти мысли прочь. Не хотела знать. Иногда, в моменты между сном и явью, когда действие таблеток слабело, а панические атаки ещё не начинались, она чувствовала странную ясность. Исаак. Что-то в нём было не так. Слишком умный для простого пенсионера. Слишком хорошо знающий, как работают спецслужбы. Слишком спокойный, когда вокруг рушились миры. Но ей было плевать. Он приютил её, когда никто не приютил. Он дал ей правду, когда все врали. Он дал ей силу, когда она была слабой. В ней всегда жила тёмная сторона — та часть, которая ненавидела слабость, презирала нытьё, считала, что большинство людей бесполезны. Стив подавлял это в ней годами, учил доброте, состраданию, вере в лучшее. А Исаак просто сказал: Ты права. Мир дерьмо. Иди и забери своё. Морган чувствовала, как эта тёмная сторона растёт, заполняет пустоту, даёт силу. И не хотела ей сопротивляться. Через две недели она впервые встала. Мир ударил по ушам — гул ламп, дыхание Итана за стеной, шаги Исаака в коридоре, работа вентиляции. Она пошатнулась, схватилась за стену, но устояла. — Морган? — Итан вбежал в комнату. — Ты… — Я в порядке. Голос звучал странно — глубже, ровнее. Она сделала шаг, другой. Прислушалась к себе. Голова гудела, но не взрывалась. — Я хочу попробовать. — Что попробовать? — Способности. Итан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул: — Пойдём. В лаборатории Исаак уже ждал. Он смотрел, как Морган подходит к столу, берёт в руки книгу по квантовой физике, пролистывает за секунду. Закрывает. Пересказывает страницу дословно. — Быстрее, — говорит она. — Давайте ещё. Ей дают сложные формулы, научные статьи, отчёты. Она читает, анализирует, выдаёт ответы быстрее компьютера. Исаак смотрит и видит — получилось. Получилось лучше, чем он мечтал. — Ты готова, — говорит он. — Почти. — К чему? — К тому, что будет дальше. Она кивает. Ей всё равно, что будет дальше. Главное — двигаться. Не останавливаться. Не думать. Часть вторая. Пустота наверху В Башне Мстителей атмосфера становилась всё тяжелее. Когда они ворвались в лабораторию под домом Итана, их ждала пустота. Оборудование, приборы, микроскопы — всё это было, но не было людей. Ни Корда, ни Морган, ни Итана. Только холодные стены и гул ламп. — Они ушли, — Тони опустился на корточки, провёл пальцем по полу. — Дней пять-семь назад. Пыль уже осела. — Как? — Стив сжимал кулаки. — Как они могли уйти, если мы следили за домом? — Подземные ходы, — Брюс осматривал стены. — Здесь должна быть система туннелей. Старые коммуникации, может, даже бомбоубежища. Корд не дурак, он подготовился. — Значит, мы снова ничего не нашли. Наташа подошла к Стиву, положила руку на плечо: — Мы нашли след. Это уже больше, чем было. — Мало. — Но больше. Они обыскали каждый сантиметр лаборатории. Забрали оборудование, документы, всё, что могло пригодиться. Наташа организовала круглосуточное наблюдение за руинами дома — на тот маловероятный случай, если Корд вернётся. Никто не верил, что он вернётся. Но он вернулся. Исаак совершил ошибку. Он слишком долго жил в тени, слишком привык быть невидимым, слишком поверил в свою неуязвимость. Восемь лет безнаказанности расслабили его. Он забыл, что Мстители тоже умеют ждать. В сейфе под полом лаборатории остались бумаги. Старые, пожелтевшие, исписанные формулами, которые он выводил годами. Без них его работа теряла смысл. Без них всё, что он делал, могло пойти прахом. Он знал, что это риск. Знал, что дом под наблюдением. Но другого выхода не было. — Маркус, — сказал он своему человеку. — Ты должен сходить. Маркус был исполнителем — не слишком умным, но преданным. Таких Исаак нанимал много: люди с тёмным прошлым, которым некуда идти, которые готовы на всё за крышу над головой и миску супа. — За чем?. — В сейф. Под полом в лаборатории. Там папки, много. Принесёшь — получишь вдвое больше обычного. — А если там… — Если попадёшься — не сдавайся. — Исаак протянул ему маленькую капсулу. — Цианид. Мгновенно, без боли. Лучше, чем пожизненное. Маркус взял капсулу дрожащей рукой. Спрятал в карман. Кивнул. Он не знал, что не сможет ею воспользоваться. Ночью он пробрался в руины дома. Осторожно, прячась в тенях, спустился в лабораторию. Нашёл сейф, открыл — код ему дал Исаак. Набил сумку бумагами. И в этот момент загорелся свет. — Руки вверх! — крикнул спецназ. — Не