I Was Made for Lovin' You

В старом волшебном замке посреди ночи можно увидеть многое. Парочка слизеринцев наглейшим образом пробрались на школьную кухню, где эльфы-домовики с радостью налили им чай и угостили вкуснейшими эклерами. На балконе Северной башни под мантией-невидимкой скрылась влюблённая пара, что никак не могла решиться раскрыть свои отношения. В заброшенном классе заседала компания из пуффендуйцев и когтевранцев — окружив кабинет защитными и заглушающими чарами, они играли в карты, пили краденный огневиски и курили магловские сигареты. В это же время по совершенно безлюдному коридору бежал лис, стуча коготками по каменному полу. В Хогвартсе по ночам происходило ещё больше странностей, чем днём, но лисица в замке могла крайне удивить загулявших студентов или проснувшихся преподавателей. Потому лис держал ухо востро и тщательно принюхивался перед каждым поворотом, дабы не попасться никому на глаза. Путь в гостиную Гриффиндора был свободен и пройден без всяких приключений. Хотя зная студентов этого факультета, было бы логично выставить перед входом охрану, чтобы разгонять еженедельные вечеринки и ночных гуляк. Лис мгновенно оборачивается в молодого человека в совершенно обычной жёлтой пижаме. — Сахарные перья, — шепчет студент. Проход в гостиную Гриффиндора охранял лишь портрет Полной Дамы. Та спросонья даже не поняла, кто к ней обращается, однако позволила студенту пройти, пробормотав крайне недовольное «верно». Ученик также мгновенно обратился обратно в лисицу и прошмыгнул в гостиную. Круглая комната в красно-золотых цветах с мягкими креслами встретила лиса убаюкивающей тишиной и теплом от догорающего камина. За одним из столов спали две пятикурсницы, уронив головы прямо на пергаменты. Лис остановился и настороженно поглядел в их сторону и с сочувствием заметил, что девушки действительно крепко спали. Лис с умным видом глянул на часы — до полуночи всего пять минут. Он изящно запрыгнул на кресло, потоптал обивку тёмными лапками и сел в ожидании, от которого его хвост беспрерывно метался из стороны в сторону. Лис поглядел на доску объявлений от скуки и нетерпения — ничего необычного. Те же объявления о походах в Хогсмид, набор в клуб по шахматам, расписание дополнительных занятий по различным предметам и график тренировок гриффиндорской команды по квиддичу. Рядом с этим же графиком висело живое фото всей команды факультета. Участники бесились и смеялись с фотографии, обнимали друг друга за плечи, а ловец команды помахивал зажатым в пальцах снитчем. Гриффиндор своей командой гордился — они три года подряд выигрывали кубок по квиддичу и успешно шли к победе уже четвёртый. Лисицу, однако, на фото команды интересовал лишь один из охотников. Фото было сделано в прошлом году после матча со Слизерином. Минги тогда неплохо прилетело бладжером в нос, оттого на фотографии половина его лица была в крови, хоть он и счастливо улыбался, обнимая вратаря за плечи. Уж очень лисице нравилась эта фотография, оттого она крайне внимательно её рассматривала, ведя ушами. Острый лисий слух уловил едва слышно открывшуюся дверь спальни мальчишек с шестого курса и тихие шаги по лестнице. Взгляд взъерошенного от сна Минги упал на спящих пятикурсниц, а затем на лиса, что от радости поджал уши, подскочил на кресле и тихонько зарокотал. — Тихо ты, — с улыбкой шипит Минги. Сон берёт на руки бешено махающего хвостом лиса и уносит его наверх в свою комнату. Однокашники Минги мирно сопели на больших кроватях с красным пологом. Минги укладывает беспокойного от радости лиса, что принялся скакать по покрывалу и тщательно его обнюхивать. Сон залезает в постель, задвигая полог, и накладывает заглушающие чары. Лисица обращается в того же парня, что несколькими минутами ранее проник в гостиную Гриффиндора, назвав верный пароль. У Сана на лице застыла хитрая улыбка, через которую так и порывалась его лисья анимагическая натура. Сан нагло забирается под одеяло к Минги и обнимает его. — Я соскучился, — шепчет Сан, утыкаясь носом в шею Минги. — Мы буквально вечером сидели вместе в библиотеке, — отвечает Минги, поглаживая мягкие волосы Сана. — И писали сочинение по зельям, — Сан мило морщит нос в крайнем недовольстве. Связь отличника-анимага с Пуффендуя и охотника гриффиндорской команды по квиддичу в простые школьные будни ограничивалась лишь дружескими отношениями. Со стороны ничего необычного — они тусовались в одной компании, объединяющей в себе ребят с разных факультетов корейского происхождения. По счастливой случайности они оказались в Британии со своими семьями к одиннадцати годам, и попали на учёбу именно в Хогвартс. Они собрали свою компанию ещё несколько лет назад и любили вводить в недоумение студентов, которые не понимали корейского, своими разговорами. Дружба совершенно разных Минги и Сана никого не смущала, так их компания и без того была крайне разношёрстная. Сан был эдаким солнышком — ярким, добрым и согревающим всех своим теплом. Он с радостью и энтузиазмом помогал своим друзьям и одноклассникам по урокам. Обожал животных, начиная от волкодава Клыка их учителя по уходу за магическими существами и заканчивая страшными на вид гиппогрифами, что обитали в Запретном Лесу. Сан умел поддерживать людей и крайне тонко чувствовал эмоции других людей, мог успокоить и развеселить. Минги, к примеру, в этом году часто заставал Сана в библиотеке вместе с пятикурсниками с Пуффендуя. Сан помогал готовиться им к важным экзаменам, успокаивал и часто отправлял в больничное крыло за успокоительной настойкой. Сана любили все от мало до велика, от школьных призраков до преподавателей. Минги же в свою очередь был менее социально-активным. Он шумел и веселился лишь в своей компании или со своей квиддичной командой, в остальное же время Сон казался довольно мрачным и молчаливым. В учёбе он держался средне — хорош на заклинаниях и защите от тёмных искусств, но полный провал в зельях и астрономии. Трансфигурация ему давалась через раз, только