Карта рубашкой вниз

Саске жмурится от боли, шипит, зажимает ладонью окровавленное бедро и пытается подняться с земли, фокусируя внимание на двух дерущихся ниндзя. Вражеский шиноби, последний из, кажется, двадцати, оказавшийся более стойким, чем остальные, применял тайдзюцу среднего уровня на своем противнике, который, к его несчастью, в этом был куда лучше. Наруто устал: сначала парни несколько часов шли без перерыва, потому что Саске настоял на том, что они успеют вернуться в деревню до заката, и Узумаки нехотя подчинился, а теперь этот бой, слишком неравный по количеству и затянувшийся, вымотал из блондина все силы и нервы. Движения Наруто, пусть и уставшего, уверенные, годами отточенные, не хуже, чем у Рока Ли. Может быть, Саске преувеличивает, но в тайне действительно так считает. Он никогда бы не признал факт того, что восхищается своим другом, но тому хватает лишь присутствия Учихи в своей жизни. Ногу снова пронзает болью, и Саске тихо мычит сквозь плотно сжатые губы. До него доносится знакомый голос и слово «расенган» с характерным звуком от чакры и воплем вражеского ниндзя. В мгновение все затихает, даже Наруто не слышно. Брюнет поднимает голову, — в глазах немного плывет, и боль такая же сильная, как раньше, — смотрит на любимую, такую родную спину, которую ни за что в жизни не признал бы такой, шепчет тихо чужое имя. Наруто разворачивается. Его лицо выражает сначала усталость и кроткую удовлетворенность, но в мгновение искажается: — Саске! — он уже рядом, сидит на коленях возле брюнета, без разрешения хватает его сумку, недолго роется в ней и достает бинты, — Как тебя так? Снимай штаны, — Учиха с секунду сидит на месте, незаметно для Наруто, ведь ночь, краснеет, и растегивает молнию на штанах, немного припускает их. Узумаки же не церемонится: резко спускает одежду до колен, наклоняется чуть ниже, чтобы рассмотреть рану, отводит раненую ногу Саске ближе к себе. Второй дергается, как ошпаренный, и Наруто бросает на него короткий непонимающий взгляд. Он достает из чужой аптечки бутылек хлоргексидина, почти полный, и льет на резаную рану на бедре, от чего брюнет шипит и неосознанно хватается за чужую руку, но Узумаки не против: — Потерпи, нужно обеззаразить. — С каких пор ты такой умный? — Саске язвит, но он все еще ужасно смущен, хотя это и скрыто тьмой ночи. Наруто на это хмыкает и поднимает взгляд, ловя чужой, но не находится с ответом и возвращается к обрабатыванию раны, не жалея содержимого бутылька. Учиха прислоняется спиной к дереву, отпускает чужую руку и теперь впивается ногтями в собственные ладони, не роняя ни слова, ни болезненного стона. Наруто откладывает хлоргексидин, немного приподнимает за икру ногу Саске, берет бинт и плотно начинает обматывать им чужое бедро. Брюнет следит за ним внимательно: движения снова, как и всегда, уверенные, хотя Узумаки совершенно точно не медик и вообще вряд ли часто практиковался в оказании медицинской помощи. Саске заворожен, он забывается, пока его друг аккуратно, но на удивление ловко справляется с его раной. Учиха бы и сам с этим разобрался, почему он вообще позволяет Наруто это делать? Нужно остановить его. Но рот не слушается, как и руки. Он продолжает молча наблюдать, как парень завязывает конец бинта на чужом бедре, опуская свои руки на него: — Саске, — голос Узумаки тихий, странный, — Что это? — Учиха опускает голову и краснеет еще сильнее, хотя казалось бы, куда еще больше? Он спешно пытается натянуть штаны, но пальцы словно дубовые. Наруто останавливает его, перехватывая за запястья, — Ответь мне. — Мой член, ты что, слепой? — Саске старается сохранять спокойствие, смотрит прямо в глаза товарища, борется с желанием отвести взгляд: — Нет, я вижу конечно, но почему он встал? Я бы понял, если бы вместо меня была Сакура или еще какая-нибудь девчонка, но ведь.., — он замялся, — Или тебя возбуждают прикосновения к ногам? Это что-то типо эрогенной зон-? — он тут же отлетел к дереву напротив, врезаясь в него спиной, от боли вскрикивая, ругаясь, — Я