Глава первая, она же единственная
22 февраля 2026 г., 02:38
Вагон метро был переполнен, и все фоновые звуки, такие типичные для нью-йоркской подземки, сливались в один сплошной гул в ушах. К этому всему в комплекте шло расфокусированное зрение и непередаваемое чувство жажды. Голова просто раскалывалась. Что-то явно было не так, но паучье чутье молчало. Это одновременно радовало, ведь опасности рядом нет, и пугало – значит, его напряженное состояние и усталость никак не связаны с пришельцами или террористами. Какой-то неприятный мужик на другом конце вагона показывал фокусы с крысами, а женщина рядом с ним сидела в надувном бассейне для малышей, что Питера ни капли не волновало. Он думал лишь о том, как добраться домой в свою маленькую квартиру в Квинсе и не получить нагоняй от тетушки за слишком халатное отношение к собственному здоровью, если она заподозрит простуду в его голосе по телефону.
Двери вагона с характерным звуком открылись – очередная станция. Сосед слева встал, место рядом с ним опустело буквально на секунду, как рядом плюхнулась чья-то увесистая фигура. Питер краем глаза заметил красный костюм, полностью скрывавший человека, севшего слева от парня. Даже не надо было поднимать голову и вглядываться через пелену перед глазами чтобы рассмотреть человека, опалявшего собой пространство сбоку от Паркера.
Он узнал Уэйда по его запаху, стоило тому вступить в вагон. Это был уже ставший привычным запах крови, железа и пороха. А ещё чего-то, подозрительно напоминавшего детский парфюм из масс маркета. Из тех, где на флаконе принцесса, динозавр или какой-то супергерой. Кажется, Уилсон что-то бормотал себе под нос, наверное, опять спорил со своими голосами. Так знакомо. Убаюканный этим ворчанием сверху, Питер наконец смог расслабиться, закрыть глаза и провалиться в темноту.
***
Уэйд возвращался с очередного задания в прекрасном настроении. Работа была непыльная – короткая перестрелка на окраине города и небольшой взрыв после. Ему повезло и не оторвало взрывной волной никаких конечностей. Более того, даже костюм почти не пострадал, что означало вечер, свободный от кройки и шитья. Мужчина уже продумывал в голове свой маршрут: в планах было завалиться в ближайшую квартиру с остановками в любимых фастфуд забегаловках. Его ждал отличный вечер за просмотром ромкомов нулевых. С этими мыслями он, посвистывая, спустился в метро и остановился у самого края платформы, которая как обычно было переполнена. Люди ходили толпами туда-сюда, спеша по своим делам. Но стоять несколько станций в вагоне не хотелось, пулевое в колено ещё не до конца затянулось и нога неприятно ныла. Уэйд поставил себе за цель обязательно выбить сидячее место, даже если придётся спугнуть какого-нибудь несчастного школьника. Двери подъехавшего поезда открылись и мужчина увидел свободное место, прямо справа от двери. Плюхнувшись туда с размаху, Уэйд оглядел вагон, примечая весёлых фриков на другом его конце. (Во исполняет мужик, может нам тоже завести мышей, а?) – поинтересовался Жёлтый в его голове [Да какие мыши, это же крысы] – устало возразил Белый. – А что, может правда? Будем как Мистер Бобинский, – заинтересовался сам Уэйд. (Вы мне лучше скажите, что это за конфетка справа от нас сидит) – перевел тему Жёлтый. Дэдпул скосил взгляд и увидел вихрастую тёмную макушку. Макушка эта принадлежала, по всей видимости, миловидному пацану лет пятнадцати с бледной кожей, на которой так явно выделялся нездоровый румянец. Пацан выглядел потерянным и будто не осознавал, где находится. Его заметно потряхивало. (Как думаете, у него все хорошо?) – распереживался Жёлтый [Хз, может он обдолбанный. Подростковая наркомания штука страшная] (Жаль его, такой красивый, был бы он чуть постарше…) Не успел Уэйд возмутиться на предположения голосов, как почувствовал тяжесть на плече – туда приземлилась голова паренька и начала медленно соскальзывать по ткани костюма вниз. – Э-э-э, детеныш, мы так не договаривались, – воскликнул мужчина. [Как будто вы с ним вообще договаривались] – съязвил Белый. Поддержав рукой кудрявую голову, Уэйд попытался растормошить подростка. Однако от тряски за плечо парень не проснулся, только для устойчивости вжался щекой в Уэйда, который не знал, как реагировать. – Давай, малой, очнись, а то ещё остановку свою проедешь, ну че ты! Уэйд сильнее