после усердных тренировок. Минги в глазах половины школы представал грубым и зазнавшимся из-за своего сложного характера и побед в квиддиче. Сан на деле был из тех немногих, кто прекрасно понимал, что Минги в стенах школы тщательно скрывает довольно ранимую натуру за маской гордости и некой грубости. Минги ничего не стоило наставить палочку на дразнящих его слизеринцев перед очередным матчем и навести на них порчу, обозвав при этом козлами. Минги часто получал выговоры и наказания за свои выходки. Когда он в мрачном расположении духа сидел один в гостиной, он говорил отвалить от него каждому, кто пытался его допытать или развеселить. Только Сана он не смел ни в коем виде послать. Их связывала особая дружеская связь и самое нежное отношение друг к другу. Минги на пятом курсе начал встречаться со своей одноклассницей. Она была красавицей, за которой мальчишки бегали днями и ночами, а Минги был звездой квиддича, так же не обделённым внешними данными. В отношениях он себя ощущал вполне уверенно, водил свою спутницу на свидания в Хогсмид и доставал ей сладости с кухни. Вполне классическая первая любовь в школьных стенах. Девушка Минги, однако, несмотря на подарки и кучу внимания, быстро от этих отношений устала. Она-то ожидала бурной драмы, выводила Минги на ревность и злилась, когда он не реагировал на это. Сон наивно полагал, что в отношениях можно проявить себя настоящего, а не прятаться за привычной маской. Минги был опустошён, как и любой пятнадцатилетний мальчишка, которого бросила первая любовь, что уже через неделю начала встречаться с каким-то когтевранцем. Сан тогда уделял Минги всё своё свободное время и поддерживал его всеми возможными способами. Свет клином на той девушке не сошёлся, а пытаться вернуть её бессмысленно, как бы Минги больно не было. Чувства к Сану возникли пугающе внезапно, Минги толком и не понял, что с ним происходит, и с каких пор его так потянуло к другу. — Я скоро с ума сойду, — шепчет Минги Ёсану на уроке истории — бубнящего профессора Бинса никто не слушал, класс из гриффиндорцев и когтевранцев сонно болтал или рисовал каракули на пергаментах. — Что вообще делать в такой ситуации? — Взять яйца в кулак и пригласить Сана на свидание, — мягко отвечает Ёсан, что на уроке истории дописывал сочинение по трансфигурации. — Но… — Ты прекрасно знаешь, что Сан встречался с парнем! — Ёсан откладывает перо и поправляет белоснежные волосы, многозначительно глядя на безутешного Минги. — С тем слизеринцем, как там его… — Джексон. — Вот, — кивает Ёсан. — Да, Сан не очень хорошо отзывался об этих отношениях, но ты и вполовину не такой мудак как Джексон. — А как у вас с Сонхва всё началось? — спрашивает Минги. — Мы с Сонхва — не ты с Саном, — твёрдо заявляет Ёсан. — Я знаю! — шипит Минги довольно громко, заставляя пару человек на него оглянуться. — Мне для примера. Ёсан скептично выгибает бровь, полностью забывая о своём сочинении. Минги выглядит как взъерепененный цыплёнок, который вот-вот от перевозбуждения начнёт носиться по кругу на своих маленьких лапках. Для Ёсана грозный вид Минги и его гневные шипения не более чем цыплячий писк. Погляди Минги так на кого другого — бежали бы в страхе, пока им в задницу не прилетело проклятье. — Сонхва позвал меня гулять на Рождественских каникулах по Лондону, — отвечает Ёсан, отводя взгляд на исписанный пергамент. — А потом зажал меня у собственного дома и поцеловал. Можешь, конечно, провернуть такое с Саном, но он вряд ли оценит. Минги с ехидством заметил, что вечно бледные щёки Ёсана едва заметно покраснели. — А ты видимо такой подход оценил, — хитро замечает Минги. — Иди к чёрту, пока я тебя в цыплёнка не обратил, — морщится Ёсан. — Я тут тебе помочь пытаюсь, между прочим. Минги задумчиво глядит на одноклассников и профессора Бинса, что плыл из стороны в сторону, бубня про очередную гоблинскую войну. Пытаться вникнуть на уроках истории непосредственно в саму историю тяжело. Приходилось уповать лишь на учебники и конспекты Сана, которые он старательно писал каждый урок. — И всё же мне страшно приглашать Сана на свидание, — Минги укладывает голову на сложенные на парте руки и глядит на Ёсана, что вновь сосредоточился на сочинении. — Я боюсь потерять его дружбу. — Уж об этом бы я не беспокоился, — отвечает Ёсан. — Сан очень дорожит тобой. Даже если он не ответит тебе взаимностью, то сделает всё, чтобы ваша дружба не разрушилась из-за этого. Минги честно постарался поверить в слова Ёсана. Следующие полчаса истории он тщательно подбирал слова, с которыми пригласит Сана на свидание, и чётко решил, что всё-таки это сделает. Он гриффиндорец, в конце концов! А гриффиндорцы славятся своей отвагой! Раз не страшно свалиться с метлы или разбить себе нос на матче по квиддичу, то и позвать Сана на свидание должно быть не так боязно. Их отношения начинались плавно и осторожно с продумыванием каждого последующего шага. С Саном было просто — достаточно уделять ему всё свободное время, позволять себя обнимать и тискать и трепетно относиться к его нежной душе. Минги не составляло труда выполнять все эти требования, он и сам стремился окружить Сана заботой, вниманием и вообще, будь его воля, он бы свернулся вокруг Чхве калачиком и не отлипал бы целыми сутками. Потому Сан каждую ночь обращался в лисицу и тайком пробирался в гостиную гриффиндора, спал с Минги в одной постели, а ранним утром убегал обратно к себе. Сон совершенно не удивляется, когда через минуту их мирного лежания под одеялом, Сан кусает его шею. Привычно нежно, играючи, но ощутимо. Оторвать Сана от своей шеи удаётся лишь с помощью поцелуя. У Сана губы мягкие, вечно вишнёвого цвета и очень притягательные. А Чхве, так и не лишившись своей лисьей задорности, ловко вливается в поцелуй и забирается горячими ладошками под пижаму Минги. И пусть они оба опять не выспятся, будут болтать и целоваться до двух часов ночи, никакой здоровый сон они не променяют на такие моменты полные тепла и нежности.