двигаться! Маркус замер. Руки поднял автоматически. В голове билась мысль: капсула, капсула, капсула. Но рука не слушалась. Его скрутили, надели наручники, поволокли наверх. Капсула так и осталась в кармане — бесполезная, ненужная, потому что страх оказался сильнее приказа. — Имя? Наташа сидела напротив Маркуса в комнате для допросов. Тот смотрел в стол, молчал. — Мы знаем, на кого ты работаешь. Знаем, что ты брал. Вопрос только в том, захочешь ли ты облегчить себе участь. Он молчал. — У нас твоя квартира, — продолжала Наташа. — Знаешь, что мы там нашли? Наркотики. Химикаты. Достаточно, чтобы посадить тебя лет на двадцать. И это, не считая помощи особо опасному преступнику. Маркус дрогнул. -Я.… я ничего не знаю. Мне просто сказали принести бумаги. — Кто сказал? — Не знаю имени. Старик. Я работаю на него лет пять, но имени не знаю. Наташа вздохнула. Это была правда — такие, как Маркус, никогда не знают имён. — Где он? — Не знаю. Правда не знаю. Он всегда сам приходил. Я никогда не был у него. — А бумаги? Зачем они ему? Маркус пожал плечами. Он действительно не знал. Документы из сейфа оказались настоящим сокровищем. Тони и Брюс неделями разбирали их, пытаясь понять, что именно Корд считал таким важным. Формулы, расчёты, теория — всё это было гениально. И опасно. — Он работал над усовершенствованием сыворотки, — Брюс покачал головой. — Те же ошибки, что и у нас тогда. Но он пошёл дальше. Гораздо дальше. — Это может создать ещё одного Халка? — Хуже. Это может создать армию Халков. Тишина. — И он хочет это вернуть, — Тони посмотрел на бумаги. — Достаточно, чтобы рискнуть человеком. — Значит, это наш козырь. Стив вошёл в лабораторию, услышав последние слова: — Какой козырь? — Бумаги, — ответил Тони. — Корд хочет их вернуть. Значит, они нам нужны. — А Морган? — Она у него. И пока у нас есть то, что ему нужно, она в безопасности. Стив сжал кулаки. Слова Тони звучали разумно, но внутри всё горело. — Мы должны обменять. — Стив… — Она моя дочь, Тони. Я не оставлю её там. Часть третья. План Исаака Исаак метался по подземной лаборатории. Маркус попался. Бумаги у Мстителей. Его квартира, набитая наркотиками и химикатами, теперь тоже у них. Всё, что он строил годами, рушилось в один момент. — Что будем делать? — спросил Итан. Исаак остановился. Посмотрел на внука. Потом на мониторы, где виднелась Морган — она сидела в своей комнате, читала книгу со скоростью, недоступной обычному человеку. — У нас есть она, — сказал он. — И у них есть бумаги. — Вы хотите обменять? — Я хочу выиграть время. — Исаак улыбнулся. Холодно, расчётливо. — Ссора — вот что нам нужно. Поссорить их, заставить сомневаться, тянуть время. А пока они спорят, мы подготовимся. — Как? — Сделаем предложение, от которого они не смогут отказаться. Через день Мстители получили сообщение. Зашифрованное, но с явным обратным адресом — Корд не скрывался. Он хотел, чтобы они знали, от кого это. «Я предлагаю обмен. Морган — на бумаги и химикаты из квартиры моего человека. Ровно в полночь, пятница. Место сообщу дополнительно. Условие одно: Роджерс приходит один. Если я увижу кого-то ещё — сделка отменяется. Навсегда. Корд» В зале совещаний повисла тишина. — Это засада, — первой сказала Наташа. — Очевидно. — Согласен, — кивнул Тони. — Стив, ты не можешь идти один. — Я пойду. — Стив… — Я сказал — пойду. — Он поднялся. — Это мой шанс вернуть её. Я не упущу его. — А если это ловушка? Если он убьёт тебя? — Тогда вы продолжите искать. Тони хотел возразить, но встретился взглядом с Наташей. Та едва заметно покачала головой: бесполезно. — Ладно, — Тони вздохнул. — Но мы будем рядом. Незаметно, но рядом. — Он сказал — один. — Он сказал — не увидит. А не увидеть и не быть — разные вещи. Часть четвёртая. Встреча Пятница, полночь. Заброшенное недостроенное здание далеко за городом. Ветер гуляет между голых бетонных стен, где-то внизу шуршат крысы. Луна светит тускло, сквозь тучи. Стив поднялся на второй этаж. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за километр. Она стояла у противоположной стены. Морган. Живая. Целая. Смотрит на него пустыми глазами. — Морган, — выдохнул он и шагнул вперёд. — Стоять. Голос низкий, грубый. Из тени вышел человек — огромный, с каменным лицом, с маской на поясе. Он встал между Стивом и Морган. — Сначала товар. Стив опустил чемодан на пол. Открыл. Внутри — бумаги, химикаты, всё, что требовал Корд. — Отпусти её, — сказал он. Человек кивнул, но не двинулся с места. Морган сделала шаг вперёд. — Морган, — Стив смотрел на неё, не веря своим глазам. — Девочка моя… Я так искал тебя. Мы все искали. Пойдём домой. Она остановилась в двух метрах от него. Смотрела холодно, отстранённо. — Домой, — повторила она. — К тебе? — Да. К нам. К Кассандре, к Наташе, ко всем. Они волнуются. — Волнуются? — В её голосе появилась сталь. — Они волновались восемь лет? Или волнуются только сейчас, когда узнали правду? — Морган… — Ты убил их. — Голос дрогнул. — Моих маму и папу. Ты нажал на кнопку. А потом врал мне восемь лет. Стив молчал. Что он мог сказать? Она была права. — Я не прощу тебя, — сказала Морган. — Никогда. Рука медленно потянулась к карману. Стив увидел пульт. Маленький, чёрный, с одной красной кнопкой. — Морган, нет… Она колебалась. Внутри неё боролись две силы. Та, прежняя Морган, которая любила его, кричала: не надо. Другая — тёмная, взращённая Исааком, пропитанная болью и ненавистью — шептала: сделай это. Один раз. Пусть почувствует то, что чувствовала ты. Зло победило. Она нажала кнопку. Комнату заполнил синий дым. Человек мгновенно надел маску — себе и Морган. Стив вдохнул и понял, что падает. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание померкло — её лицо. Холодное, чужое, без единой эмоции. Часть пятая. Пустота Тони нашёл мотоцикл Стива на обочине в трёх милях от заброшки. Пустой, без следов борьбы. — Он у них, — сказал он в пустоту. В Башне его ждали Наташа, Брюс, Сэм. Лица у всех были каменные. — Мы идём туда, — начал Сэм. — Куда? — Тони обернулся. — Ты знаешь, куда идти? Я — нет. Сканеры ничего не дали. Спутники — ничего. Корд просто испарился вместе с ними. — Значит, будем искать. — Искать? — Тони повысил голос. — Мы ищем уже неделями! И что нашли? Пустоту! Он водит нас за нос, а мы позволяем! — Тони, — Наташа шагнула вперёд. — Остынь. — Не говори мне остыть! Стив нарушил приказ, пошёл один, и теперь мы даже не знаем, жив ли он! — Он жив, — тихо сказал Брюс. — Корду нужен живой Стив. Иначе он не устраивал бы этот спектакль. Тони замолчал. Брюс был прав. Но легче от этого не становилось. Часть шестая. Плен Стив очнулся в камере. Прозрачное стекло, за ним — белые стены, яркий свет. Датчики на теле, трубка в вене, через которую что-то капало. Он попытался пошевелиться — и мир поплыл. Успокоительное. Они держали его на препаратах. Каждое движение, каждая попытка встать — и в кровь вливалась новая доза, погружая сознание в туман. Он не мог спать, не мог бодрствовать, существовал в каком-то сером полумире между сном и явью. Дни сливались в один бесконечный день. Иногда он видел Морган. Она проходила мимо его камеры, не глядя в его сторону. Смотрела прямо перед собой, будто его не существовало. Он пытался крикнуть — губы не слушались. Она не знала, что он здесь. Или делала вид, что не знает. Часть седьмая. Сомнения Морган чувствовала себя лучше. Панические атаки отступали, способности становились всё более контролируемыми. Она помогала Исааку в лаборатории, проводила расчёты, которые раньше заняли бы недели, анализировала данные. Её мозг работал как идеальный компьютер. Но иногда, когда действие успокоительного заканчивалось, а новой дозы ещё не было, она чувствовала странную ясность. — Исаак, — спросила она однажды. — Чего мы всё это делаем? Он поднял голову от записей: — В каком смысле? — Ну… всё это. — Она обвела рукой лабораторию. — Ты говоришь, мы спасаем человечество. Но от чего? И как? Исаак улыбнулся — терпеливо, как учитель нерадивому ученику: — Мы делаем науку, Морган. Настоящую науку, без оглядки на дурацкие правила и этические комитеты. Ты видела, на что способен человек, если убрать ограничения? Ты — результат этого. — Но Стив… — Стив — результат старой эпохи. Сыворотка, которая досталась ему случайно. А ты — новая эра. Ты — будущее. Она хотела спросить ещё, но в этот момент вошёл Итан, и разговор оборвался. Вопросы остались внутри. Она не знала, что Стив здесь. Исаак тщательно скрывал от неё его присутствие. Камера находилась в другом крыле лаборатории, вход в который был закрыт для неё. Морган думала, что Стив так и остался лежать на той заброшке — мёртвый или живой, ей было всё равно. Но однажды она случайно забрела в запретную зону. Дверь. Старая, массивная, с кодовым замком. Пароль она не знала, но заметила, что четыре кнопки из девяти немного стёрты. Двадцать четыре варианта. 