Катарина в стране кошмаров

Прошла уже целая седмица с тех пор, как Катарина попала в ловушку нового измерения. Ну, или как говорят в ее мире — неделя. Но тут язык, хоть и был похож на ее родной, все же больше отдавал стариной. Сначала Кэт показалось, что она попала во временную петлю, однако, вспомнив уроки истории, к ней пришло осознание — что такой цивилизации в ее мире не существовало. Нет, Вестерос уровнем своего развития чем-то напоминал раннее средневековье и эпоху феодализма, в этом не было сомнений, но ни в одной стране мира не было ни королей Таргариенов, ни Узкого моря, ни Браавоса — ничего. А когда ей мельком удалось взглянуть на карты, стоявшие на столе Дейрона, страх тисками сжимал ее горло. Она практически теряла сознание от отчаяния, потому что очертания их континентов вообще не имели ничего общего с привычным миром Кэт. Смирившись с тем, что это не временное странствие, она пришла к выводу, что ее просто перекинуло в другое измерение. «Должен быть выход! Какой-то портал! Что-нибудь!» — постоянно проносилось у нее в голове, но адаптация в новой реальности была настолько ошеломляюще сложной, что Катарина просто не понимала за что ухватиться. А если сверху добавить состояние шока и полной деморализации, Кэт всерьез начинала верить в то, что со дня на день у нее могла начать развиваться затяжная депрессия. Попав в Вестерос, ей пришлось попрощаться не только с привычным ей укладом жизни, но и с простыми вещами, которые здесь становились недоступными. И ведь речь шла не о каких-то технических гаджетах или быстром питании — речь шла о важных гуманистических достижениях ее цивилизации. Например, в ее мире каждый человек рождается свободным. Его свобода неприкосновенна. Никто не имеет права отбирать ее у Кэт. Тут же прав тот, кто сильнее. Она утратила право на свободу просто попав в пресловутое рабство к Дейрону. Кстати о Дейроне, как же он ей досаждал, одним своим видом. Заноза в заднице — не иначе! Так думала Кэт, когда он раздавал ей бесполезные приказы, словно та была его прислугой. Она все никак не могла смириться с тем, что в этом мире феминизма еще не существовало. А Кэт так хотелось снести улыбку с самодовольного пряника Дейрона, когда тот то и дело подкалывал ее. На самом деле, Катарина стала для него чем-то вроде личной пленницы-прислуги-гостьи. Иными словами она не могла описать своего положения. Он верил, как ей казалось, что она не низкого происхождения, следовательно прям совсем эксплуатировать ее как служанку низкого сословия он не решался. Но все же она была пленницей, и не воспользоваться такой удачей, как заставить леди из Браавоса подавать тебе вино, для Дейрона было кощунством. Характер его она еще не распознала. Уж больно переменчивым тот был. Иногда он был мягок, а в некоторые моменты, когда он выходил из себя, у нее кровь стыла в жилах. Такие качели здорово пошатнули уверенность Кэт. Разве может быть ее положение еще более унизительным? Потеряв связь с реальностью Кэт могла грубить или язвить людям, но Дейрону не осмеливалась она дерзить часто. Однако даже то, что Кэт предпринимала попытки его осадить, уже было чем-то революционным. Прежде никто не смел ему высказывать недовольство. К концу седмицы Катарина возненавидела Дейрона всеми фибрами своей души, но некая часть ее оставалась все же благодарна ему за то, что он не посягал на ее девичество. Сама идея казалась Кэт настолько абсурдной! С ума сойти! Из всех миров ее отправили в тот, где ей надо благодарить мужчину за то, что он хотя бы ее не насилует! Она дала себе слово, что когда вернется домой — будет благодарна за каждый день проведенный в цивилизации. Однако с каждым днем ее надежды вернуться в Нью-Йорк разбивались как волны о скалы. В шатре Дейрона была прислуга, которая занималась исключительно Катариной. Ей набирали ванну, мыли, причесывали, стирали ее одежду, подавали еду. Ей совершенно не нужно было заниматься собой. Эта странная щедрость, скинутая на нее с барского плеча также настораживала Кэт, потому что она чувствовала себя свиньей перед забоем. Однако, когда Дейрону становилось скучно, он перекладывал часть обязанностей своих слуг на Кэт. Ей