***

Сан просыпается первым. Вылезать с утра из объятий Минги — самое ужасное событие за день. Сан позволяет себе ещё пару минут полежать в тепле и тщательно вслушивается в происходящее в комнате. Кто-то из соседей Минги уже проснулся. Сан осторожно заглядывает за полог кровати и обнаруживает спину Чонхо. Тот в одном полотенце на бёдрах волшебной палочкой гладит изрядно помятую рубашку. Чонхо знает об отношениях Сана и Минги, он в их компании. А ещё он староста, капитан квиддичной команды и один из лучших вратарей, коих видела школа. Чонхо со своим обострённым чувством ответственности не одобрял ночёвки Сана в гриффиндорской спальне, но помалкивал — у самого рыльце в пушку и девушка из Когтеврана. Сан снимает оглушающие чары палочкой Минги и вылезает из кровати. Чонхо вздрагивает от неожиданности и оборачивается на друга. — Доброе утро, — улыбается Сан, потягиваясь. — Доброе, — отвечает Чонхо. — Ты бы хоть иногда ночевал в своей спальне, а то хватятся как-нибудь. Сан лишь тихонько смеётся. Чонхо часто на них ворчит, как старый дед. — За меня можешь не переживать, — легкомысленно отмахивается Сан. — Увидимся за завтраком. В голове пуффендуйца проскакивает мысль о лёгкой утренней забаве. Он оставляет на щеке Минги прощальный поцелуй и спешит подняться с кровати окончательно, ведь скоро гриффиндорцы начнут просыпаться и сходиться на завтрак. Сан долго не думает — резво стягивает с Чонхо полотенце, оставляя его с голой задницей, и убегает в сторону двери, на ходу обращаясь в лиса. Сану вслед летят ругательства на чистом и крайне гневном корейском и проклятье, от которого Сан ловко увиливает. Довольный своей выходкой лис спешит прочь из гостиной гриффиндора и бежит по коридорам Хогвартса к себе в комнату. Замок ещё спал, и дорога была пуста, студенты только-только вылезали из своих кроватей и лениво собирались на уроки. Сан приходит в Большой Зал даже раньше Чонхо и Минги, который, скорее всего, проснулся от проклятий своего соседа. Их компания обычно, игнорируя правила рассадки, сидела за каким-то одним столом. Этим утром полупустым был слизеринский стол. Сонхва уткнулся в конспекты и ел свою овсянку, не отвлекаясь на разговоры. Рядом с ним Ёсан щебетал с пятикурсницей Соми — оба с Когтеврана — и Кихо, что был третьим гриффиндорцем в их маленькой компании и тоже играл в квиддич на позиции охотника. Сонхва являлся единственным слизеринцем в их дружеской братии. По закону жанра никто из его факультета не понимал, почему он крутится в такой компании. Паку, однако, было, мягко говоря, насрать на мнение своих товарищей по факультету. Сан присаживается к своим друзьям и после всех взаимных пожеланий доброго утра придвигает к себе тарелку овсянки. — Зелья — это пиздец, — заключает Кихо, едва прожевав кусок тоста с джемом. — Скоро экзамены сдавать, а у меня, дай бог, если котёл на уроке не взорвётся. — Зелья очень тонкая наука, — замечает Ёсан. — Мало кому она даётся с успехом. С этими словами Кихо и Ёсан синхронно поглядели на Сонхва. Пак был гением в зельеварении и крайне хорошо разбирался в предмете. Сан, даже будучи отличником, не до конца понимал всю прелесть зелий, хоть и ходил в любимчиках у профессора за свою внимательность и особое усердие. Трансфигурация — иное дело, вот в этой науке он был лучшим. Сонхва же проигнорировал многозначительные взгляды в свою сторону и сделал вид, что он не при делах. — Но я хотел стать мракоборцем, а для этого нужно сдать СОВ на «выше ожидаемого», — удручённо произносит Кихо. — Ладно, Гарри Поттер, говорят, тоже не ладил с зельеварением, а стал легендой и великим мракоборцем. — До Гарри Поттера тебе не хватает только шрама на лобешнике и победы над одним психом, — ехидно замечает Соми, на что Кихо лишь недовольно фырчит. В Большой Зал заходят Минги и Чонхо с сумками наперевес. Они усаживаются к друзьям за слизеринский стол. Слизеринцы за тем же столом бросили на эту компанию недовольные взоры, но сказать никто ничего не решался. Слишком они боялись грозного Сонхва и Минги с Чонхо, имевших дурную привычку насылать разного рода проклятья. Пак тем временем за своим конспектом уже и думать забыл о своей овсянке, но Ёсан, покончивший с завтраком, взялся за чужую ложку и намеревался накормить Сонхва самостоятельно, чтобы тот не отвлекался от учёбы — Я помогу тебе с зельями, — Сонхва складывает пергамент в сумку и забирает из руки Ёсана свою ложку. — Потом договоримся о времени и месте. Думаю, Слизнорт даст нам заниматься в своём кабинете. Кихо рассыпается в благодарностях, не удосужившись даже прожевать еду. Соми многозначительно протягивает ему салфетку, чтобы вытереть джем с подбородка. — У меня к вам одно предложение, — Сонхва переключается с зелий, пока Кихо не подавился тостом и не умер прямо за завтраком. — Хочется