8632 — не подошло. 8236- нет. 2863- мимо. 2638- снова нет. 6382… Замок щёлкнул. Дверь медленно открылась, выпуская наружу холодный воздух — другой, не такой, как в остальных отсеках. Стерильный, с примесью медикаментов и чего-то ещё, неуловимого, тревожного. Морган шагнула внутрь. Часть восьмая. Прозрение Коридор уходил вглубь, освещённый тусклыми аварийными лампами. Стены здесь были другими — не бетонными, как везде, а металлическими, с ребристой поверхностью, которая гасила звуки шагов. Морган шла, и каждый шаг отдавался эхом в груди. Она не знала, что ищет. Не знала, зачем открыла эту дверь. Просто что-то внутри вело её вперёд. За очередным поворотом открылось большое помещение. И она увидела его. Стеклянная камера. Внутри — человек. Он сидел на кушетке, сгорбившись, опустив голову. Трубки, датчики, капельница. Тело казалось безжизненным, только грудь медленно поднималась и опускалась. Стив. Морган замерла. Сердце пропустило удар. Он был здесь. Всё это время был здесь. Пока она считала, что он мёртв, пока она ненавидела его, пока она помогала Исааку — он был здесь, в двух шагах от неё. Она подошла к стеклу вплотную. Всмотрелась в его лицо. Осунувшееся, бледное, с тёмными кругами под глазами. Щетина отросла — он явно не брился много дней. Руки безвольно лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали во сне. Таким она никогда его не видела. Капитан Америка. Символ. Непобедимый. Несокрушимый. А сейчас — просто измученный человек, которого держат в клетке. В груди что-то сжалось. Больно, до слёз. Сердце, которое она считала окаменевшим, вдруг оттаяло. Он очнулся словно почувствовав её взгляд. Веки дрогнули, приподнялись. Глаза — мутные, затуманенные успокоительным — пытались сфокусироваться. Он увидел её. Узнал. — Морган? — голос хриплый, едва слышный. Она прижала ладони к стеклу. — Стив… — её голос дрогнул. — Ты жив… Он попытался встать — и тут же обмяк, сражённый новой дозой препарата. Автоматика сработала, в вену влилась свежая порция успокоительного. — Не двигайся, — быстро сказала Морган. — Не трать силы. Я здесь. Я… Она замолчала, потому что не знала, что сказать. Что она здесь? Что она пришла? Что она та, кто помогал его мучителям? — Прости, — выдохнула она. — Прости меня. Я не знала. Я думала… он сказал… Стив смотрел на неё сквозь пелену. В его глазах не было злости. Только боль. И надежда. — Морган… послушай… — каждое слово давалось с трудом. — То, что я сделал… я не оправдываюсь. Я ошибся. Я буду жалеть об этом всю жизнь. Но это не значит, что ты должна стать такой, как он. — Какой? — Одержимой местью. Жестокой. Он хочет сделать тебя оружием, Морган. Он не спасает тебя. Он использует. Она молчала. В голове крутились слова Исаака: ты особенная, ты новая эра, мы спасаем человечество. — Он дал мне силу, — сказала она. — Мой мозг теперь… я могу всё. — И что ты будешь делать с этой силой? — тихо спросил Стив. — Убивать? Мстить? Разрушать? Этому я тебя учил? — Ты учил меня быть хорошей, — голос Морган дрогнул. — А сам убил моих родителей. — Да, — Стив закрыл глаза. — И я буду жить с этим. Каждый день. Каждую минуту. Но если ты пойдёшь по этому пути… если ты станешь тем, кем он хочет тебя сделать… ты не будешь лучше меня. Ты станешь хуже. Потому что у тебя есть выбор. У меня его не было тогда. Морган смотрела на него. На человека, который восемь лет был её отцом. Который ошибся — страшно, непростительно — но который любил её. И вдруг она поняла. Ненависть, которую она чувствовала — она была не настоящей. Исаак взрастил её, поливал, удобрял, заставлял расти. Но под ней, глубоко, была любовь. Настоящая. К Стиву. К той жизни, которая у неё была. Дверь за её спиной открылась. Исаак стоял на пороге. Спокойный, невозмутимый. В руках — папка. На обложке — номер 18. Он не выглядел удивлённым. Будто ждал этого момента. — Я знал, что ты найдёшь его, — сказал он, проходя в комнату. — Знал и не мешал. Потому что теперь мы можем закончить начатое. — Что ты задумал? — Морган шагнула вперёд, заслоняя собой камеру Стива. Исаак усмехнулся: — Трогательно. Но бесполезно. — Он