Мой пушистый друг

В кабинете пахло кормом и спокойствием. Юки Цунода, поправив узел идеально выглаженного галстука, ещё раз посмотрел на экран компьютера. Рабочий день подходил к концу, солнце за окном клонилось к закату, окрашивая стерильно-белые стены в тёплые персиковые тона. Он любил эту тишину, когда последний пациент уже ушёл, и можно было выдохнуть, сделать глоток остывшего кофе и проверить записи на следующий день. Юки работал ветеринаром уже пять лет. За это время он научился справляться с чем угодно: с агрессивными ротвейлерами, с паникёрами-хомячками и с глазами хозяев, в которых застыла надежда. Самым сложным было не мастерство, а умение сохранять эмпатию, не выгорая. Сегодня этот навык должен был пройти очередную проверку. В дверь постучали. На пороге стояла Аями, юная девушка, что работала в клинике администратором. — Юки-сан, там посетители. По записи их нет, но они настаивают. Говорят, срочно. — Пусть заходят, — кивнул Юки, ставя чашку в сторону. В кабинет вошла эффектная пара. Мужчина в дорогом пальто и женщина с идеальным макияжем, которая держала в руках переноску так, словно это была бомба с часовым механизмом, которую она мечтала поскорее детонировать. — Доктор Цунода? — начал мужчина, даже не поздоровавшись. — У нас к вам деликатная просьба. Юки слегка наклонил голову, приглашая их присесть. Женщина с громким стуком поставила переноску на металлический стол. Изнутри донёсся тонкий, испуганный писк. — В чём проблема? — спросил Юки, уже чувствуя неладное. — Проблема в нём, — женщина ткнула пальцем в сторону переноски, не глядя на неё. — Мы взяли его три месяца назад, породистого, мейн-куна. Думали, будет как на картинке: пушистый, важный. А он орëт по ночам, лазит по шторам, сбросил вазу с комода, которая досталась мне от бабушки. И, — она сделала паузу, — у мужа аллергия. — Угу, — мужчина подтверждающе кашлянул в кулак. — Внезапно проявилась. Мы много думали и решили, что гуманнее будет его усыпить. Чтобы не мучился в приюте, и нам было спокойнее. Юки моргнул. Один раз. Второй. Ему показалось, что он ослышался. — Простите, — его голос оставался ровным, профессиональным, лишь чуть-чуть севшим. — Я правильно понимаю? Вы хотите усыпить здорового котёнка, потому что он не оправдал ваших ожиданий и мешает вам жить? — Ну, если так ставить вопрос… — женщина прищурилась. — Но вы поймите, ему же всего пять месяцев. Он даже и не поймëт, что произошло. Мы заплатим, сколько скажете. Только сделайте это, пожалуйста. Мы уже всё решили. Внутри у Юки что-то оборвалось. Он посмотрел на переноску. Из-за решётки на него смотрели два огромных, небесно-голубых глаза. В них не было агрессии, только страх и детское непонимание: почему мир так жесток и почему эти большие люди хотят от него избавиться? — Осмотр обязателен, — сухо сказал Юки, вставая. — Прежде чем проводить любые процедуры, я должен убедиться в диагнозе. Возможно, аллергию вашего мужа можно купировать лекарствами, а проблемы поведения… — Нет! — перебила женщина. — Мы не хотим ничего лечить. Никаких лекарств, никаких перевоспитаний. Мы уже устали. Просто сделайте своё дело. Вы же врач. Юки открыл дверцу переноски. Котёнок, большой и пушистый (порода давала о себе знать), прижимался к стенке. Юки аккуратно, двумя пальцами, коснулся его загривка, погладил. Котёнок мелко задрожал, но потом, учуяв тепло человеческих рук, вдруг ткнулся мокрым носом в ладонь и… замурчал. Громко, доверчиво, как ребёнок, который наконец-то нашёл защиту. Юки провёл быстрый осмотр. Здоровые дёсны, чистые уши, блестящая шерсть, ясные глаза. Абсолютно, клинически здоровый, прекрасный котёнок, которому просто не повезло родиться игрушкой в руках инфантильных людей. — Я не буду этого делать, — сказал Юки, отстраняясь. — В смысле? — опешил мужчина. — Я не буду усыплять здоровое животное. Это противоречит моей этике и ветеринарному законодательству, если хотите. Эвтаназия — это акт милосердия при неизлечимой болезни или невыносимых страданиях. Здесь я вижу только ваше нежелание нести ответственность. — Да как вы смеете! — женщина вспыхнула. — Мы к вам пришли