сгонять в Лондон на одну ночку. Друзья заинтересовано уставляются на Сонхва, вслушиваясь в его шёпот. — Скоро ведь Пасхальные каникулы, — замечает Соми. — Мы можем погулять на них. — Я на выпускном курсе! Хочется напоследок как следует нарушить парочку школьных правил, — отвечает Сонхва, придавая своему лицу самое жалобное выражение. — Если вы не захотите, то я пойду один. — Не один, — вставляет Ёсан, получая в ответ нежную улыбку от Сонхва. Сан замечает, как троица гриффиндорцев переглядывается. О, они явно в деле. Соми так же замечает эти гляделки и понимает, что у неё нет выбора. Когтевранка многозначительно отхлёбывает чай из своей кружки. На самом деле их компании не впервой шалить — то их занесёт в Запретный Лес, то они решат устроить пьянку в заброшенном классе, то они решат посреди учебного месяца махнуть в Хогсмид, где все жители и так привыкли к сбегающим из замка студентам. Но в Лондон они ещё не сбегали. — Прогуляемся, обновим запас сигарет и всего прочего, — продолжает свою убеждающую речь Сонхва. — Только нужно всё тщательно продумать. — Гриффиндор с тобой, — с улыбкой замечает Чонхо. — Я тоже, — кивает Соми. — Вы меня купили сигаретами и необходимостью купить новые наушники. — Сан? Мягкий голос Минги выводит Сана из раздумий о рискованности этой вылазки. Конечно, никто его не будет заставлять. Наказание и выговор получать не особо хотелось. Однако целая ночь в любимом ночном Лондоне и возможность гулять за руку с Минги прямо на улице невольно подкупают. Сан и так каждую ночь нарушает школьные правила, пробираясь по коридорам в комнату Минги, нагло пользуясь своими возможностями анимага. Сон выжидающе смотрит на Сана, очевидно, готовый принять любое его решение. — Хочу тот холодный латте с малиновым сиропом, — вырывается у Чхве против воли. Минги смеётся, очарованный милыми глазами Сана. Нет сомнений в том, что Сон был готов скупить весь холодный латте с малиновым сиропом в Лондоне, чтобы Сан был доволен этим путешествием. Сан замечает, как Чонхо возле Минги закатывает глаза. — Будут нам и сигареты, и наушники, и холодный латте, — заключает Сонхва. — Как мы доберёмся? Нам точно нужно сначала попасть в Хогсмид, а оттуда уже в Лондон. — До Хогсмида мы легко доберёмся, — отвечает Чонхо. — Может, на мётлах? Или слишком рисково? Нас могут увидеть маглы. — Или на фестралах! — предлагает Сан. — У нас же их в Запретном Лесу целая колония, профессор Хагрид их приручил. — Может, тогда сразу на гиппогрифах? — усмехается Ёсан. — Поздоровался, поклонился, залез на шею и лети, ударив по заднице, им это нравится. — А ты чем-то похож на гиппгрифа, любовь моя, — подмечает Сонхва с хитрой улыбкой. Соми подавилась чаем, а Чонхо с Минги и Кихо синхронно едва не покатились со смеху. Скорости, с которой рука Ёсана поднялась и основательно приложилась к затылку Сонхва, мог позавидовать гриффиндорский ловец. — Мётлы — самый хороший вариант, — говорит Сонхва, потирая затылок. — Фестралы удобнее, но мы потом затрахаемся ловить по Лондону невидимых демонических лошадей, если они разбегутся куда-нибудь. К тому же я умею накладывать чары невидимости, чтобы нас не заметили маглы. — Давайте всё подробнее обсудим вечером в библиотеке, — предлагает Соми. Все соглашаются и принимаются доедать остатки завтрака. Сонхва задабривает надувшегося Ёсана поцелуем в щёку и поглаживаниями по голове. Минги в такие моменты проявлений открытых отношений Ёсана и Сонхва думает, что было бы неплохо сделать и свои отношения публичными и более не прятаться по углам. Тогда и от Сана отстанут всякие девочки и мальчики, что под предлогом дополнительных занятий с ним, пытаются привлечь внимание красивого и умного пуффендуйца. Этот красивый и умный пуффендуец вообще-то его! Но им нравилась эта вуаль тайны их отношений, а демонстративно перед всей школой целоваться и обжиматься они не стремились. Минги остаётся лишь голодным взглядом смотреть на Сана и ждать ночи, которую они проведут в одной постели. — …и я просыпаюсь, только-только глаза открыла и вижу выбегающую из гостиной лису! Я подумала, что ещё сплю, или у меня уже глюки от этой нумералогии начались! Лиса в нашей гостиной! Сан с ужасом оглядывается на гриффиндорский стол, за который сели те пятикурсницы, которых он видел ночью спящими в гостиной. Минги замирает, не донеся ложку до рта. У Сана румянец расползается по щекам и ушам от неловкости. Это же надо было! — Дела… — усмехается Чонхо, услышавший девичий разговор. — Ой, я ведь обещал профессору Долгопупсу помочь пересадить мандрагор сегодня, — Сан вскакивает из-за стола, закидывая сумку на плечо. — До вечера! Минги глядит едва ли не убегающему Сану вслед. Только поджатых ушей на макушке и бешено бьющего из стороны в сторону хвоста не хватает для полноты образа.

