Без разума

Джинджер всегда не очень хорошо относилась к «другу» своего брата. Тот казался ей слишком назойливым и неприятным. Как и Космо, она не утверждала, что он лишь лучший друг. Этот надоедливый странный тип явно не просто так проявлял столько внимания к её брату. А этого персонажа звали Спраут, этот клубничный выродок раздражал её одним своим присутствием. Ненавидеть его казалось естественным. Единственное, что помогало Джинджер унять бушующий в ней конфликт ненависти, — это находиться рядом и наблюдать за их дружбой. Ведь у этого «Берри боя» было столько прозвищ. Каждый день видеть этого настолько надоедливого человека было мучительно. Почему Космо так ему доверял? Запрещённые вещества расслабляли среди гнусных дней. Джинджер всегда ходила с распущенными волосами. Но что-то в голове щёлкнуло, и она заплела их. Потом поменяла любимое красное платье на чёрный костюм. Всё было как в тумане, под кайфом. Ничего не было понятно, всё размыто: что она делает, что не делает, всё сливалось в кашу. Ох, этот е**чий росток, из-за зелёной, как листья, шевелюры. Снова рядом, но не с её братом, сейчас будто над самой девушкой насмехался, как воображал мозг. Всё здравомыслие покинуло голову. Первый попавшийся предмет под руку — и уже ошарашенный Сидли (фамилия Спраута) не среагировал. Удар был сильным, непривычным для обычной девушки. Ещё один резкий — и ноги стали ватными, предавая хозяйку. К удивлению, без происшествий удалось перетащить довольно тяжёлого, наглого дауна. Верёвки туго завязались, сковывая движения рук, рот заклеен скотчем. Под экстазом было употреблено ещё немного веществ. — Глупый человек, — слова Джинджер. Когда глаза Спраута открылись, перед ним была неприятная картина. Обстановка уже подготовленная, Джинджер крутила в руках нож, больше напоминающий тесак, но тот упёрся в твёрдое покрытие стола. Удар был просто рукой, но шлепок громкий, и ещё, ещё, ещё. Она безостановочно била по лицу своего неприятеля. Но резко боль прекратилась, громкий смех, похожий на рыдания, и она схватила в руку недавно упомянутый нож-тесак, но сначала, пробуя, вдавила его в руку, смотря на слёзы, которые капельками стекали с глаз Сидли. Кровь выглядела возбуждающе, но не в сексуальном смысле. Решив поиздеваться ещё, воспользовалась обычным сладким мёдом, размазав по ране. Этот выродок мычал, страдая. Рот был освобождён от скотча, и тот умолял отпустить. В принципе, ничего другого и не ожидалось. Осталось напоить до беспамятства, и можно отпустить. Но не знающий последствий «Берри бой» сказал не то: — Ты ёбнутая! Космо явно не хотел бы с тобой общаться после этого! — глупо Спраут вырыл сам себе могилу. Раздражение было намного ярче от употребления, и Джинджер решила попробовать новый метод, воспользовавшись тёркой, она с силой вжала инструмент для готовки в щёку изнывающего от боли клубничного глупца. Резким движением провела вниз, протирая куски кожи, которые успешно уложила в тарелку, и, не удержавшись, начала растирать так же части рук, получая мясо и слушая крики и мольбы. Набрав небольшой кусок мяса, отвлеклась от мук своей жертвы и решила немного приготовить закуску из него самого. То, что было стёрто, поджарила и заставила насильно глотать, сопротивляясь рвотным позывам. И вот, смотря на измученного Сидли, Джинджер напоследок ударила в лицо, наконец-то сломав нос этому дауну. И устроила передышку, решила поваляться на кровати, посмотреть в телефон, но заснула случайно. Проснулась от стука в дверь. Кто там принёс её? В дверном проёме был Космо. Он захотел поговорить о Спрауте, про которого уже и умудрилась забыть девица. И это было плохо, ошибка — забыть про мученика, которого смог лицезреть её брат. Конфликт из-за этого был грубым, и экстаз ещё не покинул голову и разум Джинджер. Она просто взвесила пощёчину брату, за что получила ответный удар. И после «Берри боя» была оказана помощь. И Космо со стальным спокойствием посмотрел на сестру напоследок:

— Сдохни, мразь. — Последние слова брата, адресованные сестре. И он ушёл со Спраутом. Нет счастливого конца для девушки. Но ведь так будет лучше? И жизнь Джинджер закончилась на этом. Она покончила с собой, вскрыла вены и с улыбкой понимала, что если закроет глаза, умрёт.