же просто спросил, какого черта ты снова меня бьешь, эй, Саске! — а Учиху просто трясло изнутри от возбуждения, стыда, отвращения к себе и всей ситуации в целом. Он торопливо, не очень аккуратно натянул штаны, прикрывая стояк рукой, а здоровую ногу сгибая в колене. Наруто молчал какое-то время, так и не дождавшись ответа. Оставшись как всегда в неведении, он сначала оглядел трупы, пересчитал их несколько раз, затем прикинул расстояние до деревни. Ночью лучше не идти, да и Саске нужно дать отдохнуть, раз он теперь травмирован. Учиха в это время вколол себе обезболивающее из собственной аптечки, однако от стояка это избавиться не помогало, особенно, когда в голову лезут разные неприличные мысли: Наруто так осторожно, но властно держит его за ноги, раздвигает их в стороны и целует голень. Это заставляет член брюнета еще сильнее напрячься, а кровь прилить к лицу настолько, что, кажется, даже тень ночи не способна скрыть это. Из размышлений его вырвал знакомый голос: — Эй, Саске? — брюнет поднял глаза, смотря недовольно и с отвращением, — Хочешь подрочить? Я уйду, — Наруто был довольно тихим, его пыл вроде бы улегся. Лицо Учихи едва заметно изменилось с осуждающего на еще более злое, однако слова не выражали тех эмоций, что читались во взгляде: — Нет. Я не хочу, — он поправил свою челку, будто бы это доказывало его отсутствие нужды в мастурбации, и Узумаки на несколько секунд заткнулся. Когда Саске уже собирался с облегчением выдохнуть, блондин снова подал голос: — Хочешь, я тебе подрочу? — Учиха аж поперхнулся, закашлявшись, и Наруто не на шутку испугался, за несколько шагов сокращая дистанцию между ними: — Ты придурок? — брюнет наконец отдышался, глядя на друга, как на идиота, коем Узумаки и был: — Почему сразу придурок? Если у тебя встало на меня, может быть, я могу тебе помочь. — У меня не вставало на тебя, идиот! — Саске даже сорвался на крик. Он отчаянно пытался отстоять свою правду, зная, что это ложь, но почему-то Наруто искренне хотел то ли помочь, то ли довести до остановки сердца от смущения: — Тогда я могу гладить твои ноги. Или что тебя там возбуждает? — Просто, блять, заткнись, Наруто! — они были близко друг к другу, что лишь усугубляло ситуацию. Узумаки и правда замолчал, но от чужого лица не отрывал взгляда. И Саске, как на зло, это возбуждало. Его заводили чужие глаза, серьезные, но при этом доверчивые, открытые, чужое дыхание, ровное и горячее, тело, напряженное, готовое взять и отодрать Учиху, как последнюю шлюху. Нет, последнее Саске добавляет уже от себя: — Тогда просто скажи, что ты хочешь, — он шепчет эти слова, и член брюнета дергается в штанах от такого голоса, а Наруто все замечает, ухмыляется, — Тебе же это нравится. Зачем препираться? — он двигается еще немного ближе, взгляд опускает на чужие губы и снова поднимает, руку кладет на здоровое бедро и сжимает, на что получает сдавленный полустон, чем доволен, — Саске.. — Мне не нравится, — ложь, и Узумаки сжимает ногу сильнее, заставляя Учиху закусить губу: — Ты уверен? — он почти невесомо прикасается губами к чужой шее, и кусает кожу, слыша тихий скулеж. Затем оставляет несколько поцелуев на том же месте и отстраняется, — Тогда мне уйти? — Саске медлит, язык не поворачивается сказать «да», но и «нет» говорить нельзя — признак слабости. Поэтому брюнет молчит, жмется спиной к дереву, отводит взгляд и сглатывает. Наруто ждет еще несколько секунд и наконец сдается, — Тогда дрочи себе сам, — он встает, выглядя немного обиженным, и Учиха смотрит удивленно. Он надеялся, что Узумаки без слов поймет, но этому придурку же нужно все разъяснять, а Саске слишком гордый, чтобы просить. А блондин действительно уходит, причем куда-то в лес, наверное, справить нужду или осмотреться. Саске разочарованно вздыхает, касается пальцами шеи, где Наруто оставил несколько поцелуев, и прикрывает глаза, улыбается, прислушиваясь к звукам. Вокруг только ветер да сверчки. Учиха смотрит в сторону, куда ушел Узумаки, думает недолго и кладет ладонь на бугорок на