***

После тяжёлого учебного дня и последующей квиддичной тренировки Минги едва не засыпал прямо за уроками. Кихо сидел возле камина на ковре и читал книжку о зельях, что дал ему Сонхва. Он делал пометки на пергаменте, с усердным вниманием вчитываясь в содержимое книги. В библиотеке вся компания уже успела продумать план. В Хогсмид легко можно попасть по тайному проходу под Хогвартсом. Вся троица гриффиндорцев и Сонхва берут с собой мётлы, Пак их заколдует, и они успешно должны будут приземлиться в безлюдной и тихой окраине Лондона. Лететь придётся долго, но в этом даже был плюс — не придётся шляться по школе после отбоя, надо будет выходить по своим делам сразу после ужина. Сана очень сильно взволновал разговор гриффиндорских девочек, о чём он успел сообщить Минги в тихом углу библиотеки. О том, что Сан анимаг было известно лишь преподавателям и директору школы, так как он был зарегистрирован в министерстве. Ученикам же было необязательно знать, что по территории школы бегает одна пуффендуйская лисица. Минги пообещал этой ночью дождаться, когда все покинут гостиную, и лишь тогда пустить Сана внутрь. Переживающий Сан был в некотором роде очаровательным, но Минги не нравилась напавшая на него тоска. Чхве даже упомянул о том, чтобы остаться ночевать в своей гостиной. Для Минги об этом и речи не могло идти — он проживал день за днём ради ночёвок с Саном в одной постели и тонул в мысли об этом волшебном мгновении. Окончательно убедил Чхве лишь короткий поцелуй. Они только что планировали побег из школы на целую ночь, а тут всего лишь проникновение в чужую гостиную. Чонхо и Сонхва так же ловко проникали в гостиную Когтеврана и ни разу не были пойманы и наказаны за это. Минги закончил с домашней работой и скучающе наблюдал за Чонхо и ловцом их команды Эриком — они играли в волшебные шахматы за тем же столом рядом с Минги. Сон наблюдал, как гостиная постепенно пустела. Последними оставались лишь стайка пятикурсников, но и те сдались сонливости и ушли спать в первом часу ночи. Минги оглядел опустевшую гостиную, прислушался внимательно и решительно направился к портрету Полной Дамы. В углу коридора сидел лис, выжидающе махавший хвостом. Заметив Минги, он поджал уши и зарокотал. Гриффиндорец поднял лиса на руки и шикнул, когда он попытался куснуть его за палец. — Хвост в бараний рог скручу, — угрожающе шепнул Минги лисице, за что чуть не получил укус в нос. В кровати за пологом Сан вернул себе человеческий облик и, едва дождавшись наложенных Минги чар оглушения, набросился на своего парня с поцелуями. Минги толком не успевает ничего понять, его опрокидывают на постель и жадно целуют. — Что это с тобой сегодня, лисёнок? — Сон гладит Сана по волосам, присмиряя его пыл. — Не знаю, — Чхве дует губы, прижимаясь лбом ко лбу Минги. — Нарушение школьных правил меня заводит, оказывается. Минги тихо смеётся и коротко целует Сана в нос. Сан ходячее солнце, развевающее любой мрак вокруг своих друзей и всех студентов Хогвартса. Но Минги позволено видеть куда больше. Он видел слёзы на лице вечно улыбающегося Сана, выслушивал его волнения и переживания. Минги прекрасно знал, что Чхве часто забывал о себе в стремлении заботиться о других людях. Сон героически взял на себя ответственность за поддержание моральных сил Сана. И насылал проклятья на обидчиков Сана, коих было сравнительно немного. Бывший парень Чхве по мановению палочки Минги побывал в больничном крыле три раза. Ибо нечего распускать глупые и оскорбительные слухи. А ещё Минги доверялось видеть Сана при свете луны в собственной кровати. Чхве терял всю свою мягкость, когда кусал гриффиндорца за шею и плечи, стягивал с него футболку и спускался ниже. Сан становился игривым и горячим, насколько ему позволяли опыт и возраст. Для Минги он был самым красивым и притягательным в такие моменты. Ему остаётся лишь грузно выдохнуть и откинуться на подушки. Сан закусал ему всю шею, оставил свои следы на груди и животе и теперь нагло стаскивал с него пижамные штаны. Сон глядит в потолок, боясь опустить взгляд на Сана — велика вероятность задохнуться от сжимающих грудь чувств. Они вдвоём уже прошли этот смущающий этап, когда даже короткий поцелуй или касание к ладони могли смутить. Это не первые их отношения, не первая влюблённость, но только от Сана Минги вело так сильно и не по-детски. Красота его души и стремлений сплеталась в тонкую изящную связь со страстью и огнём, что рвались из него лишь в ночной тишине. Этот контраст заставал Минги врасплох каждый раз, он никак не мог к этому привыкнуть. Особенно тяжело было, когда Сан делал то, что сейчас. Своей маленькой ладошкой он касается члена Минги, а языком проводит по головке, погружая её следом в рот. Сон не сдерживает стона и по привычке закрывает рот рукой, будто его могут услышать соседи по комнате, несмотря на заглушающее заклятье. Минги касается головы Сана, зарывается в его волосы и мягко направляет. Сан старательный во всём, как в уроках, так и в таких нехитрых романтических делах. Но Минги плавится от ощущений и хитрого лисьего взгляда из-под ресниц. Сон и подумать не мог, что в его руках окажется такое сокровище. Пусть и крайне кусачее. Сан не берёт глубоко, только дразнит, пока Минги не отстраняет его от своего члена и не тянет на себя, целуя. Сан мычит в губы Минги и почти падает на него, вжимаясь в спортивное от квиддичных тренировок тело. Сам Сан худой и тонкий, что Минги находит очень привлекательным, хоть иногда и боится, что его парня может снести особенно сильным порывом ветра. Сан привычно колко кусается в поцелуй, не прекращая движений рукой. Минги вновь зарывается пальцами в его волосы, вороша их и устраивая на чужой голове сущий бардак, постанывая в мягкие губы Сана. Минги