приходилось подавать ему еду, мыть его, зачитывать отрывки из книг, и делать прочую мелочевку, которая дико бесила девушку. По правде говоря, Дейрон выбрал не самые сложные виды деятельности, но его забавляло то, что Катарину это выводило из себя. Толика веселья в этом была, для него, естественно. В любом случае, он не хотел как-то повредить товар, который планировал подарить королю, но не воспользоваться удовольствием почувствовать как твою спину после сложного дня потирает такая красивая леди он не мог. В конце концов Блэкфайр был мужчиной. Положение Дейрона стало слишком шатким благодаря безалаберному, эгоистичному поступку Деймона. «Ну какой же дуралей!» — постоянно повторял он про себя. Восстать против государственной машины не имея ни одного дракона в загашнике — слабоумие и отвага. И хоть он присягнул королю на верность еще в самом начале восстания, положение его было все еще шатким. Дейрону предстояло вернуться через все королевство вместе с регулярной армией и войти в Королевскую гавань. По пути необходимо было восстановить централизованную власть и подавить оставшиеся очаги мятежа. Их оставалось не много, но он буквально делал работу короля от его имени. Одним Семерым известно, как долго продлится путь в Красный замок. И только лишь после этого — если его величество сочтет нужным признать его своим родственником и не убивать за грехи брата — возможно у него получится дожить остаток лет в спокойствии. А браавосийская «ведьма» была бы прекрасным дополнением, словно вишенка на сладком пирожном. Сюрприз, от которого любой мужчина, у кого еще стоит член, не откажется. Дейрон и сам посматривал иногда на Кэт, уж больно она была хороша собой. Он еле сдерживал себя, чтобы не воспользоваться правом первой ночи. Это ведь он ее нашел! А король о ней не знает и не будет проверять ее на девичество. Зачем ему это? У него уже есть жена. А Катарина скорее всего попадет в список наложниц. Но что-то в Кэт было очень странным. Вся эта чушь которую она несла про другой мир, про Нью-Йорк (да он и названия такого не знает) и эта ее одежда — все это настораживало. Дейрон сначала подумал, что она придумывала на ходу, ведь внешне она вполне походила на девушек из Эссоса, у нее была некая стать, присущая дамам не бедным, она умела читать и писать, разбиралась во многих вещах, откуда-то знала о Браавосе и назвалась именитым родом Хгааров, но турмалиновые глаза выдавали и колдовскую натуру. Катарина Хгаар не имела сходства ни с чем, с чем прежде ему доводилось сталкиваться. Дело было даже не во внешности или одежде в которой ее нашли — она в целом сама по себе была «иная». Этого не придумаешь и роль не сыграешь. Это или есть или этого нет. Часто даже он замечал, что она была настолько «иная», что ей приходилось притворяться обыкновенной. А играть роли она умела плохо, но из страха пыталась. А иногда она такие чудные слова и речевые обороты выдавала — что Дейрон почти верил в то, что Катарина пришелец с другого мира. Но какой был резон в этих размышлениях, если она сейчас тут, под его полной властью и он был вправе разменять ее на расположение короля или сам использовать? Их мир жил лишь одним законом — законом силы, которым Дейрон умел пользоваться безупречно. *** Кэт сидела в абсолютной тишине. Лишь потрескивания угольков в специальной ямке посреди шатра время от времени отвлекали ее, но тревожные мысли повисли на шее тяжелым якорем и не отпускали. Слезы стекали по фарфорово-белым щекам. Глаза раскраснелись, носик распух и легкий румянец пощипывал милое личико, которое из-за лишней влаги распухло и стало по-детски милым. Катарина, которая обычно имела стервозно-опасный взгляд кошки — сейчас была уязвимой. Стадия отрицания прошла и сейчас началась стадия принятия. Она начала осознавать, что ей никогда не вернуться домой. Катарина лежала на ковре и глядела на жар пульсирующий в раскаленном угле. Он напоминал Кэт ее горячее сердце, которое сейчас также разрывалось на части. Это занятие так увлекло ее, что она не услышала шагов Дейрона. Дейрон направился к небольшому столу с чашей для мытья, отдавая Кэт приказ подавать кувшин. Он думал, что она услышала его. — Подай