штанах, кусая губу. Брюнет медленно растегивает ширинку, приспускает штаны снова, все время внимательно наблюдая за местностью, чтобы вовремя засечь возвращение Наруто. Дрочить в присутствие трупов, конечно, так себе затея, но Саске это не особо волнует. Он достает орган из нижнего белья, обхватывает ладонью и ведет вверх-вниз, хочет закрыть глаза, представить, что ему дрочит его «друг» или кем там Учиха его для себя считает, параллельно трахая, грубо, так, что Саске плачет от наслаждения и выстанывает чужое имя, но нельзя. Нельзя расслабиться, нельзя раскрепоститься здесь, когда Узумаки так близко, когда вокруг двадцать трупов вражеских ниндзя и медленно заживающая рана на бедре. Но Учиха плюет на это. В конце концов, Наруто же сам предложил ему подрочить. Он наконец позволяет себе немного пустить ситуацию на самотек, увеличивая темп ладони и откидывая голову назад, насколько позволяет дерево за спиной. Перед глазами отчетливая картина, месяцами, если не годами, не дающая покоя Саске: Наруто, такой грубый, но ласковый одновременно, берет его жестко, властно, втрахивает в кровать, шепчет какие-то пошлости, целует шею, лижет соски и.. ноги. Саске стонет, прикрывая сразу же рот рукой и оглядываясь. Наруто все нет. По-большому, что ли, приспичило. Плевать. Учиха хочет поскорее с этим закончить. Он мычит в кулак, представляя самые развратные позы, унижающие его достоинство. Он так это любит, так любит, когда Узумаки затрагивает его гордость, когда он сильнее, жестче, властнее. Саске кончает куда-то в траву со сдавленным стоном и быстро приводит себя в порядок, осматриваясь в поисках Наруто. Того все не видно. Брюнет ждет около минуты, затем зовет парня по имени. Тот не откликается, и Учиха решает встать, но рана на бедре снова дает о себе знать. Через какое-то время Узумаки все же возвращается.

***

Сакура быстро подлатала ранение Саске, так что через день он уже легко стоял на ногах. Парни не общались между собой, даже не ругались. Харуно тревожно поглядывала на них, спрашивала, что произошло на их совместной миссии, но Наруто отмахивался, говоря, что все в порядке и не о чем переживать, а Учиха просто молча уходил. До него не сразу дошло произошедшее той ночи. Ведь Наруто его целовал и хотел подрочить или, по крайней мере, ласкать чужие ноги. О чем он вообще думал в этот момент? Саске не знал и не хотел знать. Он предпочитал забыть ситуацию, плюнуть на то, как дрочил, представляя именно своего друга, а не, например, ту же Сакуру. И все же, почему Узумаки это сделал? Брюнет покинул больницу так скоро, как только смог. В его мечтах сейчас было прийти домой и завалиться спать, однако и сон, как на зло, не шел, словно все вокруг жаждало, чтобы Саске думал, прокручивал навязчивые мысли в голове и ненавидел себя и свою слабость. Да, ему действительно нравился Наруто, причем чуть ли не с академии. Брюнет был уверен, что их вражда разрушит его чувства, но все обернулось в обратную сторону, создавая еще более крепкую привязанность к «другу». Узумаки называл это то дружескими, то братскими связями, и Саске соглашался, в мыслях мечтая когда-нибудь признаться этому недалекому парню в своих чувствах и навсегда покинуть деревню под предлогом тяжелой миссии или чего-то вроде того. Но эта ночь будто бы что-то изменила? Или все же нет? Брюнет искренне не понимал действий и слов блондина, его идей и мотивов, пытался списать это на.. А на что это вообще можно было списать? На тупость? Разве что на нее. Саске упал на кровать после дня, полного уборки, готовки и прочей бытовой нудятины, которая, однако, позволяла отвлечься от мыслей. Было уже довольно поздно, так что брюнет собирался просто уснуть. Он лежал какое-то время, потом вертелся в одеяле, затем стало жарко, потом холодно. И все сопровождалось блядским Наруто, всплывающим перед закрытыми веками, то целующим его шею, то сжимающим бедро. Послышалось недовольное цыканье изо рта Учихи. Он перевернулся на живот, вставая на колени, а лицом упираясь в подушку, предварительно сняв с