по-человечески, заплатить готовы! Да мы на вас жалобу накатаем! — Подавайте, — пожал плечами Юки. Он чувствовал, как внутри закипает холодная, стальная ярость. — Но из моего кабинета котёнок не уйдёт на тот свет. Забирайте его и ищите другого "специалиста", если совесть позволит. Только предупреждаю: я позвоню коллегам во все клиники города и опишу ситуацию. Вряд ли кто-то захочет марать репутацию из-за пяти тысяч иен. Повисла тишина. Мужчина и женщина переглянулись. Они явно не ожидали такого отпора от молодого врача с мягкими чертами лица. В его глазах сейчас не было мягкости. Там была сталь. — И что нам теперь с ним делать? Придушить, что ли? — зло прошипела женщина. Юки глубоко вздохнул. Он посмотрел на котёнка, который, успокоившись от его прикосновений, теперь пытался поймать лапой край его халата. Котёнок играл. Котёнок хотел жить. Юки принял решение. Оно пришло мгновенно, без сомнений, будто ждало своего часа всю его жизнь. — Оставьте его. И его документы, если есть. Я забираю его себе. — Что? — теперь удивились оба. — Вы хотели от него избавиться. Считайте, что ваше желание исполнилось. Вы отдаёте его мне. И уходите. Прямо сейчас. Женщина открыла рот, хотела что-то сказать, но мужчина схватил её за локоть. — Пошли. Какая разница? Мы свободны. Дома пусть хоть зоопарк разводит. Он бросил на стол тонкую папку с документами котëнка, развернулся и вышел, практически вытащив жену за собой. Дверь хлопнула. В кабинете воцарилась звенящая тишина. Только мурчание. Котёнок тёрся огромной головой о руку Юки и мурчал, как маленький трактор. Юки медленно опустился на колени перед столом, чтобы быть с ним на одном уровне. Он взял пушистый комок в руки. Котёнок оказался тяжёлым, тёплым и пах молоком и сухим кормом. — Ну, привет, — тихо сказал Юки. Голос его дрогнул. — Прости, что первые люди в твоей жизни оказались такими пустышками. Котёнок посмотрел на него своими небесными глазами, моргнул и лизнул прямо в нос. Юки невольно улыбнулся. Впервые за этот тяжёлый день. Он погладил котёнка по пушистому загривку. Шерсть была мягкой, как облако. — Нужно дать тебе имя. Новую жизнь — с новым именем. Он задумался. Перебирал в голове японские имена, но они не подходили. Кот был какой-то... европейский. Благородный. И в то же время простецкий. Вспомнились французские фильмы, которые он любил смотреть в студенчестве, лёжа в общаге под пледом. Простые, душевные истории о дружбе. — Пьер, — сказал Юки вслух. — Как тебе? Пьер. Котёнок дёрнул ухом. Как показалось Юки, одобрительно. Домой Юки добрался только через два часа. Пришлось заехать в зоомагазин. Лоток, миски, короб с игрушками, когтеточка-столбик, лежанка и три килограмма отличного корма для котят. Пьер, завёрнутый в запасной халат Юки, всю дорогу просидел на пассажирском сиденье, с любопытством таращась на огни вечернего города. Квартира Юки была типичным жилищем холостяка: чисто, функционально, но без души. Книжные полки, стерильная кухня, диван без пледа. Как только Юки открыл переноску, Пьер вылетел из неё пушистой торпедой. Он носился по комнате, скользя когтями по паркету, обнюхивал каждый угол, заглянул под кровать, чуть не опрокинул горшок с фикусом, а затем с разбегу запрыгнул на подоконник и, уперевшись лапами в стекло, принялся комментировать пролетающих мимо птиц на своём, кошачьем языке. Юки стоял в дверях гостиной, держа в руках пакет с кормом, и смотрел на это светопреставление. На его идеально чистом подоконнике теперь красовались грязные следы лап. Фикус печально склонил лист. В углу валялась скомканная бумажка, которую Пьер стащил со стола. И Юки впервые за долгое время рассмеялся. Громко, искренне, по-настоящему. Пьер услышал смех, обернулся, склонил голову набок и, видимо, решив, что новый двуногий одобряет его исследовательскую деятельность, спрыгнул с подоконника и побежал к Юки, смешно перебирая лапами. Он потёрся о его ноги, а затем, без предупреждения, забрался по штанине прямо на руки, требуя законной порции ласки. — Ах ты, Пьер, — прошептал Юки, прижимая котёнка к груди. — Ну что, будешь со мной жить? Будешь. Пьер заурчал.