кувшин. — повторил он. — Ты глухая? — Кэт. — ответила она. — Что? — У меня имя есть. Меня. Зовут. Кэт. — безразлично отчеканил она. — Это ведь так просто. Одно слово. Три буквы. — Кэт, — с удивлением произнес он, — не соизволишь ли поднять свой зад и подать своему лорду кувшин!!! — проорал Дейрон. — Ты не мой лорд, ты не мой хозяин, сам себе кувшин подай, я не твоя рабыня. — спокойно ответила она. Кэт лежала так, словно с минуты на минуту испарится или превратится в птицу и улетит. Абсолютное безразличие и меланхолия смешались на ее лице. Спустя мгновение она стерла остатки слез, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее уязвимой. Слезы — слишком интимная часть жизни. Плакать можно лишь при тех, кого любишь и кому доверяешь. — Ты ведь понимаешь, что играешь с огнем? — спросил он медленно настигая ее. — Понимаешь, что я могу сделать с тобой? — Валяй. — безразлично выкинула она. — Я не боюсь тебя. — А стоило бы! — сказал он, схватив Кэт за волосы. — У тебя есть две минуты на раздумья. Дважды повторять не буду! На этих словах он отбросил Кэт и вернулся к чаше. Терпение Дейрона догорало также, как и угли в яме. Катарина продолжала лежать не пошевелив и пальцем. — Сколько мне еще ждать, Кэт? — спросил он, стискивая зубы. Но то, что он услышал после, повергло его в шок. Прежде Блэкфайр никогда еще не получал такого ответа от женщины. — Попроси как подобает. — Что? — грозно переспросил он. — Ты оглох? Кэт повернулась к нему и на лице ее застыло выражение язвительного недоумения. — В чем твоя проблема? Или в Вестеросе отсутствует обычная вежливость? У тебя язык отсохнет, если ты скажешь: Катарина, не могла бы ты помочь мне? Будь добра, поднеси пожалуйста кувшин. И лишь спустя мгновения до Кэт начала доходить абсурдность ее поступка. Она ведь не дома и законом от мужчины не защищена. Дейрон может буквально разорвать ее на части за дерзость и ничегошеньки ему не будет. Молчание повисло в шатре и напряжение было таким твердым, что его можно было резать ножом. — Катарина, не могла бы ты помочь мне? Будь добра, поднеси пожалуйста кувшин. — произнес Дейрон, не без иронии, передразнивая ее. Она решила не продолжать спорить с ним. Для первого раза будет достаточно. Остальное потом, дрессировать мужчину надо постепенно, маленькими шагами. По крайней мере, так ей всегда говорила Джейн. А у нее опыта в дрессуре было предостаточно. Нет, Кэт не собиралась делать из Дейрона ручного пса, да и навряд ли такое возможно. Но уважать себя как женщину, неважно какого сословия и происхождения, а просто как женщину по факту существования — она его заставит. Кэт не любила строить из себя жалкую. Жалким видом никого не удивишь. А вот стойкость часто вызывает восхищение. Взяв в руки увесистый кувшин с водой она направилась к нему. Дейрон с интересом наблюдал за ней. Его привлекало каждое движение, каждый взгляд. Когда Катарина настигла его, он молча продолжал сверлить ее взглядом. Кэт опустила глаза в пол, потому что не хотела сейчас еще и в гляделки играть. Ей и без этого было непросто. — Мы уже можем начать? — безразлично спросила она. — Или барин изволит ждать? — Ты дрожишь, как олененок оставшийся без матери, тебе страшно, а все равно вступаешь в распри со мной? Знаешь, что я могу переломить твою нежную шейку одной рукой, и не собираешься отступать. Зачем ты воюешь со мной, Кэт? — Мы можем начать? — повторила она, горделиво смотря в сторону. Дейрон снял рубашку. Широкая грудь была покрыта капельками пота. Сегодня они собирали тела солдат, чтобы отдать им почести и отправить в последний путь. Дейрон лично помогал солдатам рыть огромные ямы, которые использовали для обряда сожжения тел. В перерывах между депрессивными эпизодами Кэт выходила из шатра, чтобы уж совсем не сходить с ума и наблюдала сию картину воочию. — Дерзай. — безразлично промолвил Дейрон вырывая ее из раздумий. Эту игру могут играть двое. Кэт пролила тонкую струйку на огрубевшие руки, которые были покрыты сажей и маленькими шрамами различных диаметров. Надо отдать должное, мужчины здесь, независимо от положения, были приучены к тяжелому труду. Ну, по крайней мене в сравнении с парнями из