поднял папку. — Помнишь, над чем мы работали последние месяцы? Формула. Та, что должна была завершить дело, начатое шестьдесят лет назад. Морган похолодела. — Нет… — Да. — Исаак открыл папку, пробежал глазами по страницам. — Стив Роджерс — идеальный образец. Сыворотка в его крови всё ещё активна. Если мы введём нужный раствор и применим вита-излучение, с вероятностью девяносто пять процентов получим полную формулу. Ту самую, что сделала его суперсолдатом. — Это убьёт его! — Возможно, — пожал плечами Исаак. — Скорее всего, исход будет летальным. Но мы получим формулу. Венец моей работы. То, к чему я стремился всю жизнь. — Я не позволю! — Ты уже позволила. — Исаак посмотрел на неё холодно. — Ты помогала мне всё это время. Твои расчёты, твой мозг — без тебя я бы не справился. Так что да, Морган. Ты поможешь мне и сейчас. Она обернулась к Стиву. Он смотрел на неё. В его глазах не было надежды. Только усталость. И смирение. После всего, что она сделала, после её слов, после предательства — он был уверен, что умрёт. Исаак подошёл к компьютеру, запустил программу. Загудели генераторы. Воздух наполнился напряжением. — Начинаем, — сказал он. Стив закричал. Излучение пронзило его тело. Он выгнулся дугой, вены вздулись, кожа покраснела. Крик перешёл в хрип, потом в беззвучный вой. Ему было больно. Так больно, как не было никогда. Морган смотрела и чувствовала, как внутри неё разрывается что-то важное. Воспоминания нахлынули волной. Мама, папа, взрыв, темнота. А потом — Стив. Стив с фруктами в больнице. Стив, учащий её кататься на велосипеде. Стив, плачущий ночью в её комнате. Стив, говорящий: Я люблю тебя. И я горжусь тобой. Она потеряла родителей однажды. Она не хотела терять его снова. Ненависть, которую навязал Исаак, была фальшивкой. Картонным чучелом, за которым пряталась правда. А правда была простой: она любила его. Любила по-настоящему. И не готова была пожертвовать им ни за какую великую цель. Взгляд упал на стол. Там стояла стеклянная ваза. Толстая, тяжёлая, небольшая. Она схватила её, не думая. Размахнулась. Исаак даже не успел обернуться. Удар пришёлся в висок. Старик рухнул как подкошенный, замер на полу. Морган отбросила вазу, подбежала к компьютеру. — Выключись, выключись, выключись… Пальцы летали по клавиатуре. Программа остановилась. Излучение прекратилось. Стив обмяк на кушетке, тяжело дыша. Морган рванула к камере. Стекло. Как его открыть? Она заметалась, ища панель управления, какие-то кнопки, рычаги. — Чёрт, чёрт, чёрт… Стив не двигался. Он был в сознании, но тело не слушалось. Месяцы на успокоительных, потом излучение Морган схватила телефон Исаака. Нашла сообщения. Нажала SOS. Сигнал ушёл в никуда — она не знала, дойдёт ли до Башни, но это был единственный шанс. — Папа, — позвала она, прижимаясь к стеклу. — Папа, очнись. Пожалуйста. Я сейчас… я что-нибудь придумаю… Стив поднял голову. Взгляд медленно фокусировался. — Морган… что ты… — Я не дам тебе умереть. Слышишь? Не дам. Она нашла пульт. Нажала кнопку. Стекло медленно поползло вверх. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Итан. Он смотрел на деда, распростёртого на полу. Потом на Морган, которая выдёргивала трубки из рук Стива. Потом на открытую камеру. — Морган… — голос его дрогнул. — Что ты наделала? — Итан! — она рванула к нему. — Помоги! Надо уходить, сейчас придут… Она всё ещё видела в нём союзника. Наивно. Глупо. Итан отшатнулся. В его глазах был страх — он знал, на что она способна. Знал, что она сильнее. — Не подходи, — сказал он. — Итан? Он не ответил. Только смотрел на неё, и в этом взгляде не было ничего от того тихого парня к которому она привыкла. — Морган, — голос Стива сзади. Хриплый, слабый, но живой. Она обернулась. Стив поднимался. Медленно, опираясь на стену, шатаясь. Супер солдатский метаболизм делал своё дело — без постоянной подпитки успокоительным организм приходил в себя с поразительной скоростью. — Папа… — Бежим, — выдохнул он. — Сейчас. — Куда? — Выход есть? Она кивнула. Исаак в каждой комнате делал запасной выход. В дальнем углу лаборатории должна быть дверь. — Там. Они рванули. Итан остался стоять, глядя им вслед. Он мог бы крикнуть, поднять тревогу. Но не крикнул. Дверь. Узкий коридор. Ещё один. Морган знала эти туннели как свои пять пальцев — за время пребывания она