себя пижамные шорты с нижним бельем. Смазка совсем рядом, ведь часто используется в моменты, когда парень страдает от бессонницы. Саске выливает немного вязкой прозрачной массы на пальцы, размазывая по фалангам и заводит руку за спину, немного сгибая туловище. Первый палец входит легко, так что Учиха сразу добавляет второй и закрывает глаза, утыкаясь в подушку. Его движения плавные, темп пока еще медленный, разрабатывающий. Парень тихо стонет, сгибается еще сильнее, чтобы ввести пальцы глубже, и ускоряется. Воспоминаний не хватает абсолютно, приходится додумывать. Благо, фантазия у Саске хорошая. Сначала Наруто оттрахает его пальцами, затем членом до потери сознания, так, что брюнет после этого ходить не сможет и горло сорвет от криков и стонов. Саске ухмыляется в подушку и стонет, стараясь ускорить темп, но неудобное положение не позволяет сделать это в достаточной мере, поэтому парень вынимает пальцы с характерным мокрым звуком и меняет положение. Теперь он как бы седлает их, но этого все равно ничтожно мало, поэтому Учиха добавляет третий палец и всхлипывает, но продолжает двигаться, представляя, как скачет на чужом члене, как стонет от ласк тела под собой, как произносит его имя: — Наруто.. — Что? — Саске замирает. Послышалось? Господи, дай Боже, чтобы послышалось. Он оборачивается через плечо, — Ты же говорил, что тебе это не нравится, — Узумаки стоит у входа в комнату, опираясь спиной на дверь. Выглядит уж слишком довольным, словно победил в каком-то споре или наконец-то стал Хокаге. На деле всего лишь смотрит на Саске, трахающего себя пальцами и стонущего его имя: — Какого черта ты здесь делаешь?! Как ты вошел?! — Учиха вынимает пальцы, вытирает смазку об одеяло и прикрывается им, смотря на блондина, медленно двигающегося на него, с неподдельным ужасом в глазах. Это позор, это просто.. Саске не может описать свой стыд словами: — Через окно на кухне. Ты его никогда не закрываешь, — он улыбается, словно кот, и в темноте брюнет наконец замечает бугорок на чужих штанах. Так значит Наруто уже давно здесь, а Саске даже не заметил его присутствия? Отлично, просто замечательно. Учиха отодвигается к стене, тянет одеяло за собой, но Узумаки одним движением срывает эту вещь и кидает на пол, заставляя брюнета прятать собственное возбуждение руками, — Что, рана уже зажила? — он хватает Саске за голень и тянет вниз, раздвигая чужие ноги: — Какого черта ты делаешь?! Отвали! — парень отбивается, правда слабо, так что Узумаки легко нависает сверху, прижимая ноги Учихи своими, а руками держа за запястья, — Наруто, не делай глупостей. Свали из моего дома. Что ты вообще тут забыл, придурок? — Пришел удостовериться, что ты выздоровел. А ты живее живых, уже и-, — его перебили. — Не ври мне! — действительно, кто приходит убедиться в самочувствии друга ночью, влезая через окно. Узумаки хмыкает, наклоняется и шепчет в самое ухо: — Я здесь, чтобы трахнуть тебя. Ты же именно этого хочешь, так? — он кусает в шею, и Саске начинает вырываться сильнее, хотя его лицо полностью красное от смущения, а член сочится природной смазкой, — Хочешь сказать, ты не хочешь этого? Определись уже: либо ты возбуждаешься от одних моих слов и прикосновений и дрочишь на меня, пока меня нет рядом, плюя на горы трупов, лишь бы добиться экстаза, либо я реально тебе безразличен, и ты перестаешь дрочить на меня каждую бессонную ночь, выстанывая мое имя и, наверное, представляя, как я грубо трахаю тебя, Саске! — он замолкает, и в комнате остается только ветер. Брюнет лежит под ним теперь спокойно, смирно, но во взгляде читается непонимание: — Откуда ты..? — Я следил за тобой, разве не ясно? Надо было удостовериться, что ты реально дрочишь на меня, а не на какую-нибудь шлюху. Давай потом поговорим, Саске, — он резко переворачивает Учиху на живот под отрицания хозяина дома, ставит его на колени, заставляя выгнуться и внезапно кусает за внутреннюю часть бедра, на что получает восторженный вскрик, — Тебе все же нравится, так зачем это отрицать? — Наруто