Нью-Йорка, которые ничего тяжелее телефона в руках не держали. — Теперь спину. — он вновь вырвал ее из раздумий. Дейрон нагнулся и твердые мускулы прокатились по рельефной спине. Кэт принялась поливать его шею, спуская кувшин ниже. Вдвоем они быстро управились и как только последние капли воды брызнули по его торсу, он выпрямил спину: — Неси ночную сорочку. — Воды мало, вам нужна ванна. — заметила Кэт. — Пойдет, — начал он, — сегодня я остался без ванны. — Почему? — удивилась она сжимая кувшин. — До реки долго идти, служанки и так помогали рыть могилы, с них пожалуй на сегодня хватит. Кэт удивило такое сердобольство, но более всего ее удивило то, что ей то ванну набрали. — Но ведь они мне набрали сегодня ванну. — То была моя, — сказал он, протирая сорочкой остатки влаги с торса. — Но я решил уступить ее тебе. Обычная вежливость. — отчеканил он, припоминая ей ее обвинения. Кэт вдруг стало не по себе, легкий румянец покрыл ее щеки. Ей стало стыдно за свое поведение и капризы. — Зачем лорду-командующему уступать свою ванну незнакомке? — вновь принялась она за старое. Она просто не хотела признавать, что у Дейрона есть рыцарские черты характера. —В следующий раз прикажу не подавать тебе ванну, так будет лучше? — раздраженно спросил он. — Нет, правда! Зачем уступил мне?! — Я так и не понял откуда ты Кэт, но в наших краях мужчины иногда делают красивые жесты для дамы. Да и в конце концов, пусть лучше пахнет фиалками от тебя. Мне достаточно одного кувшина. Катарине стало стыдно. Впервые за неделю она вышла из позиции жертвы и перестала быть колючкой с Дейроном. — Прости. — Что? Мне послышалось? Не уж-то папоротник остролистник превращается в прекрасную магнолию? Но он не услышал ответа на свой вопрос. Кэт поставила кувшин на место и направилась к своей кровати. — Что, на этом все? Неужели бравый рыцарь не заслуживает поцелуя от прекрасной леди? — начал дразнить Дейрон. — Я не леди! — отчеканила Кэт и легла, повернувшись спиной к нему. — Что опять не так? — протянул он. — Если ты такой рыцарь в доспехах, то не удерживал бы меня силой. Вся твоя «доброта» временна и дана мне только потому, что продав меня королю ты получишь больше выгоды. Всего лишь натираешь товар салфеткой, чтобы продать подороже. — Даже спорить с тобой не буду. — Дейрон пришел в ярость. Надо же, он с ней по-доброму, а она рубит правду матку! — Я кажется не разрешал тебе ложиться. Поди сюда и разомни мне ступни. Тяжелый вздох Катарины был настолько громким, что его наверняка было слышно даже за Узким морем. — Чего еще пожелаете сир? — просвистела она сквозь стиснутые зубы. — Тащи сюда свой тощий зад и работай. Не можешь благодарить за хорошее отношение — значит будешь отрабатывать каждую крошку моего расположения! Кэт опять разозлила его. Они с Дейроном всю седмицу грызутся как кошка с собакой, и дело было не столько в столкновении миров, сколько в том, что Кэт не любила льстить и не боялась говорить правды. Она не юлила и не заискивала перед ним, потому что не была очарована Дейроном. Его это естественно удивляло, так как обычно женщины выстраивались в очередь, когда Блэкфайр был в их поле зрения. Дейрон лежал распластавшись на своей большой кровати. Голый торс поблескивал в отражении бликов свечей. На нем все еще были штаны и сапоги. — Сними с меня сапоги. — приказал он. — За что мне эти унижения! — пробубнела Кэт, не скрывая своего недовольства. — Катерина Хгаар! Разве в Браавосе юные леди всегда ходят такими грозными? — начал он, не скрывая самодовольную улыбку. Как ему нравилось доводить Кэт, что коту сметана! — Катарина Грэм! Меня зовут Катарина Грэм! И я из Нью-Йорка! — Хватит Кэт, ты уже седмицу несешь небылицы! Не существует никакого «Ноерка» или как там его? — Меня зовут… — начала она. Вдруг Дейрон резко привстал и схватил ее за руку. Он притянул ее к себе так, что ее лицо находилось в опасной близости к нему. — Тебя зовут Катарина Хгаар и ты из Браавоса. Катарины Грэм больше нет. Мне ты можешь промывать мозги, я уже привык, но если ты будешь трепаться об этом в лагере, то живой до Королевской гавани вряд ли дойдешь. Мне плевать кто ты и откуда ты, хоть из преисподней приди, главное