свободной рукой нетерпеливо расстёгивает пижамную рубашку Чхве, касается его горячего тела, оглаживая кожу и проступающие под ней рёбра. Сан заходится в неровных вздохах, когда ладонь Минги скользит в его штаны. Они делали что-то подобное много раз, но каждый раз чувствовался волнующе и сладко. Жар, приятные ощущения и близость друг с другом заставляли тяжело дышать. Сердце заходилось в неистовом танце, будто пыталось выскочить из груди. Сан срывается на стон — мягкий и звонкий, как и его голос, но Минги мгновенно сходит с ума от этого звука. Довести друг друга до финала оказывается очень просто. Слишком много будоражащих чувств и прикосновений было между ними. Сан валится устало прямо на Минги, утыкаясь в его шею и переводя дыхание. Минги глупо поглаживает чужую голову так, что Сан почти мурлычет в его кожу. Хочется что-то сказать, но слова застревают в горле. Шея искусана, благо, есть волшебная мазь для устранения следов подобных ночных приключений из магазинчика «Всевозможных волшебных вредилок». Хотя Минги был вполне не против щеголять по замку со следами от зубок Сана на шее. Сон находит в себе силы, чтобы дотянуться до палочки и устранить следы последних минут их удовольствия. — Лисёнок? — шепчет Минги. Сан отвечает тихим хмыканьем. У него тоже тело словно обратилось в желе, а голова едва соображала. Но Чхве приподнимается слегка, чтобы сонно поглядеть на Минги. Его тут же затягивают в ленивый поцелуй. Ради этих ощущений стоит под угрозой наказания каждую ночь сбегать из собственной спальни в башню Гриффиндора.

***

Деревушка Хогсмид не спала. Волшебники со всей Британии собирались в единственной полностью магической деревне. Окошки заведений и магазинов горели, внутри заседали колдуны и колдуньи, обмениваясь последними новостями. Вряд ли кто-то из них предал бы значение веренице школьников в магловской одежде и лисице, что бежала впереди сей процессии. Лис радостно скакал по грязной мартовской дорожке, иногда останавливался, внюхиваясь или вслушиваясь. За ним без лишних разговоров поспевали прочие хогвартские беглецы с мётлами и рюкзаками. Лишь за границей Хогсмида друзья замедлили шаг, скрываясь от лишних глаз за невысоким гротом. — Полетим парами: Ёсан со мной, Кихо с Соми, а Минги с Саном. Чонхо полетит один, иначе его девушка кому-нибудь свернёт шею, — проговаривает Сонхва, на что Чонхо демонстративно закатывает глаза. — Сейчас семь вечера, часа за четыре мы доберёмся до Лондона. На лице Пака расцветает довольная и полная шалости улыбка. Всех своих товарищей он по очереди легонько касается волшебной палочкой по макушкам и делает «невидимыми» — по сути, их тела не исчезали полностью и не теряли плотности, а лишь полностью сливались с окружающим пейзажем. По ощущениям это было похоже на пролившуюся на голову холодную воду. — Круто! — восклицает Минги, оглядывая свои прозрачные руки. Сонхва проделывает те же действия с мётлами, когда все на них рассаживаются, и в последнюю очередь делает прозрачным себя. Пак был единственным совершеннолетним волшебником в их маленькой компании, оттого мог позволить себе колдовать в любом месте и не опасаться министерского надзора. Сан со странным ощущением покрепче обхватывает прозрачного Минги за талию и утыкается носом в такой же прозрачный шарф. Все были укутаны в тёплые куртки, шарфы и шапки с перчатками, будто бы на дворе морозный снежный январь, а не март — в небе при полёте было значительно холоднее, чем на земле. — Держим курс на юг, — объявляет командирским тоном Сонхва. — Стараемся не теряться и подавать голоса каждые десять минут. Взлетаем! Сан со всей силы вцепился в Минги, когда его метла взметнулась в ночную высоту. Соми и Ёсан синхронно охнули от неожиданного ощущения полёта. Ветер нещадно задул в лицо, когда все мётлы набрали нужную высоту и двинулись вперёд по ночному небу. Сан оглянулся на Хогсмид и Хогвартс — от деревни остались лишь маленькие светящиеся огоньки из окон, а замок показался крошечным. Сан любил полёты на мётлах. Минги сам учил его летать ещё на третьем курсе, когда попал в квиддичную команду, а летом они летали вместе недалеко от дома четы Сон. В той же деревне жило несколько семей волшебников, чьи дети с удовольствием играли в квиддич на скрытой от глаз маглов площадке. Сан в этих матчах со своими школьными товарищами был ловцов и даже неплохо справлялся на своей позиции, благодаря юркости и лёгкости, хотя в квиддичную команду Пуффендуя он не совался. Такого масштаба перелётов он ещё не переживал. Компания друзей неслась над лесными просторами, что сменялись длинными автомагистралями и небольшими городками. С каждой метлы периодически раздавались голоса. Соми разок прикрикнула на Кихо, чтобы он не выделывался и летел прямо без трюкачества. Сонхва выкрикивал направление и делал переклички, чтобы никто не отставал. Сан занимал себя лишь разглядываем пейзажей внизу. — Снижаемся! — выкрикнул Сонхва. Мётлы синхронно метнулись вниз, Соми и Ёсан вновь вскрикнули от неожиданности. Друзья приземлились среди деревьев в каком-то тёмном парке — они были в Лондоне. После долгого перелёта у всех затекли ноги и спины, было слышно, как все, ощутив под ногами землю, довольно выдохнули. Сонхва своих товарищей вновь сделал видимыми. — На фестралах было бы быстрее, — проворчал Ёсан, потягиваясь и разминая спину. — Не ворчи, — ответил Сонхва. Шапки с шарфами и тёплыми перчатками полетели в рюкзак Чонхо. Пак взмахом волшебной палочки оставил метку на дереве, возле которого были оставлены невидимые мётлы. Выход на тропинку оказался не так далеко. Друзья легко вышли из парка и направились по тихим улочкам на окраине Лондона. Усталость от полёта сменилась радостным возбуждением — шалость сошла им с рук.