изучила карту. Главный отсек, потом лестница наверх. Там выход. Сзади послышались крики. Охрана. Учёные. Итан всё-таки поднял тревогу. — Быстрее, — Морган тянула Стива за руку. Он бежал, спотыкаясь, но не останавливаясь. Главный отсек. Лестница. Свет в конце туннеля. И вдруг — гул. Низкий, нарастающий. Звук турбин. Самолёт, у него есть самолёт для эвакуации. Он сбегает. Она замерла. В голове щёлкнуло. Если Исаак улетит, он заберёт всё. Все разработки. Все формулы. То, над чем она помогала ему работать. То, что могло убить тысячи людей. Система безопасности включилась автоматически. Тяжёлые двери начали медленно закрываться, отсекая отсеки друг от друга. — Бежим! — крикнул Стив. Они рванули к выходу. До лестницы оставалось метров двадцать. Морган вдруг остановилась. Стив обернулся: — Морган? Что ты… — Я их остановлю, — сказала она. Это было последнее что он услышал двери закрылись и пути назад небыло Она бежала по коридорам, и в голове билась только одна мысль: успеть, успеть, успеть. Оружие. Где взять оружие? Оружейная. Она знала это помещение -. Свернуть, потом прямо, потом налево. Дверь поддалась с хрустом. Внутри — стеллажи с оружием. Пистолеты, автоматы, гранаты. Гранаты. Она схватила две. Небольшие, удобно ложатся в ладонь. Этого хватит. Ангар. Огромное помещение, вырубленное в скале. В центре — самолёт. Турбины уже работали, потолок медленно раздвигался, открывая небо. Исаак стоял у трапа, отдавая последние распоряжения. Рядом суетились учёные, грузили коробки с документами и оборудованием. Морган выскочила из-за угла. Исаак увидел её. На секунду в его глазах мелькнуло удивление — и тут же сменилось яростью. — Убейте её! — крикнул он. Но было поздно. Морган рванула вперёд. Двое охранников бросились наперерез — она ушла от них, используя скорость, которую давали новые способности. В голове всё просчитывалось мгновенно: траектории, расстояния, время. Она почти добежала до самолёта нужно было только бросить гранату. Удар в затылок. Темнота. Очнулась она связанной. Руки стянуты пластиковыми хомутами за спиной, ноги тоже. Вокруг — гул турбин, вибрация. Самолёт набирал высоту. Морган лежала в грузовом отсеке. Вокруг — коробки, ящики, контейнеры. Всё, что Исаак успел забрать. Результат многих лет работы. Напротив сидели двое. Огромные, молчаливые, с каменными лицами. Телохранители. Рядом стоял Итан. В руках он вертел небольшую гранату — перебрасывал из ладони в ладонь, словно играя. Морган смотрела на гранату. Если дотянуться… если успеть… — Очнулась, — Итан заметил её взгляд. — Не смотри так. Не дотянешься. — Итан… — голос сел, пришлось кашлянуть. -зачем ты это делаешь? — Затем, что это правильно. — Правильно? — Морган попыталась сесть ровнее. — Мы делали проект, чтобы спасать жизни. Помнишь? Медицинское оборудование. Регенерация. Чтобы люди не умирали. — Это была твоя цель, — спокойно ответил Итан. — Не моя. — А чья? Твоего деда? Он просто хочет власти,. Он использует тебя. — Он дал мне смысл. — Итан перестал играть с гранатой, сжал её в кулаке. — Знаешь, каково это — всю жизнь быть в тени? Дед всегда был гением, а я просто… внук. Помощник. Никто. А теперь я часть чего-то великого. — Великого? — Морган не верила своим ушам. — Вы создаёте оружие. Вы убиваете людей. — Мы двигаем науку вперёд. Жертвы неизбежны. Голос Исаака раздался из кабины: — Заткнись, Морган. Ты ничего не понимаешь. Он вышел в грузовой отсек, в сопровождении ещё двоих учёных. Подошёл ближе, остановился, глядя на неё сверху вниз. — Ты могла быть великой. Ты была великой. Но ты выбрала их. Снова. — Ты чудовище, — выплюнула Морган. — Мстители знают, где мы. Они уже летят сюда. Исаак усмехнулся: — Мстители? Они даже не знают, в какой стороне тебя искать. Твой сигнал SOS? До Башни он не дошёл. Морган похолодела. Неужели всё зря? — Убить её, — сказал Исаак телохранителям. — Мстителям нужна их драгоценная девочка? Получат труп. Телохранители поднялись, доставая пистолеты. И в этот момент Морган рванула руками. Пластик затрещал, но выдержал. Однако движения хватило, чтобы сбить равновесие одного из охранников. Он пошатнулся, выронил пистолет. — Прикончите её! — заорал Исаак. Задний борт самолёта начал открываться. Ветер ворвался внутрь, закрутил бумаги, сбил с ног учёных. Все прижались к стенам. Морган извернулась, ударила