потряс ребёнка за плечо, после чего тот наконец-то открыл глаза, абсолютно невменяемо глянул на Уэйда и снова их закрыл, после чего его голова безвольно мотнулась, а сам пассажир чудом не ударился затылком об стекло. (Да он без сознания…) [Посмотри лучше на зрачки, может он реально приход словил] – авторитетно заявил Белый. (Как мы полезем человеку в глаза посреди метро?) – возмутился Жёлтый [Да никто даже не смотрит] Мужчина оглянулся вокруг – и правда. За те пару станций, что они успели проехать, вагон заметно опустел, а оставшимся пассажирам было глубоко наплевать, что у них под носом, может быть, умирал человек. Или его вообще похищали. Все они были заворожены экранами своих телефонов. Уэйд вздохнул и, схватив голову парня для устойчивости, пальцами другой руки попытался приоткрыть сомкнутые бледные веки. Темные каштановые глаза блеснули в холодном свете вагона, навевая на Дэдпула неприятные ассоциации. Стая мурашек пробежалась по позвоночнику. Зрачки парня были абсолютно нормальными, но стало ясно как день, что у парня горячка. Даже сквозь грубую ткань перчаток ощущался жар его тела. (Мы не можем его тут оставить, он маленький и милый. А что если он умрёт?) – законючил Жёлтый. [Не знаю почему, но я с ним согласен] Поезд в очередной раз затормозил – это была нужная Уэйду станция. Смирившись с тем, что вечер перестает быть томным, мужчина подхватил лёгкое тело на руки и вышел с ним из вагона. Прохладный вечерний воздух окутал мужчину, стоило тому выйти из подземки. Он успел пройти пару шагов со своей ношей, когда парень начал наконец подавать признаки жизни. Видимо, свежий воздух помог ему прийти в себя, а может, ему просто стало неуютно или прохладно, как часто бывает при температуре.***
Питеру было хорошо и спокойно. Он размеренно покачивался на тёплых мягких волнах, которые почему-то пахли Уэйдом, запах которого был ему до боли знаком. С наемником юноша познакомился около четырех лет назад, всего через несколько месяцев после укуса, когда только начал выбираться в город и его начали узнавать жители. Сначала Паук был крайне насторожен при виде огромного мужика в красной маске, который походил на сумасшедшего и явно не был святым. Их отношения не сразу стали приятельскими, но, как ни странно, через какое-то время парни сдружились. Анонимность, подаренная маской паука, открыла Питеру стороны собственного характера, ранее не известные. И, хотя поначалу подростка смущал бесконечный грязный флирт от Дэдпула, парень не чувствовал никакой угрозы от мужчины. Тот явно был уверен, что герой давно достиг совершеннолетия, а потому не стеснялся в выражениях. Неожиданно даже для самого Питера, парень, оказавшись под маской взрослого, сильного и ловкого героя с суперспособностями, стал намного смелее и общительнее, чем когда-либо. Паук быстро втянулся, и вот уже несколько лет их взаимодействие с Дэдпулом состояло из взаимных подколов, грязных шуточек и флирта. Никто из них не переходил невидимой черты, за что Питер поначалу был очень благодарен. Опасный наёмник, как он узнал из слухов и предупреждений Старка, оказался великолепным собеседником и, незаметно для парня, стал его лучшим и самым близким другом, да простит его Нэд. Дэдпул был незаурядной личностью, хоть и с кучей своих закидонов. Однако он умел слушать и давать невероятно полезные и мудрые советы, а его болтовня всегда радовала и успокаивала Питера. И, хотя Питер до сих пор не знал многого об этом человеке и не сходился с наемником идеологически, парня все устраивало. Мужчина, казалось, был в восторге от знакомства и общения с Паучком, и, похоже, даже фанател по нему. Это было забавно, учитывая, что они были хорошими друзьями, а Питер знал буквально все о детстве и юности наёмника, а также его полное имя, дату рождения, домашний адрес и список любимых принцесс. Тут и начинались проблемы, потому что с каждым вечером, проведенным на крыше за поеданием тако, или после каждой тусовки с пиццей и играми в приставку у Уэйда дома, герой понимал, что все сильнее влюбляется. Сначала он все отрицал и запрещал себе даже думать о друге в этом ключе. Пытался объяснить эти эмоции подростковыми гормонами или чувством сильной привязанности. Но нет. К двадцати годам Питер Паркер осознал, что по-настоящему любит Уэйда Уилсона, вместе с его шутками, шрамами, загонами и