Обещание

Свежий воздух не приносил удовольствия, что было довольно странно. Последние года уже ничто не приносило удовольствия. Как и всегда, впрочем, до появления его в жизни. Того, кто въелся под кожу, оставляя за собой лишь спокойствие и желание быть. Единственное его гребаное желание за всю жизнь. А теперь всего этого нет. Не стало из-за его решения. Эндрю не верил в сожаления — они жалки и сотканы из чувств, коими он сам не обладал. Но отчего же в груди, на месте давно замерзшего сердца, так тягостно? Он не знал. Хоть он и был виноват, понимая свои действия, он развернулся и ушел. Он не мог смириться. Нутром чувствовал желание вернуться, что давно зарыл в себе, считая шестое чувство уже и не живым. Четвертая сигарета догорала, обжигая пальцы рук. Серый подъезд, под которым он стоял, придавал тяготения душе. Запах заполонил улицу, точно попадая и вплавляясь в атмосферу. Гнусная площадка со старыми и ржавыми качелями, что, казалось, вот-вот и развалятся. На душе было пусто, что показывали ничего не выражающие глаза. Поежившись от нагоняемого ветра, он разжал два пальца, позволяя сигарете выскользнуть из рук, оставаясь догорать на асфальте. Тошнота подкатывалась, однако так же быстро спадала, как и появлялась. Скрипучая дверь, что он потянул на себя, отпрянула и отозвалась таким грохочущим звуком в пустой тишине, что, казалось, собиралась развалиться, заставляя закрыть свои уши от боли в голове. Удушающий воздух обшарпанного здания перекрывал путь к легким. Минувшие этажи были набиты пустыми чувствами и мыслями. Он уже тянулся к ручке двери, чтобы зайти в квартиру, как из соседней раздался оглушающий удар. Он бы вздрогнул невольно, будь он хоть как-то менее серьезен. Однако сердце, загребенное под завалами мыслей и боли, звало его проверить, что же там. А ответ был. Там жил Нил. Первое время он и не верил встретить его тут. Ведь после расставания казалось, что он съехал. Не появлялся нигде, из квартиры не было слышно ни звука. Эндрю действительно прислушивался к звукам, пытаясь понять: действительно ли кто-то там есть или уже давно нет. От этого его и тянуло туда, но он лишь отмахнулся от лишних мыслей, мигом распахивая дверь соседней квартиры, что, на удивление, была открыта. Вещи на полу, ободранные стены с полным отсутствием обоев. Глаза же поползли наверх, когда уже у ванной комнаты он увидел кучу обломков стекла. Стекла, с которого по краям стекала красная жидкость. Миновав их, он заглянул внутрь. Среди блеклых стен он увидел его, а сердце забилось сильнее, заставляя руки подрагивать. Медные волосы были такими же мягкими на вид, как и несколько лет назад. Осунувшееся лицо со впалыми щеками и огромными синяками кричало о своей усталости. Даже будучи соседями со своим недо-бывшим, он ни разу не видел Нила где-то, кроме двери подъезда. Как-то ему даже показалось, что он не живет здесь, хоть и бывал у него много раз в то время. Голубые глаза подняли свой взор прямо на стоящего. — Уходи, — хриплый и дрожащий голос прорезал тишину. Нил сидел, обнимая себя за колени и уткнувшись в них подбородком, стал смотреть глубоко вдаль. Его сердце жалось. Руки заныли от желания прикоснуться, помочь, сделать легче. Но было нельзя. Он хотел было встать, как Эндрю, подняв ногу и постучав ею по кафелю рядом с ним, давая понять, что ждет объяснений и никуда не уйдет. Старый жест, что был использован ими когда-то. Воздух становился лишь тяжелее, падая на их плечи тяжелым грузом. Хотелось спрятаться от этого взгляда. Одновременно с этим он желал упасть в объятия Нила и долго-долго вдыхать его запах, переплетаясь своими конечностями с ним. — Нет, — Нил покачал головой. Сердце сжалось сильнее, когда казалось, что сильнее заболеть оно не сможет. Оно