говорит куда-то в чужой зад, но Саске все слышит и скулит в подушку. Блондин сжимает в больших ладонях чужие ягодицы, раздвигает их в стороны и широко проходится языком от мошонки до ануса и выше, вылизывает сжимающееся колечко и вводит в него влажный орган. У Учихи голова идет кругом, он дергается то вперед, то назад, пачкая слюной и смазкой постельное белье: — Н-Наруто, хватит, — Саске почти плачет, и Наруто никогда не видел его таким, но все отдал бы, даже мечту, чтобы видеть такого Саске вечно. Он отстраняется, снова кусает бедро, зализывая мелкие ранки от собственных зубов, сминает ягодицы, слыша доносящийся скулеж в подушку: — Ты так течешь, но просишь остановиться. Это смешно, Саске, — он поднимается выше по линии позвоночника поцелуями, иногда оставляя следы зубами, двигается еще выше по шее, целует в скулу, — Так мне уйти? — Учиха медлит, но в этот раз решает довериться телу, а не мозгу, и отрицательно качает головой, на что его оттягивают от спасительной подушки за волосы и смотрят прямо в глаза, — Словами, Саске, — так унизительно. Брюнет тяжело сглатывает, чуть приоткрытые влажные губы подрагивают: — Нет, — Наруто удовлетворенно хмыкает, целует коротко куда-то в районе губ и отпускает темные волосы, возвращаясь к чужим бедрам. Теперь он полностью посвящает им всего себя: целует, мнет, кусает и лижет, и Саске просто в восторге от этих ласк, так сильно, что готов кончить. Он сжимает свой член у основания, скулит снова, — Я больше не могу, — лицо все красное и горит, как и тело, но ощущения подобны долгожданному раю. Узумаки оставляет чужие бедра в покое, двигается вверх, жмется пахом к ягодицам через собственную одежду, имитируя половой акт, и Учиха не выдерживает — кончает с блаженным криком, теряющимся в подушке. Его тело ослабло, обмякло к руках Наруто. Тот кладет Саске на кровать, гладит по волосам, хотя недавно грубо брал за них: — Нет, — брюнет приподнимается на локтях, хотя руки трясутся, — Трахни меня, — последнее произносит совсем тихо, отводит взгляд, но блондину хватает этой просьбы. Узумаки тянется за смазкой — в баночке ее уже мало. Парень довольно хмыкает, выдавливает немного на пальцы, размазывая между ними, вводит в Саске сначала один, затем второй. И парень сразу откликается на это телом, сжимается на чужих фалангах, толкается вперед-назад, и Наруто дает ему то, что он просит. Пальцы блондина толще и длиннее, и Учихе это нравится, настолько, что член снова начинает твердеть. Как он и хотел — сначала его трахнут пальцами, причем быстро, ведь Узумаки не любил церемониться в таких вещах. Совсем скоро добавился и третий палец. Саске хотелось рыдать от нетерпения. Ласки его бедер и спины это, конечно, хорошо, но парень мечтал этими долгими месяцами именно о члене его «друга» в своей заднице: — Давай уже, — голос хныкающий, просящий: — Что? — Наруто специально замедляет темп, и брюнет бесится: — Ты и сам знаешь, — блондин вытаскивает пальцы, и Учиха мысленно радуется, вот только больше ничего не происходит. Он смотрит через плечо, хмурится, — Ну? — Саске краснеет, сильно, хотя и пытается показаться невозмутимым: — Что «ну»? — у Учихи выступают вены на висках, — Чего ты хочешь? — Чтобы ты меня трахнул, я же уже говорил тебе, ты что, тупой? — парень злится, при этом смущаясь еще больше. Больше не хочется светить разработанной дыркой, так что он садится, все так что смотря на Наруто через плечо: — Я трахал тебя пальцами, в чем проблема? — издевается. Саске уже практически не сдерживает агрессию: — Мне нужен член, — он поворачивается к Узумаки полностью. Тот все еще в одежде, хотя стояк ярко дает о себе знать, а вот Учиха абсолютно голый, так еще и с раздолбанным очком и искусанными бедрами, что вообще не радует, если только чуть-чуть: — Чей член? — блондин улыбается, и Саске клянется: еще один вопрос, и этот придурок вылетит из его дома: — Твой. Блять, мне нужен твой член. Я хочу, чтобы ты выебал меня своим членом, — парень говорит это громко, четко, слишком прямо для человека, полностью