даже с дурацкими голосами в голове. Но дело в том, что каждый намек на серьёзность со стороны Паука Уэйд тут же переводил в шутку и засыпал Питера комплиментами. Иногда, что ещё хуже, он спешно прощался и исчезал в темноте нью-йоркских улиц. Каждый раз такие прощания отзывались глухой болью у Питера в груди. В конце концов, парень перестал пытаться сблизиться, чтобы сохранить то, что уже имел. И вот теперь эти смутные картинки с их прошлых встреч и случайных, или не очень, пересечений в городе, прервались от порыва холодного воздуха. В толстовке было зябко, но что-то грело его бок и крепко держало на весу. Парень открыл глаза – мир все ещё плыл. Знакомая до боли маска склонилась над ним и очень выразительно и тревожно вглядывалась в лицо Питера. Интересно, как я сейчас выгляжу, – отстраненно пронеслось на периферии сознания. – О, очнулся! И что мне с тобой делать, ребёнок? В больницу или к маме? Питера охватила волна ужаса. С тех пор, как его укусил паук, инстинкты и показатели организма юноши заметно поменялись и теперь отличались от стандартных человеческих. Более того, на запястьях появились довольно заметные линии, похожие на шрамы: из них он мог выпускать паутину. Все эти мутации навсегда закрыли ему путь в обычные больницы, ведь Питер был наслышан о чудовищных экспериментах, проводимых над людьми с мутацими. В конце концов, жертва одного из них сейчас крепко прижимала его к себе и беспокойно вглядывалась в лицо. – Не надо в больницу, умоляю..пожалуйста, не надо… Питера ещё сильнее затрясло в руках мужчины. – Ладно, а если к родителям? Какой у тебя адрес, детеныш? – Да нет никаких родителей, но не надо в больницу, прошу… Глядя на страх и панику в глазах мальчика, Уэйд почувствовал странный укол в груди. Одинокий и беззащитный ребёнок с горящими щеками чуть не плакал, умоляя не сдавать его в больницу. Уилсон всецело разделял такую неприязнь к лечебным заведениям, учитывая собственный неприятный опыт. Возможно, именно поэтому мужчина вздохнул и подытожил: – Ладно, малой, сегодня без больниц, поспишь у меня. (Ура, мы будем играть в медсестричку!) – воскликнул Жёлтый [Уймись, извращенец, ребёнку лет 16 от силы, его пожалеть надо] (Ну так-то 16 возраст согласия, или я не прав?) Под такие препирания Уэйд прошел пару кварталов и подошёл к неприметному коричневому зданию в одном из переулков. Поднявшись по тёмной лестнице на третий этаж, мужчина открыл дверь и вошёл внутрь. Внутри было холодно, кажется, он забыл закрыть окно. Но зато пахло вполне нормально, и даже было не особо пыльно – в этой квартире наёмник бывал чаще всего и даже считал своим любимым пристанищем. По крайней мере, именно сюда он приводил Паучка, чтобы порубиться в приставку или посмотреть “Золотых девочек” в очередной раз. Спайди им бы гордился сейчас. Надо будет обязательно рассказать при встрече, как Уэйд самоотверженно спасает детишек-сироток в метро. Да, поскорей бы снова увидеть эту фигуру на фоне ночного неба. Они не виделись уже третий день и мужчина ужасно скучал. Уэйд прошел со своей ношей по широкому коридору в спальню. Именно здесь обнаружилось открытое нараспашку окно, в которое заливался свет фонарей и вывесок с улицы. Мужчина подошёл к кровати и аккуратно положил на нее паренька. Тот лишь что-то просипел и раскинулся на огромной кровати. [Значит, ему жарко, это хорошо, температура не растёт. Нужен градусник] – И где я его достану? [Так ладно, если его так потряхивало, как в метро, то тут явно около 39, значит, надо понижать] – На кухне вроде был уксус… , и откуда мы вообще все это знаем? Кухня представляла собой печальное зрелище: пустые коробки из-под доставок, какие-то подозрительные пятна тут и там, пустые ящики с сиротливо валяющимися в них специями. И даже современный ремонт, куча встроенной техники и целый остров с каменной столешницей посередине не спасали ситуацию. Наоборот, остров добавлял больше места, где можно насорить. Бутылка уксуса нашлась быстро, и теперь хозяин кухни задавался вопросом, как она вообще там оказалась. [Мы же пытались его выпить, забыл?] (Почему пытались, очень даже выпили, не помнишь что ли?) Уэйд прекрасно помнил. Он, к собственному сожалению, вообще редко что-либо забывал. С бутылкой уксуса в руке мужчина торжественно прошел в спальню, где увидел парнишку, который перевернулся во сне и теперь