чтобы король клюнул. Он отпустил ее и вновь прилег. Кэт принялась стягивать сапоги. Избавившись от них, она села у края кровати и взялась за ступню. — Это все? Только сапоги? — спросил он. Дейрон не смотрел на нее но мог поклясться, что она закатила свои прекрасные турмалиновые глаза. Испустив тяжелый вздох, Кэт поползла на коленях вверх по кровати. Она принялась развязывать шнуровку на штанах Дейрона. — У тебя ловкие пальцы. — начал он. Кэт опять закатила глаза. Интересно, перестанут ли мужчины хоть когда-нибудь вызывать у нее рвотные порывы? Кэт закончила со шнуровкой и отвернулась. — Стяни их с меня. Она направила на него свои глаза, полные ненависти. Дейрон мог поклясться Семерыми, что если бы взглядом можно было испепелять, то он бы превратился в угли. — Не надо строить из себя недотрогу. Ты может быть и девственница, но явно видела не один член. Кэт даже отвечать не стала. Она грубо взялась за штанину и одним резким движением оголила пах Блекфайра. Его член высвободился и подпрыгнул словно пружина. Он был внушительных размеров и наверняка увесистым. Небольшая светлая растительность уходила вниз к мошонке. Кэт не могла не признать, что это было красивое зрелище. Дейрону повезло не только с внешностью и строением тела, но и с детородным органом. Но долго засматриваться желания у нее не было. В конце концов это не первый и не последний член в ее жизни. — Ты нисколько не впечатлена? — Видала и побольше. — слукавила Кэт. — Естественно. — слукавил Дейрон. Он наблюда за тем как она полностью стянула с него штаны и принялась складывать их. Весь ее вид говорил об абсолютном безразличии. Как вдруг из кармана выпал небольшой мешочек и приковал к себе взгляд Кэт. Она закрыла глаза и принялась вдыхать его запах, будто бы вспоминала и чем-то очень ценном. — Быть того не может! — воскликнула она, начиная судорожно развязывать мешочек. — У вас есть сигареты? — Сига… что? — удивлено спросил он. — Табак! Табак! — радостно воскликнула она. — Он растет у вас! Я убить готова за одну затяжку! Вообще Кэт не имела зависимости от табака и не была заядлой курильщицей, но почувствовав знакомый запах, ей так захотелось хоть на миг закрыть глаза и отдаться минутной слабости. — Как вы его раскуриваете?! — спросила она с горящими глазами. Дейрон внимательно наблюдал за ней. Каждая реакция, каждый дрогнувший мускул на лице Кэт вызывал у него искренний интерес. Она действительно была уникальной иноземной игрушкой от которой будет в восторге его теска сидящий в Красном замке. — Возьми со стола мою трубку и одну свечу. — сказал он не сводя с нее взгляд. Надо же, Кэт может быть послушной, когда хочет. В этот раз дважды повторять не пришлось. Она тотчас же вскочила и побежала к столу. Ее красивое тело просвечивало сквозь тонкую муслиновую сорочку. Дейрону нравилось, как она переваливалась с ноги на ногу, непроизвольно виляя сочными бедрами. Мысли о теле Катарины заставляли член твердеть, но он даже не задумался о том, чтобы прикрыться покрывалом. Кэт прибежала устроившись рядом. Жадно вцепившись за табак она принялась забивать трубку, но у нее плохо получалось. — Гадство, ну как же вы это забиваете! — начала нервничать она. — Нужна помощь? — Да. — широкая улыбка обрамила ее лицо. — Давай, сделай это, пожалуйста. — Попроси как подобает. — Дейрон припомнил ей ее же слова. Красивая улыбка тут же покинула ее лицо и оно скислилось словно молоко на солнце. — Что? — Нужна моя помощь — поработай для этого. Глаза Кэт медленно спустились к его паху. — Неужели ты заставишь меня так унижаться? — спросила Кэт скорбным голосом. «Я не буду плакать! Я не буду плакать! Я не буду плакать!» — повторяла она про себя. — Семеро! Кэт! Совсем спятила? Я не заставлю тебя сосать взамен за курительную смесь! Такого ты обо мне мнения? — Ты всего лишь мужчина. — Вот именно, я мужчина, а не ублюдок. Со временем ты поймешь это. Но, как и любой мужчина, не откажусь от поцелуя. — сказал он, указывая пальцем на губы. — Нет, ни за что! — насуплась Кэт скрестив руки. — Ну как знаешь… — начал Дейрон, засовывая трубку под подушку. Кейт долю секунды колебалась. Ей так хотелось почувствовать себя в своей