Украденная Магистром

Это был первый настоящий праздник в Мондштадте после возвращения великой экспедиции. Вино лилось рекой, песни рыцарей разносились далеко за пределы городских стен, а в воздухе стоял стойкий аромат жареного мяса и свободы. Люмин сидела на краю длинного стола, слегка покачивая бокалом сока. Её взгляд то и дело возвращался к центру торжества — к Варке. Магистр ордена Фавония был душой компании: он громогласно хохотал, хлопал подчинённых по плечам и запевал старые походные песни так мощно, что, казалось, сами камни собора подпевали ему. За время похода на край севера Люмин привыкла видеть в нём несокрушимого лидера, сурового воина. Но сегодня в нём было что-то иное. В какой-то момент, прервав очередной тост, Варка обернулся. Его взгляд, обычно прямой и открытый, внезапно потяжелел. Он смотрел на Люмин сквозь толпу, и в его глазах вспыхнул странный, почти хищный интерес, смешанный с глубоким, затаённым восхищением. Путешественница почувствовала, как по спине пробежал ток. В небе расцвели первые фейерверки. Грохот и яркие вспышки заставили всех задрать головы. Паймон, уже изрядно объевшаяся, сонно пробормотала: — Люмин... я, кажется, пойду... в орден... посплю... — и, пошатываясь, улетела в сторону штаба. Люмин улыбнулась ей вслед, но не успела она снова повернуться к столу, как почувствовала за спиной мощное присутствие. Огромная тень накрыла её. — Слишком шумно для такой маленькой героини, не так ли? — низкий, рокочущий голос Варки прозвучал у самого её уха. Прежде чем она успела ответить, её ноги оторвались от земли. Варка подхватил её на руки так легко, словно она была пушинкой. Одной рукой он придерживал её под спину, другой — под колени. Его ладони, мозолистые и горячие, обжигали даже сквозь ткань платья. Пока рыцари с криками восторга наблюдали за взрывами в небе, Варка стремительно и незаметно скрылся в тени коридоров штаба. Он нёс её уверенно, его шаги были на удивление бесшумными для такого крупного мужчины. Когда за ними захлопнулась тяжёлая дубовая дверь его личных покоев, Люмин, всё ещё прижатая к его широкой груди, смущённо прошептала: — Варка... что происходит? Почему мы здесь? Магистр не спешил её опускать. В полумраке комнаты, освещённой лишь отблесками фейерверков за окном и парой свечей, его лицо казалось высеченным из камня, но глаза горели живым огнём. — В походе я слишком долго сдерживался, Люмин, — его голос стал тише и грубее. — Смотрел на то, как ты сражаешься, как ты спишь у костра... Ты — самое прекрасное, что я видел на том проклятом севере. И сегодня я не намерен делить тебя ни с кем. Он аккуратно опустил её на край огромной кровати, но не отстранился, а навис сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от её бёдер. Люмин видела его мощные плечи, шрамы на руках и ту непреклонную уверенность, что всегда её в нём восхищала. Люмин не отвела взгляда. Сердце билось быстро — не от страха. От предвкушения.                                                       — Ты говоришь так, будто я — трофей, магистр, — тихо произнесла она, но в голосе не было упрёка.                                     Варка усмехнулся — хрипло, почти ласково.                                                             — Нет. Трофеи не смотрят в ответ так, как смотришь ты.                                                       Он опустился ближе, и между ними осталось лишь дыхание. Его ладонь — тёплая, большая — медленно коснулась её щеки. Совсем не так, как в бою. Не как командир. Осторожно. Почти благоговейно. Люмин почувствовала, как по коже пробегает дрожь. Этот огромный, несгибаемый воин сейчас смотрел на неё так, будто боялся сломать.                               — Ты можешь уйти, — тихо сказал он. — Одно слово — и я открою дверь.                         Она подняла руку и коснулась его груди. Под пальцами — жар, плотные мышцы, учащённое сердцебиение. Он тоже волновался.                                                       — Если бы я хотела уйти… я бы уже ушла.       Этого оказалось достаточно.                               Варка склонился и накрыл её губы своими — сначала медленно, проверяя, позволяя ей ответить. И когда она ответила — мягко, но уверенно — поцелуй стал глубже. Его ладонь скользнула по её спине, притягивая ближе.                                                                                                                               Люмин провела пальцами по его плечам, по линии шрамов — как будто читала историю его походов на ощупь.                         Он отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть на неё — растрёпанную, с блестящими глазами.                                           — Ты даже не представляешь, как часто я представлял этот момент у костра, — признался он низко.                                           — А я думала, ты думаешь только о стратегии, — прошептала она, улыбаясь.       — В этом и была проблема.                               Он вновь поцеловал её — теперь более настойчиво, но всё ещё сдерживая силу. Его руки скользнули по её талии, по изгибам, задерживаясь там, где дыхание Люмин становилось неровным. Она чувствовала его тепло сквозь ткань, чувствовала, как он старается держать себя в руках — и это возбуждало сильнее любой дерзости.                                                 Свечи колыхнулись от резкого взрыва фейерверка за окном, и на мгновение комната озарилась золотым светом. В этом всполохе они выглядели почти как легенда — герой и магистр, наконец позволившие себе быть не воинами, а просто мужчиной и женщиной.                                                       Люмин притянула его ближе.                               — Сегодня не нужно сдерживаться, Варка.       Он закрыл глаза на секунду, будто принимая решение. А затем осторожно уложил её на подушки, снимая с себя плащ, не разрывая их зрительного контакта. В его движениях больше не было поспешности — только глубокая, сосредоточенная нежность. Каждое прикосновение становилось откровением. Каждое дыхание — ближе.       За стенами штаба гремел праздник, звучали песни и смех. Но здесь, в полутёмной комнате, мир сузился до двух сердец, бьющихся в унисон. И когда последние вспышки фейерверков растаяли в ночном небе Мондштадта, они уже не принадлежали ни городу, ни ордену, ни походам. Только друг другу.                                                  Его руки скользили по мягкой ткани, развязывая шнуровку платья. После чего он мгновенно его отбросил на пол. Взгляд сразу пал на грудь, на нежные розовые соски, которые он принялся посасывать и пощипывать. Второй рукой он обвил талию, и медленно спускался все ниже по животу.