лежал почти у самого края. Волосы пациента намокли от пота и очаровательно вились. Уэйд на секунду залюбовался этим веснушчатым ангелом [фу боже какая пошлость], по воле случая оказавшимся в его постели. Ну чисто технически не в, а на, но это уже не важно. Важно то, что наемник пообещал убить себя самым изощренным способом из всех ему известных, поймав себя на этой отвратительной мысли. – Это ребенок. Нам не нравятся дети. Мы буквально занимаемся тем, что пытаем тех, кому они нравятся. Соберись Уэйд выудил из горы вещей на стуле футболку и понюхал – сухая и совсем не пахнет. Чистая. От души полив предмет одежды уксусом, он тупо уставился на мальчишку, который все так же спал, хмуря брови во сне. [Ну че пялишься, раздевай его] – поторопил Белый. Уэйд отмер и приблизился к кровати. Стянуть насквозь мокрую толстовку оказалось не так просто, даже с учётом того, что паренек почти ничего весил. Зато под ней обнаружилась чёрная футболка с рисунками каких-то пробирок. Довольный, что справился, мужчина принялся бережно обтирать руки парня, от запястья до плеча. Тут его ожидало первое открытие – ребенок обладал совсем не детским телосложением. У субтильного на первый взгляд мальчишки было тело, лишенное даже капли жира. Руки были увиты венами, а под кожей бугрились мышцы, явно знакомые с физическими нагрузками. На обоих запястьях обнаружился ещё один сюрприз, на этот раз слегка тревожащий. Глубокие белые шрамы, длиной в пару сантиметров, тянулись вертикально вдоль вен. Неужели неудачная попытка суицида? Странно, так глубоко и грамотно порезанные вены тяжело вовремя зашить. Повезло же мальчишке. Или не прям мальчишке? С этой мыслью Уэйд слегка осмелел и перешёл к обтиранию чужого живота, чуть задрав ботанскую футболку. Его взгляд тут же наткнулся на литой пресс с блядской дорожкой темных волос, скрывающейся под поясом джинсов. Все любопытнее и любопытнее, – подумал наемник, вглядываясь в лицо лежащего под ним юноши. При ближайшем рассмотрении стало очевидно, что перед ним скорее молодой парень, чем мальчик. Черты миловидного лица обладали выразительной жёсткостью, намекая на решительный характер незнакомца, а на лбу и около глаз обнаружились тончайшие нити мимических морщин. Все это говорило, что парню около двадцати. (Так что, наше самоубийство отменяется?!) Как только озадаченный Уэйд закончил с оказанием первой посильной помощи, парень нахмурился, пошевелился и слегка приоткрыл розовые губы, с которых сорвался тихий хрип. [Он пить хочет, с температурой-то под сорок, тащи воду, дурбецело] Успешно напоив полусознательного парня, добрый самаритянин задумчиво присел на край кровати. Что-то в развалившемся на ней человеке ему казалось очень знакомым. Они толком не смогли поговорить за несколько часов с момента встречи, но мужчина был уверен, что они были знакомы задолго до этого вечера. Эта упрямая линия челюсти, эти пухлые губы, тонкие красивые пальцы с бледными шрамами на костяшках, фигура олимпийского чемпиона и странные отметины на запястьях… Щелк. Пазл сложился. Перед ним сейчас, в его собственной кровати, спит Паучок. Без маски и костюма, абсолютно беззащитный и спокойный. Уэйд отшатнулся в неверии и даже мотнул головой. Впервые за долгие годы Уэйду хотелось разрыдаться. От понимания, насколько прекрасен Паучок, по которому он страдает уже который год подряд и о котором даже думать не смел до этого момента, а теперь и подавно. От осознания, насколько ужасен по сравнению с ним сам наемник. Сколько красоты и света во всем, что связано с героем, и сколько грязи в биографии Уилсона. Но ещё поражало то, что Паучок его узнал. Не мог не узнать. Значит, он настолько ему доверяет, что находясь в максимально уязвимом состоянии, позволил себе расслабиться и отпустить контроль, как только Уэйд оказался рядом, пусть сам Паук был без маски. Неужели был настолько уверен в том, что Дэдпул не пройдёт мимо, не оставит его, такого незнакомого, в том вагоне? В комнате вдруг резко стало холодно. Точно, все ещё открытое окно. Паучку же тоже может быть холодно. Уэйд автоматически поднялся и на негнущихся ногах подошёл к окну. Тихонько прикрыл, скрывая своего человека от морозной ночи большого города. Вернулся к кровати, потрогал светлый лоб. Спокойно вздохнул – парень слегка остыл, значит, температура спадала. Накрыл Паучка одеялом, все еще не до конца веря в происходящее. Поднял с пола сброшенную толстовку, теперь краем сознания замечая знакомый, еле заметный запах. Вышел, прикрывая за собой дверь, и наконец проморгался. Пошел в сторону гостиной. Безжизненно рухнул на диван, стягивая промокшую от чего-то маску и устремляя глаза в тёмный потолок. Ему нужно подумать и все осознать. В таком положении Уэйд Уилсон провел остаток ночи, пока картина за окном не посерела, а затем не посветлела. Тишину мыслей неожиданно прервал звонок чужого телефона, доносящийся из кармана толстовки.***