стихии, хоть на одно мгновение. — Ладно! Стой! Поцелую, в щеку. — В обе! — принялся торговаться он. — Твоя взяла. Кэт нагнулась, но сильные руки Блэкфайра подхватили ее и усадили у себя между ног. — Не ерзай, так будет удобнее. — сказал он, сцепив свои руки под затылком и обнажая свой широкий торс. Кэт не строила из себя недотрогу. Долго ее уговаривать не пришлось. Она быстро оставила невесомый поцелуй на правой щеке а затем принялась за левую. Закончив нехитрое дело она выпрямилась и почувствовала как ей в ягодицы упирается что-то твердое. Поняв свое положение ей еще больше хотелось покончить с театром абсурда. — Может уже сделаешь что-нибудь? — раздраженно спросила она. — Одно мгновение, красавица, не каждый день леди просят приготовить им курительную трубку. — Я не ле… — Я уже слышал. — перебил ее Дейрон. Кэт слезла с него и села на колени рядом. Она наблюдала за ловкостью его рук словно тот делал что-то невесть какое важное. Но ей всего лишь хотелось запомнить алгоритм действий, чтобы потом не приходилось просить его. Забив трубку Дейрон поднес к ней свечу и поджег табачок. Он взял трубку в рот, чтобы раскурить ее для Кэт, и закончив самую неприятную работу, передал устройство Кэт, чтобы там могла насладиться плодами его трудов. Кэт взяла в рот трубочку и сделала первую затяжку. Вестеросский табак был неплох, но в разы слабее того, что делают в ее мире. — На самом деле мне их посоветовал мейстер из цитадели. Ты называешь это «табак» но у нас это называется листья Вирджинии. — Одно и тоже. — промолвила Катарина ложась рядом. — Зачем тебе прописал его мейстер? — Для сна. Оно помогает уснуть. — Проблемы со сном? — удивленно спросила Кэт, вынув трубку изо рта. Клубы дыма повалили в его сторону. — С недавних пор. — добавил он глядя в ее глаза. — У нас такое мейстер вряд ли пропишет. Чтобы уснуть мы принимаем «снотворное». — Ты опять говоришь странными словами. Не будь ты такой растяпой, то я бы поверил в то, что ты ведьма. — сказал Дейрон, выхватывая у нее трубку и делая затяжку. — Ведьма? Что с вами не так? — спросила Катарина переходя на смех. — Я лишь имею глаза непривычного вам оттенка и меня сразу в ведьмы записали. Если уж на то пошло, у тебя вообще пурпурные очи. Из нас двоих ты больше походишь на пришельца. — Так и есть, Таргариены прибыли в Вестерос из Валирии. Мои предки завоевали семь королевств огнем и кровью и установили власть на этих землях задолго до нашего с тобой появления. — Тогда почему тебя называют Блэкфайр? Ты бастард? Его поражала простота и бесстрашие, с которым Кэт излагала свои мысли. — Во мне крови Таргариенов больше, чем в короле Дейроне сидящем в Красном замке. Мой отец Эйгон Таргариен а мать Дейна Таргариен — я и мой брат Деймон — плоды их тайной связи. Дейрон передал ей трубку и она с радостью продолжила начатое. — Где же твой брат? — спросила Кэт без задней мысли. Дейрон вдруг замер и переменился в лице. Спокойствие сошло на нет и скорбь с сожалением захватили его физиономию. — Погиб. Было еще что-то. Кэт не могла упустить этого. Она медленно приподнялась на локтях, высовываясь трубку изо рта. Молчание повисшее между ними прервал Дейрон. — Я казнил его. — сказал он, сравнявшись с ее лицом. — Так что милая Кэт, может ты и права в те мгновения, когда называешь меня монстром. Дейрон перевалился на другую сторону кровати и закрыв глаза провалился в глубокий сон. На этот раз усталость взяла верх над угрызениями совести. Кэт привстала и отнесла трубку на прежнее место. Она уже не дымила да и желание пропало. Дейрон спал крепко, откинувшись на подушку, и темнота прятала его глаза, оставляя лишь правильный профиль. Лунный отблеск, падавший на его лицо сквозь небольшую дырку в настиле шатра, подчеркивал спокойствие, которое редко можно было увидеть, когда он бодрствовал. Катарине вдруг стало жаль его, несмотря на зверское откровение Блэкфайра. Она вернулась на свою крохотную кровать и растянувшись на ней принялась думать о том, насколько жестоким был этот мир не только к ней, но и к людям живущим здесь. Однако раздумьям Кэт не суждено было продолжиться, так как объятия Морфеи поглотили ее и она провалилась в крепкий сон.