ногами второго охранника. Пистолет покатился по полу, вылетел наружу, исчез в пустоте. — Нас засекли! — крикнул кто-то из кабины. — Нужно подниматься выше! Самолёт резко накренился. Коробки, закреплённые как следует, стояли на месте. Морган покатилась вместе с телохранителями, к открытому борту. Она успела ухватиться за край. Внизу — облака. Далеко-далеко земля. Итан был выше, успел за что-то зацепиться. Самолёт медленно выравнивался, но всё ещё держал крен. Исаак вытащил пистолет. Направил на Морган. — С меня хватит. — Стой! — крикнул Итан. — Я сам. Он отпустил опору, скользнул вниз. Оказался рядом с Морган. — Прощай, Морган И бросил в неё… мешок. Тяжёлый, плотный. Ударил в плечо, но она успела схватить его свободной рукой. Два выстрела прогрохотали в тесноте отсека. Пули вошли в руку которой она держалась из последних сил. Острая боль, кровь,. — Всё кончено, — крикнул Итан деду, не глядя на него. — Она упала. Она летела вниз, и ветер бил в лицо, и боль в руке была невыносимой, но мозг работал чётко. Мешок. Мешок? Парашют. Это был парашют. Морган рванула застёжки, нащупала лямки, кое-как надела на себя. Рука не слушалась, но адреналин творил чудеса. Земля приближалась. Быстро. Слишком быстро. Она дёрнула кольцо. Купол раскрылся, дёрнув её вверх. Боль пронзила простреленную руку, но она была жива. Жива! Сознание померкло. Очнулась она в белой палате. Солнце светило в окно, пахло лекарствами и чистотой. Голова гудела, рука ныла, перевязанная бинтами. Рядом, на стуле, спал Стив. Он выглядел ужасно. Осунувшийся, небритый, с красными от слёз глазами. Она никогда не видела его таким. Капитан Америка всегда был собран, подтянут, невозмутим. А сейчас — просто измученный отец, который боялся потерять дочь. — Папа, — позвала Морган. Голос сел, пришлось кашлянуть. — Папа. Стив открыл глаза мгновенно. Посмотрел на неё — и лицо его осветилось такой радостью, что у Морган защипало в носу. — Морган… — он рванулся к ней, обнял, прижал к себе. — Девочка моя… жива… слава богу… — Папа, прости меня, — Морган разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. — Я во всём виновата. Если бы не я… если бы я не пошла к ним… не слушала его… не помогала… — Тише, тише, — Стив гладил её по голове, как в детстве. — Всё позади. Ты здесь. Ты жива. Это главное. — Я чуть не убила тебя. — Но не убила. Ты спасла меня. Дверь открылась, впуская остальных. Тони, Наташа, Брюс, Сэм, Клинт — все ввалились в палату, галдя, перебивая друг друга. — Жива, чертовка, — Тони улыбался во весь рот. — А я уж думал, придётся новую дочку искать. — Тони! — одёрнула Наташа, но сама улыбалась. — Молодец, Морган, — сказал Брюс тепло. — Ты справилась. — Горжусь тобой, — добавил Сэм. Морган смотрела на них и не верила. Они не злятся? Не винят её? — Но… Исаак… он ушёл? — спросила она. — Вы поймали его? Тони и Наташа переглянулись. — Ушёл? — переспросил Тони. — Милая, самолёт взорвался. Все, кто был на борту — погибли. — Мы думали, это ты, — добавила Наташа тихо. — Кинула гранату и спрыгнула с парашютом. Морган замерла. Итан. — Итан, — выдохнула она. — Это он. Он бросил мне парашют. И потом… взрыв… Она не договорила. Слезы снова потекли по щекам. — Он спас меня. Он погиб, но спас меня. Через три дня её выписали. Рука ещё ныла, пулевое ранение заживало медленно, но Морган была счастлива просто выйти на солнце, вдохнуть свежий воздух, увидеть небо. Она рассказала Мстителям всё. Про лабораторию, про сыворотку, про свои способности, про планы Исаака. Про Итана — каким он был на самом деле и каким стал в конце. Империю Корда накрыли. Десятки лабораторий по всей стране, подпольные фабрики наркотиков, незаконные эксперименты на животных и людях — всё это оказалось связано с ним. Пресса писала о «величайшем разоблачении десятилетия». Мстители снова были в центре внимания. Но Морган это уже не волновало. Брюс долго исследовал её, пытаясь понять, что сделала сыворотка. Успокоительное, которым Исаак пичкал её, могло навредить — он предупредил об этом строго. — Тебе нужно учиться жить с этим, — сказал он. — Твой мозг теперь работает иначе. Но его можно контролировать. Он разработал систему «заземления» — простые упражнения, помогающие разгрузить сознание, когда информации становится слишком много. И дал ей маленькую пластиковую игрушку с