***

Ночной Лондон очаровывал своей разноцветностью и шумом, что никак не хотел сбавляться. Люди ещё гуляли, подростки веселились в компаниях, усталые взрослые возвращались домой со смен. Минги с довольно глупым видом разглядывает всё вокруг. Он из семьи чистокровных волшебников и мало смыслил в устройстве мира маглов. Сан был полукровкой и несколько лет прожил в центре Лондона. Чхве часто погожими летними днями водил Минги по городу и рассказывал, казалось бы, на первый взгляд очевидные вещи. Но Минги всё равно давался диву — выстроить такую красоту, придумать столько всего и всё это без магии! Сан отвлекает Минги от созерцания касанием к руке. Сон поворачивается к нему, замечает идущих за ручку впереди Сонхва и Ёсан, и с лёгкостью угадывает намёк. Минги пальцы сплетает с пальцами Сана и суёт их ладони в карман своей куртки. Сан всегда мёрзнет, даже летом, а этот нехитрый жест мог его согреть. Чхве награждает Минги довольной лисьей улыбкой и невесомо чмокает в щёку. Едва ли это кто-то замечает. Сонхва и Ёсан поглощены друг другом, а Чонхо с Соми и Кихо шли впереди всех и беспрерывно болтали и смеялись. Минги хочется заметить, что если бы Сан не пил холодную молочно-сладкую бурду, то ему было бы теплее, но он молчит. Радость Сана такой простой вещи, как кофе, который ему купил Минги, несравнима ни с чем. А Сон был готов дарить эту радость в любое время дня и ночи, лишь бы видеть довольное лицо Сана. Минги вновь ловит себя на мысли, что было бы неплохо раскрыть свои отношения. Снова эта безрассудная идея в голове — заявить всем, чтобы знали, чей Сан, что Минги его никому не отдаст. Ходить бы так за руки по Хогвартсу, ловить Сана в укромных местах и целовать, пока колени не подкосятся. Возможно, гормоны разошлись не на шутку, раз его снова так прёт. Голова соображает, напоминает, что раскрывать отношения не самая хорошая идея. Но с ней яростно спорят чувства, которые дарит ему Сан, его присутствие и его улыбки с короткими поцелуями. Минги ощущает себя идиотом, который вот-вот пообещает Сану весь мир и приложит все усилия для этого, даже если Сан пожелает быть мужем министра магии. Чхве, однако, было вполне достаточно того, что он спит в кровати Минги и того, что он греет его замёрзшую ладонь в кармане куртки. — Гриффиндор размажет Слизерин по полю, так и знай, — слышится голос Кихо, обернувшегося на Сонхва. В воскресенье должен был состояться матч по квиддичу. Если Гриффиндор победит, то кубок уже четвёртый год подряд будет у них в кармане. — Я прекрасно это понимаю, — кивает Сонхва. — Но болеть всё равно буду за своих, а не за всяких львят. — А ты не думал заняться квиддичем профессионально? — спрашивает Сан, бросая на Минги заинтересованный взгляд. — Вряд ли, — бурчит Минги. — Я в прошлом году хотел стать мракоборцем, а теперь сомневаюсь. Хотелось бы просто найти работу в министерстве. — Но там же безумно скучно! — восклицает Сан. — Хочу открыть свой магазин. Но я пока не определился с чем именно. Может, попытаться продавать магловский кофе и всякие заколдованные кофеварки? — Неплохая идея, — улыбается Минги. — Давай обдумаем наше будущее на выпускном курсе? Пока я уверен лишь в том, что хочу жить с тобой после школы. Сан прячет смущённую улыбку в шарфе и крепче сжимает пальцы Минги. — Я бы тоже хотел жить с тобой. На набережной спор Кихо и Сонхва прерывает Чонхо, отвесив каждому небольшой подзатыльник. Ёсан сделал вид, что даже не заметил этого, чем заслужил крайнее возмущение Сонхва. Сан и Минги тихонько отходят от своих бесящихся друзей, прогуливаясь вдоль реки и любуясь отражающимися в воде огнями города. Минги хочет что-то сказать. Что-то важное и очень сложное, что в их возрасте обычно не говорят. Что стоит говорить после многих лет совместной жизни и по большой любви. Минги чувствует себя глупо, таращась на профиль Сана. — Я бы хотел… — начинает Сон, едва успев подумать. — Хм… раскрыть наши отношения? Сан удивлённо глядит на Минги, приоткрыв рот. Он тоже об этом думал, но всерьёз никогда не говорил. Его устраивала эта тайна и такие отношения. Минги, к тому же, популярный парень, спортсмен, по которому вздыхают девчонки. И хоть Сону не было интересно их внимание, Сан всё равно не хотел портить его репутацию. — Зачем? — искренне интересуется Сан. — За тем, что я люблю тебя, — Минги останавливается и с самым серьёзным видом говорит то, что никогда не говорил вслух. — Я хочу доказать, что мои намерения серьёзные. Это всё, что я сейчас могу сделать. — Я и так верю в твои серьёзные намерения, — улыбается Сан. — И я тоже люблю тебя. Минги не думал, что эти слова из уст Сана так его взбудоражат. Резко стало жарко, в груди всё спёрло, а его