Питер Паркер спокойно спал, высыпаясь впервые за долгое время, и снилось ему то, как его все заебало. Его заебали преподаватели в университете, которые не желают понимать, что некоторым людям в двадцать лет приходится работать и у них нет лишних тридцати часов в сутках, чтобы строчить конспекты на проверку и читать тонны дополнительной литературы, две трети которой – монографии самих же преподов. Заебал Тони Старк, который уже который год подряд хочет, чтобы Человек-паук раскрыл свою личность Мстителям, которые самому Питеру вообще не всрались. Будто миллиардеру не хватало того, что он постоянно заебывал Питера бессмысленными звонками как школьная подружка и спрашивал, когда в следующий раз парень придет к нему в лабораторию. Нет, Питер глубоко уважал и ценил Тони, тот был его кумиром детства и неплохим человеком. Но стоило им познакомиться, как филантроп взял шефство над Питером. Конечно, это очень грело парня, но он никогда бы в этом не признался. Плюс, у гения-плейбоя на поверку оказалась куча свободного времени, которое он не стеснялся тратить на нравоучения и болтовню. Заебала эта непонятная простуда, которая не хотела проходить уже вторую неделю и тем самым напрягала парня, болевшего в последний раз ещё до укуса паука. Но больше всего Питера заебало тянущее чувство в груди, которое возникало каждый раз, когда он видел, слышал или чувствовал рядом с собой Уэйда. Испещренное шрамами, но от того не менее прекрасное и любимое лицо появлялось в каждом его сне. И в каждом сне все шло наперекосяк, Питер не мог признаться в чувствах по каким-то абсурдным причинам. То у него пропадал голос, то на планету нападали пришельцы, то, самое ненавистное, признанию мешал Старк, вылазивший из-за угла с очередной глупостью. И вот, все во сне идет к кульминации: Питер собрался с мыслями, уже взял Уэйда за руку на их любимой крыше. Глаза в глаза, дыхание в унисон, рассвет на фоне. Искра, буря, слова готовы сорваться с уст парня, как сон прерывает громкий звонок телефона. Питер вскакивает на кровати, пытаясь найти источник звука. Он путается ногами и руками в постельном белье, которое почему-то противно влажное и непривычное на ощупь. На мгновение забыв о надрывающемся мобильнике, которого нигде не видно, парень садится на огромной кровати и оглядывается. Комната явно не его, но интерьер знаком. Эту спальню Питер не раз видел в реальности, и тысячи раз – во снах. Он у Уэйда дома, но совсем не помнит, как тут оказался. Последнее более менее четкое воспоминание – это вагон метро и знакомое тепло рядом. Дальше шёл какой-то бред. Все ясно, я все еще во сне. Значит, сейчас снова появится Уэйд. И правда – звук рингтона приближается и в комнату входит высокая плечистая фигура, нерешительно останавливается у двери. Уилсон выглядит не так, как минутой ранее, он намного четче. Обычно во снах лицо наемника расплывается перед глазами, он зыбкий и туманный, а сейчас каждая отметина и каждый шрам на лице пугающе реальные. Хотя, чего ещё можно ожидать от сна? Мужчина явно озадачен и даже растерян, а в выразительных глазах плещется так много эмоций, что Питер, успевший прозвать себя мастером в чтении дэдпуловских выражений лица в маске и без, не смог их разгадать. Интересно, почему? В руках Уэйда телефон Питера, все еще наигрывающий стандартную мелодию. И Питер начинает догадываться о личности абонента, только один его знакомый, не считая Уэйда, может быть таким настойчивым. Уэйд смотрит на телефон, потом на замершего парня и выдает: – Паучок, тебе тут названивает Тони Старк… Питер взрывается. Он больше не позволит этому надоедливому пенсионеру мешать своему счастью, пусть даже и во сне. Пришло время расставить все точки над и: – К черту его, Уэйд. Меня зовут Питер Паркер, и я тебя люблю.
