***
Икс не объявил официального расследования. Он позволил делу о смерти «неизвестного омеги» тихо закрыться. Заказчик — тот самый альфа из Совета — вскоре оказался втянут в финансовый скандал и лишился влияния. Политическая партия Икса укрепила позиции. Внешне всё шло идеально. Он выступал на площадях. Его красная склера горела под светом прожекторов. Прозрачный зелёный торс мерцал в камерах. Речь стала твёрже, движения — вывереннее. Люди видели в нём лидера. Никто не видел, как по вечерам он задерживается в своём кабинете, сидя в тишине. Он ловил себя на том, что прислушивается. Глупо. Будто ожидал услышать тихий шорох щупалец по бетонному полу. Или сухую, сдержанную насмешку. Иногда ему казалось, что он чувствует знакомый запах — ночной, холодный, с ноткой металла. Но это была память. Он вспоминал взгляд Азура — прямой, не подчинённый. Вспоминал, как тот задавал вопросы, на которые никто не решался. Ты правда хочешь изменить закон? С тех пор Икс стал осторожнее в формулировках. Он переписывал проекты, добавлял пункты о защите омег, о равном доступе к образованию. Не ради рейтинга. Ради того, чтобы однажды, если Азур всё же жив… он мог бы сказать: это не было ложью. Иногда он злился. На себя — за то, что не удержал. На Азура — за то, что тот не доверился. На мир — за то, что их встреча началась с прицела. Он мог бы приказать найти его. Мог бы подключить ресурсы, частные сети, старые связи в теневом секторе. Но не сделал этого. Если Азур подделал смерть, значит, он хотел свободы. Икс понимал цену клетки. Он не станет для него новой.***
Годы в политике идут быстро. Рейтинги растут. Враги исчезают. Законы меняются медленно, но меняются. Икс всё чаще ловит себя на мысли, что смотрит на крыши зданий, когда выступает на открытых площадях. Привычка. Или надежда. Красный шарф развевается на ветру. Белые волосы собраны в высокий хвост. Его фигура — символ новой эпохи Нимборы. А где-то, возможно, в другом городе, высокий омега с чёрной кожей и фиолетовыми глазами живёт под чужим именем. Свободный. Эта мысль причиняет боль — и приносит странное утешение. Икс продолжает жить. Работать. Строить реформы. Улыбаться в камеру. Но иногда, в самые тихие ночи, когда в кабинете гаснет свет, он позволяет себе признать: Он скучает. Не по врагу. Не по пленнику. По человеку, который смотрел на него не как на альфу, не как на политика — а как на цель. И, возможно, как на равного.Конец...?