рельефной поверхностью, усеянную пупырышками. — Когда чувствуешь перегрузку — трогай её, — объяснил Брюс. — Сосредоточься на тактильных ощущениях. Это вернёт тебя в реальность. Морган спрятала игрушку в сумку. Она всегда будет носить её с собой. Часть девятая. Лето Наступило лето. Тёплое, солнечное, пахнущее травой и мороженым. Лето, которого Морган ждала, сама не зная об этом. Она закончила школу. Проект по биологии, который начинала с Итаном, пришлось доделывать одной. Это было трудно — каждый лист напоминал о нём. Но она справилась. Учительница сказала, что работа тянет на публикацию в научном журнале. Морган думала, что будет чувствовать пустоту. Но пустоты не было. Было лето. Кассандра приезжала каждый день. Они гуляли по городу, ели мороженое в парке, валялись на траве, болтали обо всём и ни о чём. Кассандра не задавала лишних вопросов — просто была рядом. И этого было достаточно. — Ты как? — спросила она однажды, когда они лежали на одеяле в Центральном парке, глядя в небо. — Хорошо, — ответила Морган. — Правда хорошо. — А он? — Кассандра не назвала имени, но Морган поняла. — Я думаю о нём. Иногда. Но не с болью. С… не знаю. С благодарностью, наверное. Он мог убить меня. Он выбрал другое. — Может, он любил тебя. По-своему. Морган промолчала. Может быть. А может, Итан просто устал быть пешкой в чужой игре. Она никогда не узнает. Со Стивом они проводили много времени. Он взял отпуск — впервые за многие годы. Они жарили барбекю во дворе, смотрели старые фильмы, играли в настольные игры. Иногда просто сидели на крыльце, пили лимонад и молчали. Они не говорили о том, что случилось. Не говорили о вине, о прощении, о боли. Просто были вместе. И это было лучше всяких слов. Как-то вечером, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжевый, Стив сказал: — Я никому не рассказал. О том, что было в лаборатории. Морган посмотрела на него: — Почему? — Потому что это не моя история. И не их. Это наша. И если ты не хочешь, чтобы кто-то знал — никто не узнает. Она долго молчала. Потом сказала: — Спасибо. — Не за что. — Нет, за что. За всё. Он улыбнулся той самой улыбкой, которую она помнила с детства. Тёплой, родной, настоящей. — Ты простила меня? — А ты меня? Они посмотрели друг на друга. И оба знали ответ. Эпилог. Рождество Зима выдалась снежной. Башня Мстителей сияла огнями — Тони в этом году расстарался. Гирлянды обвивали каждый угол, огромная ёлка в гостиной доставала почти до потолка, а на кухне пахло имбирным печеньем и корицей. Морган приехала на каникулы из Стэнфорда. Учёба давалась легко — её мозг справлялся с нагрузками играючи. Но она всё равно носила в кармане ту самую игрушку, на всякий случай. — Морган! — Кассандра бросилась ей на шею, едва она переступила порог. — Я с ума сошла без тебя! — Я тоже, — рассмеялась Морган. В гостиной было шумно. Тони и Пеппер украшали ёлку, при этом постоянно споря, куда вешать ту или иную игрушку. Наташа и Клинт обсуждали последние новости. Брюс читал книгу у камина, рядом с ним дремал Сэм. Скотт показывал фокусы с уменьшением детям Клинта, которые визжали от восторга. Стив сидел в кресле, грел в руках кружку с чаем и смотрел на всё это с лёгкой улыбкой. Морган подошла, села на подлокотник, обняла его за плечи. — Скучала? — спросил он. — Очень. — Я тоже. — Эй, вы двое! — крикнул Тони. — Хватит там обниматься, идите сюда! Нам нужен четвёртый для спора! — Какого спора? — спросила Морган. — Пеппер считает, что звезда на ёлку должна быть золотой. Я говорю — красной, как моя броня. Кто прав? — Ты, конечно, — улыбнулась Морган. — Слышала, дорогая? Ребёнок говорит, что я прав! — Ребёнок просто хочет, чтобы ты заткнулся, — парировала Пеппер, но глаза её смеялись. Морган подошла к ёлке, взяла звезду. Красную. Подмигнула Тони. — Только потому, что ты мне нравишься, — сказала она. — Всем нравится Тони, — фыркнула Пеппер. — Загадка века. Они рассмеялись. Морган посмотрела на всех. На Стива, который тихо радовался в своём кресле. На Наташу, которая подмигнула ей из-за карт. На Брюса, который отложил книгу и улыбался. На эту странную, шумную, безумную семью. И вдруг поняла. Она дома. По-настоящему. — С Рождеством, — сказала она тихо, так, чтобы никто не слышал. Но Стив услышал. Он поднял голову, встретился с ней взглядом и ответил: — С Рождеством, дочка.