голого и красного от смущения, но со злыми глазами. Наруто наконец доволен. Он кидает Учиху на кровать, на этот раз на спину, растегивает ширинку собственных штанов, наконец давая свободу члену. Саске тянет за куртку, снимает ее так быстро, как позволяют дрожащие от возбуждения и страха неизвестности пальцы, затем футболку, в чем Наруто ему помогает: — Какой нетерпеливый, — он улыбается, то ли целует, то ли кусает в шею, и брюнет сдерживает стон: — Я ждал этого год, если не два, — блондин снова хмыкает, пожимает плечами, снимая все остальные элементы одежды с себя и вновь беря пузырек со смазкой, выдавливая на член и растирая по длине: — Ты мог просто сказать мне об этом, — Саске не отвечает, глухо сглатывает и старается расслабиться, разводя ноги, — Не бойся. Я буду аккуратен. — Я не боюсь, — парень пытается производить впечатление собственного спокойствия, но голос предательски дрожит, а щеки и уши красные. Конечно, он хотел этого, но теперь, когда это происходит, становится немного страшно. Наруто приподнимает чужие бедра, двигает ближе к себе и вводит сначала головку, на что Учиха снова еще сильнее краснеет и отворачивает голову, кладя руку на лицо. Узумаки улыбается, входит медленно глубже, растягивая тугие стенки, внимательно наблюдает за реакцией Саске. Тот сначала держится, затем немного выгибается в спине, поджимая пальцы на ногах, и тихо, сдавленно мычит: — Так много в тебе еще не было, да? Нравится? — блондин двигает бедрами плавно назад и снова вперед, и Учиха немного хнычет под чужим телом, на что Наруто приходит в полнейший восторг, — Скажи, Саске, ты ведь этого хотел? — Д-ах! — он отвечает, и в тот же момент Узумаки двигается глубже, вырывая болезненный стон из чужого рта. Парень гладит изящные ноги, кладет их себе на плечи и целует, стараясь быть нежным, хотя за все время он ни разу не уделил себе внимания. Наруто сгорает от возбуждения, но ради Саске он готов поставить собственные желания на второй план. Потому что он тоже любит. Учиха всегда называл его тупым и недалеким, вот только, когда дело касалось чувств, таким становился уже именно Саске, будто бы отчаянно не желающий принимать факт того, что его чувства к Наруто взаимные. В этом плане брюнет был слеп, и как бы второй не намекал ему на симпатию, он отказывался верить в нее, упрямо соглашаясь с якобы дружескими и братскими узами, которые был способен придумать мозг джинчурики. Учиха давит собственные стоны, сминает простынь под собой, сжимается на чужом члене, не находя себе места на своей же несчастной кровати. Он открывает глаза и краснеет сильнее: Наруто смотрит на него хищно, почти немигающе, так, как Саске мечтал: — Наруто, — он скулит, и Узумаки едва ли сдерживается, двигая бедрами резко, срываясь на грубость. Брюнет тянет к нему руки, и парень наклоняется ближе, позволяя обнять себя. Тело Саске зафиксировано под весом Наруто, но он не против — стонет громко, хнычет, царапает чужую спину, словно котенок, невпопад произносит имя любимого, пытаясь насладиться этим моментом, больше не думать ни о чем и ни о ком, кроме Узумаки. И Наруто знает, видит, какое влияние оказывает на Учиху, довольствуется этим, вбивает брюнета в кровать, слушая рваную мелодию пошлого, но ангельского голоса, такого нуждающегося и получающего от Дьявола всего, чего только пожелает. Взгляд Саске мутный, пьяный, зрачки расширены, а перед глазами только одна картинка — Наруто. Его Наруто. Как и хотел — оттрахает до потери сознания, грубо, сильно, властно, жадно. Он целует мокро, мимо, даже шаринган не поможет теперь, когда он во власти Узумаки, и в такое Бесконечное Цукуеми брюнет готов попасть навсегда и безвозвратно. Он кончает с искрами перед глазами, царапает чужие сильные плечи до крови, на фоне слыша болезненное шипение, и обмякает под телом сверху, пока Наруто изливается куда-то на простынь и ложится рядом. Узумаки что-то говорит, гладит по лицу и целует, но у Учихи в ушах только белый шум. Он отключается почти мгновенно. Все остальное они обсудят позже.