Шаман и Байкал~

Байкал - сакральное "голубое сердце Сибири". Это озеро, в котором тонет не только взгляд, но и хрупкая человеческая душа. Она впадает в вечную истому, при виде величия этого водоëма. Бирюзово-голубая вода, темнеющая к глубине стремительно, но невероятно нежно. Словно холодная зимняя ночь застыла подо льдом и ждëт тех, кто захочет с ней слиться, а затем уйти в небытие. Таким был русский народный артист Шаман. Он жаждал поднять свой патриотический настрой надвигающейся поездкой в отчужденную Сибирь. Молодая кровь кипела и разгонялась по венам певца. Перелëт занимал четверть дня. Шаман посмотрел на наручные часы, а после вздохнул. "Байкал будет ждать меня в двенадцать дня. От Иркутска ещë пару часов ехать" В илюминаторе самолёта мерцали огни Москвы. Город лишь наполовину засыпал под фатой Морфея. Круглосуточно в столице России кипела жизнь. Она не затихала ни на секунду. Но сегодня Шаман окунëтся в совершенно другую вселенную. Он идëт на встречу с жемчужиной страны, которую позже будет воспевать в песнях со страстью. Шаман заставит пылать сердца голосом, способным брать три октавы, и не побоится его сорвать. Он будет держать флаг России сильной хваткой, как держали прежде рыцари копья. Только вместо кровавой битвы, его ждëт триумф перед Европой. -Поднимем русский дух! - воскликнул Шаман в салоне самолёта. Послышались робкие аплодисменты, которые вскоре заглушил двигатель. Артист не помнил каким был маршрут после высадки и аэропорта. Все его мысли были отданы Байкалу, поэтому он отправился туда настолько скоро, насколько это возможно. И вот. Шаман сделал первый шаг - нерешительный, будто прощупывая почву. Лёд сочетал в себе невероятное: податливость и твëрдость. Ноги плавно скользили по поверхности озера. Лëд напоминал стекло, а, быть может, и зеркало. В неизведанной глубине отражался силуэт молодого парня. В груди шамана щемило. Но эта боль заставляла уголки губ подниматься, а лëгкие вдыхать больше чистого воздуха. Шаман побежал. Он скользил по поверхности озера, и то подхватывало его. Казалось, они кружили в вальсе, наворачивая пируэты и просто па. Человеческое тело опьянял дух Байкала. Оно изнемогало из-за количества силы и таяло от удовольствия. Шаман ощущал, как стекают его руки вниз, подобно сырой глиняной чаши в процессе лепки. Хотя, может, для него это и было "лепка" ? Он создавал новое тело, питаясь холодом Сибири и осколками льда. Сердце в нëм было больше, но оттого оно и было таким мягким и незначительным, по сравнению с озером. Шаман грел своей вечной тоской по Родине грудную клетку. Она пылала огнëм патриотизма, а потом передавала эстафету небесно-голубым глазам, улыбке, светлым волосам. Кисти рук окрашивались в красный от холода и немели. Шаман поморщился. Кровь в пальцах начинала замерзать, будто сам Байкал держал его крепко и ревностно. Шаман огляделся по сторонам. Ни единой души рядом. Дыхание певца участилось. Сейчас, на периферии городов, он находился наедине с Байкалом. Интимность момента наростала вместе с вожделением, которое теснило рассудок Шамана. Он остановился, завершив нежный вальс. Лëд под ногами на середине озера был темнее, чем около берега. Отражение певца стало более чëтким. Шаман смотрел на собственное лицо и то, что находилось за ним. Темнота, зловещая темнота. Однако она была такой тягучей, страстной и всеобъемлющей, что Шаман сощурил глаза. Томный взгляд опустился на замëрзшую воду Байкала. Она была девственно-чиста, велика. Но в еë омуте, поговаривают, водились черти. Шаман этому не верил. Он видел в ней целый мир и ничего. Влекущее нечто плавало подо льдом и нашëптывало ему опуститься на глубину, к нему. Шаман сам не понял, как его тело потеряло равновесие. Колени болели, а руки уже не были подвластны воле хозяина. Однако Шаман наклонился и, неожиданно даже для самого себя, провëл шершавым языком по гладкой поверхности Байкала. Зрачки артиста расширились. Всë тело мгновенно занемело, как при сильном оргазме. А затем, подобно тысячи салютам, в голове стал отдаваться стук сердца. Он шëл резко, скачками, как разливается сосуд, если разбить бутылку о стену. Байкал, казалось, сверкнул где-то на глубине. Стонали ли тëмные непроглядные воды или кипели от возмущения? Шаман дышал с широко раскрытым ртом. Пока он жадно заглатывал Сибирский воздух, на его языке ещë ощущалась бодрящая свежесть. Еë Шаман желал смаковать долго и с истинным наслаждением. Он прикоснулся к Байкалу так, как прикасаются гитаристы к гитаре или певцы к микрофону - с попыткой вложить душу через краткую связь. СМИ долго судачили о том, почему он это сделал. Шаман же с неловкой улыбкой отмалчивался, после приезда в Москву. А там, в Сибири, до сих пор простирается озеро, ждущее своего часа, своего Шаман. Навечно душа артиста запечатана во льдах, а отражение движется в дивном вальсе с суровым ветром.