Его губы оставляли горячие поцелуи на белоснежной коже, продвигаясь все ближе к заветному месту. Большие руки мягко раздвинули нежные ноги девушки, и его взгляд упал на то самое сокровенное место. Оно было слишком одурманивающее, стоило его увидеть как последние нити разума резко оборвались. Взгляд сразу потяжелел, а губы направились ласкать заветную зону.

Комната сразу наполнилась горячими стонами, у Люмин сводило ноги от удовольствия. Язык ее собеседника был слишком горяч и быстр, что ей оставалось только издавать похабные звуки.

— Варка. — голос девушки был немного охрипший, а глаза непроизвольно закатывались. — Пожалуйста войди уже, я больше не могу терпеть.

На губах Магистра сразу появилась ухмылка. Он подтянул Люмин к своим губам, и не расставаясь в поцелуе освободил свой налившийся кровью половой орган. Увидев его глаза путешественницы сразу расширились.

Она увидела то, чего не ожидала. Его орган был длинным, толстым, немного темный и налитый многочисленными венами. Путешественница и представить не могла как «это» в нее войдет.

Но не успела она подумать правда ли это стоит делать, и сможет ли она выжить после этого, Варка просто притянул ее в поцелуй, и начал медленно входить в ее лоно.

Первая минута была и правда неприятной, такой размер приносил только боль мышцам, а живот ощущался таким наполненным, что хотелось стошнить. Но хватило и пары толчков, чтобы перейти к стонам удовольствия.

— Ха… Люмин, ты не представляешь как мне хорошо, — голос мужчины почти рычал от удовольствия. — Я даже жалею что не сделал этого раньше. Люмин я больше не могу без тебя.

Будучи оглушенной страстным порывом толчков, она не могла даже ответить, но стоило им встретиться глазами все было понятно, их чувства были одинаковы. Каждый толчок приводил с сильной дрожи. Они вместе были близки к окончанию, и вместе погрязли в удовольствии. Этот фейерверк чувств был гораздо сильнее и горячее того что звучал на улице. Они наконец-то были счастливы. Ведь они вместе.