отозвалось болью в груди, что рискнула пробить грудную клетку, желая выпрыгнуть к Нилу прямо в руки. Только сейчас он заметил блестящие крапинки у его уголков глаз. Не вынося произошедшее, он просто опустился рядом с ним. Когда он все же установил зрительный контакт, он лишь похлопал его по руке, спрашивая. Когда же рука того открылась, он вложил в нее свою. — Кошмары заставляют поднимать, смотреть в зеркало, а оно делает лишь хуже. Его разбитые костяшки были тому доказательством. Эндрю погладил их, стараясь не давить. Он был предельно осторожен. — Черт, да кому я вообще рассказываю... — услышал он то, от чего сердце на миг замерзло, а после разбилось с треском, заставляя его хотеть начать ныть, как маленького ребенка. Он лишь кивнул. Да, действительно. Было чертовски чуждо чувство, что Нил больше не знал, зачем делиться чем-то с Эндрю, ведь ранее болтал спокойно, без умолку, не понимая, что несет. Он сам понимал: становясь просто соседями, даже не заклятыми бывшими-врагами, доверия больше не будет, как и глупой болтовни, в коей он так нуждался и желал спохватиться хоть за одно слово, вылетающее изо рта того. Он поднялся на ноги, желая лишь одного в данный момент. Когда же руки их разомкнулись, он ощутил холод от потери тепла. Потянувшись набок, он открыл дверцу небольшого шкафчика, сразу глазами находя аптечку. Он знал, где что находится, ведь был тут неимоверное количество раз. От мысли, что сейчас же все поменялось, пришло желание залезть на стенку и оставаться там надолго. Перекись капнула на ватный диск с неслышным шипением, после чего он сразу же принялся осторожными движениями проводить по костяшкам втирающими движениями. Нил лишь неприятно морщился, выглядя неимоверно мило. Эндрю захотелось дать себе пощечину. Он не имел права сейчас так думать. — Прости, — сказал он. Сейчас он понял, насколько извинения важны для первого шага. — За что? Ты не сильно давишь, — Нил вскинул брови от удивления от таких слов. От Эндрю было неожиданно такое услышать. — Ты прекрасно понял, о чем я, — тихо проговорил он, понимая, что делает больно обоим. Нил лишь качнул головой. — Я не знаю. — Я повел себя как мудак, — Эндрю вновь поднял свои глаза на небесно-голубые, что сейчас не выражали ничего, кроме глубокой боли, что въелась в него с корнями. Он выл. Мысленно. Это ведь и была его вина. Он был виноват в том, что тот сейчас сидит возле него в оскверненном состоянии. Тот помотал головой. — Ты объяснил свою причину ухода, я не смел удерживать. — Эндрю отвел глаза. Взяв руки Нила в свои, он наклонился. — Позволишь? — Дыхание чувствовалось у губ. Их глаза смотрели в глаза друг друга, впиваясь жадными взглядами. — Не сейчас, — Нил мотнул головой, в то время как Эндрю отскочил от него как ошпаренный. Нил же, поняв причину его поведения, накрыл его руку своей. Отчего сердце Эндрю затрепетало: кажись, внутри все грохотало фейерверками и громкими паровозами. Нежное прикосновение заставило что-то сдвинуться. Что-то, что долго ощущалось не на своем месте и лишним. Была роковая надежда, которая не появлялась много лет. Сейчас она была не чуждой, а нужной. Тепло передавалось ему в руку. У обоих подрагивали руки от контакта. — Потом. — Обещание, тихое, но глубокое. Что въестся в сердце Эндрю, пуская корни. Сердце Эндрю начало восстанавливаться, собираясь заново по кусочкам, разрезанным внутри. Маленькие уголки губ приподнялись. Глаза его метались по лицу того. Голова напоминала о себе, давая мелкое чувство головокружения. Сейчас уже оно не было важным. Ничего не было важным, пока, спустя минувшие года, перед ним все так же сидит Нил. С глубоко-яркими голубыми глазами и придурошной улыбкой, от которой и сам Эндрю желал улыбаться. Теперь все было на своих местах.