сердце забилось сильнее. Сан был таким привычным, всегда рядом, но Минги от этой близости к нему терял всякие здравые мысли. Положить весь мир к ногам и стать министром магии. Чхве опешившего Минги целует со всей нежностью, что у него припасена в огромных объёмах лишь для него одного. Сон с удовольствием отвечает на этот поцелуй, едва слыша, что происходит в нескольких шагах от них. У Сана губы со вкусом холодного латте с малиновым сиропом. Кажется, это был любимый вкус Минги и… их идиллию прерывает оглушающий щелчок фотоаппарата. Сан едва не отпрыгивает от Минги. Они даже при друзьях не особо открыты в отличие от Сонхва и Ёсана, которые вечно слипались, будто намазанные волшебным клеем. Соми с довольной улыбкой достаёт мгновенно распечатанную фотографию и несколько мгновений трясёт её в руке. — Очаровательно! — восклицает Соми и отдаёт фото смущённому Минги. На фотографии он с широкой счастливой улыбкой обнимает Сана, а тот целует его щёку и лоб, привставая на носочки. Чхве, вновь спрятав половину лица в шарф, лисьим взглядом смотрит на фото и ловко выхватывает его из рук Минги. — Эй! Отдай, я повешу над кроватью! — кричит Минги. Но Сан уже вывернул руку из чужой хватки и со смехом убежал и спрятался за широкой спиной Чонхо.

***

Удивительно, что эта вылазка сошла им с рук. Ни одна живая душа так и не обнаружила ночной побег семи учеников прямо из замка. Зато на следующее утро профессор Слизнорт снял со Слизерина и Когтенврана по десять очков у Сонхва и Ёсана за курение магловских сигарет. Воскресное утро обычно хранит тишину в замке — студенты отсыпаются после тяжёлой учебной недели. Минги проснулся от поцелуя в щёку. Стоило ему только разлепить глаза, как пушистый рыжий комок промелькнул по комнате и убежал за дверь. Минги улыбнулся в подушку и решил доспать ещё часок. К завтраку в Большом Зале уже собралась вся школа. Минги и Чонхо зашли сразу в квиддичной форме — столы Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя взорвались аплодисментами. Их компания собралась за столом Гриффиндора, даже Сонхва не изменял традициям. Минги и Чонхо садятся за оставленные им места. — Завтракайте нормально! — Чонхо на правах капитана грозно поглядел на свою команду. Ловец Эрик и Кихо синхронно вернули шоколадный пудинг на место и придвинули к себе тарелки с овсянкой. Чонхо довольно кивнул. Минги почти не переживает перед игрой. Их команда много тренировалась, они вполне готовы к любому исходу игры. Хотя должно случиться чудо, чтобы Слизерин их обыграл. Минги не поднимал тему отношений с Саном с их прогулки по Лондону — они вернулись в замок лишь к четырём утра, а встретились лишь вечером субботы в библиотеке за домашним заданием. Да и ночью было уже не до разговоров. Однако в голове Минги зрел некоторый план. Команда Слизерина под поддерживающие крики своего факультета встала. Чонхо поторопил и своих ребят, но его ловко отвлекла его девушка с Когтеврана. Она подлетела, чтобы пожелать удачи и чмокнуть Чхве в щёку, а после поспешила к ждущим её подругам. Вместе с Минги и Кихо поднялась вся их компания. Сон обернулся на Сана и очень серьёзно на него поглядел. — Поцелуй для чемпиона? Брови Сана удивлённо поползли вверх. У них была маленькая традиция — перед матчем, в котором участвовал Гриффиндор, в укромном уголке возле Большого Зала Сан целовал Минги наудачу. Этот ритуал был безмерно мил и всегда нежен. Но сейчас они стояли посреди полного учеников Зала, а не прятались наедине друг с другом. Сан успел обдумать предложение Минги. Они уже явственно определили намерения по поводу друг друга, нашли примирение со своими чувствами. Их отношения будто бы сделали шаг вперёд со словами «я люблю тебя». Эта фраза была осмыслена ими и имела самый правдивый характер, а не просто громкое и глупое заявление двух подростков. Сан любил Минги, а Минги любил Сана. А в их любви не было ничего плохого или осуждаемого. Этим ощущением даже Сану хотелось поделиться с каждой живой душой. Он никогда подобного не испытывал, но это было прекрасное и ни с чем несравнимое чувство. — Уверен? — уточняет Сан, озираясь по сторонам и ощущая, как по щекам ползёт румянец. — Полностью, — уверенно отвечает Минги. Ёсан и Сонхва с Соми остановились, с интересом поглядев на эту сцену. Большой Зал вновь огласили аплодисменты и выкрики — гриффиндорская команда полным составом поднялась со скамеек. Минги сделал маленький шаг навстречу Сану и сразу же ощутил его губы на своих губах. Послышалось удивлённое «ох» от Ёсана, но Минги едва ли слышал происходящее вокруг него. В голове был только Сан и ощущение его тепла. И пусть теперь весь Хогвартс знает, чей этот безумно красивый и умный пуффендуец.