***
Когтистый протез из прочной ангельской стали со всей силы влетел в икону праотца. Прямо в его лицо, которое уже сложно было различить из-за множества рваных царапин, вмятин и ангельской крови: здоровая рука была поцарапана обломками священного предмета. Следом, с расстояния нескольких метров, в ту сторону полетел золотой нимб, наспех стянутый с протеза, но все еще горящий святым, запретным свечением. К слову, адамовый нимб был немногим источником света в молельне. Не прошло и минуты, как она пожалела о том, что швырнула единственное клеймо и горькое воспоминание о том, что они с ним сделали. И она сдалась, молниеносно подлетев к упавшему на пол предмету и крайне осторожно взяв его в ладони, прижала к груди и склонила голову.***
Когда с еще одним напоминанием об Первом человеке было покончено, экзорцистка вернулась назад в свое пристанище, в кабинет Адама, оставляя за собой небольшие золотые капли крови, которые то и дело капали на идеально чистый мраморный пол. Кабинет встретил ее гнетущей, до сих пор непривычной пустотой. Отшвырнув ногой собственный валяющийся на полу шлем и обломки музыкальных дисков, Лют рухнула в угол, на колени, прямо в разбитые стекла огромных витражных окон. Стекло беспощадно впивалось в тонкую кожу. Руки сами потянулись к лицу и провели по нему настолько сильно, что на щеках остались красные полосы, отчего крыло инстинктивно дернулось и на пол посыпались перья. Слез уже давно не было, оставалось только кричать. Кричать так, чтобы рвалась глотка и чтобы все райские отродья слышали как она скорбит. Но за два дня Лют не проронила ни слова.
Почему не сдержала обещание? Почему не ушла вслед за командиром, а, Лют? О, ей безумно хотелось умереть, но еще больше - отомстить. Совершить грех, из-за которого безжалостно вырвут крылья и бросят гнить в ад. И она жаждет мести так же, как и наказания за нее. Заслужила. Без Адама существование Лют смехотворно. Недопустимо. Недопустимо и проявлять столь яркие эмоции, какие проявляет она, ведь экзорцистки - лишь боевая единица и не способны на проявление слабости. А эмоции и есть самая большая слабость.***
Затем в ее бесполезном существовании возник он. Сотканная из раненного сознания родная фигура.***
«Бля, какого хуя, сучка?» Из самого темного угла кабинета неожиданно материализовались знакомые черты тела. Затем, под светом проникающего в разбитые стекла солнечного света, стало видно и лицо. От резкого звона в ушах и знакомого голоса, Лют, которая, закрывшись крыльями, неподвижно лежала в груде обломков и стекла в позе эмбриона, сразу же встала. Безумные Глаза сфокусировались и моментально поймали на себе взгляд хитрых золотых очей. «Совсем поехала кукухой и разнесла мой кабинет к хуям собачьим?! Тупая ты пизда!» Лейтенант застыла, неподвижно смотря на лицо Адама. Зрачки сузились до невероятных размеров. Протез руки с нимбом на ней машинально потянулся в сторону первого человека. За эти безмолвные дни горло сковало настолько, что сказать даже одно лишь имя стоило огромных усилий и надрывов связок. «Адам» Нет, она никогда прежде не называла его так. Это непозволительно для такой, как она - для лейтенанта армии экзорцистов. Хотя, все его шлюхи считали иначе, лёжа под ним, выстанывая и выкрикивая имя ее бога с различными грязными интонациями. «О да, детка, узнала самого ахуенного человека?» Хотелось подбежать, разорвать, реветь от счастья, да все что угодно. Но не стоять с протянутой рукой, как стояла Лют. Адам же повел бровью, смотря на нее сверху вниз, а затем сам сделал несколько шагов навстречу «Выглядишь, кстати, хуёво.» Еще шаг. И вот он уже стоит напротив лейтенанта. Точнее, проходит сквозь ее руку и становится перед ней «ты скучала настолько, что начала видеть меня в своей голове, озабоченная сучка.» Говоря эти слова, он наклонился так близко, что Лют почувствовала легкий холод, исходящий от его фантома, а затем исчез, оставляя экзорцистку наедине с очередным приступом истерики.***
Никто понятия не имел о возрождении святых. И прямо сейчас, в самом забытом и пустом месте Рая происходили необъяснимые события. События, способные изменить жизнь…