***

Прошло три месяца. Жизнь Юки изменилась до неузнаваемости. Исчезла стерильная чистота. Теперь на видном месте стояла миска с водой, из которой Пьер регулярно разбрызгивал воду по всему полу. На диване наконец появился плед, потому что Пьер линял. Когтеточка была ободрана в хлам, а наушники Юки, забытые на столе, превратились в охотничий трофей. Но в доме появилась жизнь. Юки больше не чувствовал холода пустой квартиры по вечерам. Теперь его всегда встречал требовательный крик «Мяу!», означающий: «Я голоден, чеши пузо, рассказывай, как прошёл день». И Юки рассказывал. Сидя на кухне с чашкой зелёного чая, он говорил Пьеру о сложных операциях, о грустных хозяевах, о том, как однажды спас таксу, которую переехал велосипед. Пьер сидел на табуретке напротив, наклонив голову то влево, то вправо, и внимательно слушал. Иногда он подавал голос, вставляя свои "комментарии". Сегодня был особенный день. У Пьера была годовщина. Ровно три месяца назад он переехал в этот дом. Юки вернулся с работы с большим пакетом. Пьер, услышав шуршание, уже крутился под ногами, рискуя быть раздавленным. — Сюрприз! — объявил Юки, достав из пакета мышь на радиоуправлении. Пьер сначала испугался, зашипев на жужжащий комок, но потом инстинкт охотника взял верх. Началась великая битва. Юки гонял мышь по комнате, а Пьер носился за ней, подпрыгивая, падая и смешно стукаясь головой об ножки стульев. Наигравшись, Пьер рухнул на бок, выдохшийся и счастливый. Юки прилёг рядом с ним на ковёр, подложив руку под голову. Пьер тут же перекатился поближе, положил тяжёлую голову Юки на грудь и снова завёл свой бесконечный моторчик. Лежать на холодном полу было неудобно. Но уходить не хотелось. — Знаешь, Пьер, — тихо сказал Юки, глядя в потолок, по которому плясали блики от заходящего солнца. — Я ведь тогда даже не думал. Просто не мог по-другому. И знаешь, что я понял? Пьер дёрнул ухом. — Это не я тебя спас. Это ты спас меня. От пустоты. От того, чтобы приходить в никуда. От молчания. Пьер открыл один глаз, посмотрел на него, и лизнул в подбородок. Мол, философствуй поменьше, давай лучше ужинать. Юки улыбнулся, осторожно поднялся, беря кота на руки. Он подошёл к окну. Внизу шумел город, спешили люди, каждый со своей бедой и радостью. А здесь, в маленькой квартире, в его руках, лежало пушистое, мурчащее счастье по имени Пьер. И Юки Цунода, ветеринар с добрым сердцем, понял наконец одну простую истину: дом там, где тебя кто-то ждëт. Даже если этот кто-то только что сожрал полмиски корма и разодрал твои наушники.