С Днём рождения, Циклон!

— Угораздило же тебя родиться в такую непогоду… — из коридора послышалось знакомое ворчание. Дверь закрылась, пропуская входящего внутрь квартиры. — Если быть точным, опять же, со слов мамы, снега было не так уж много, да и температура чуть ниже нуля, потом вообще через несколько дней уже плюсовая была. Так что ты прав только наполо… — Артём вытер руки о полотенце, вышел из кухни и так и застыл в дверном проеме. С плеч Серёжиного пуховика скатывались слипшиеся снежные хлопья, а серая шапка впитала большую часть влаги, потемнела и комично сползла набок, обнажая покрасневшее ухо. Мокрые ресницы склеились, превращая взгляд карих глаз в трогательный и даже «кукольный», как говорили в рекламе косметики. Шевелев наклонился, чтобы разуться и нарочито долго возился с замком, видимо надеясь, что Артём скоро потеряет интерес. Но тот уже успел разглядеть на низенькой тумбочке длинный бумажный свёрток и нечто, спрятанное под ним, поэтому решил потянуть время. — А я всё думаю, где ты в такой снегопад после работы бродить пошёл… Темнеет рано сейчас, тем более с этим циклоном сумасшедшим. Я, между прочим, волновался, — Гаус скрестил руки на груди, украдкой косясь в сторону тумбочки. — Я ж говорю, дела были, — развел руками Серёжа, стремясь отвести подозрения, но выдал себя неловкой улыбкой. — Давай показывай, что ты там принёс, — Артём облокотился о стену и неосознанно облизнул губы. — Ты не отстанешь, да? — смирился Шевелев и отдал ему свёрток. Из-под отогнутого бумажного угла к Артёму потянули свои лепестки розовые хризантемы. На некоторых из них замерли прозрачные капли — как Серёжа ни старался укрыть цветы от снега, ветру всё равно удалось бросить между упаковочными листами пригоршню колючих холодных искр. — Я же просил ничего не покупать, ну, Серёжа… — мягко упрекнул Гаус, растроганно улыбаясь. — Так и планировалось, честно! Почти, — попытался оправдаться Шевелев, повесив верхнюю одежду на крючок. — Я в центре был, хотел декорации эти посмотреть, к Китайскому Новому году. Там всё фонариками увешано, волонтеры в костюмах ходят, фотографируются — видимо, самые стойкие остались. Потом в цветочный зашёл погреться… — И? — Артём решил не акцентировать внимание на том, что греться в цветочном как минимум нетипично, а как максимум — вовсе лишено логики. — А там тоже парень какой-то ряженый, в шляпе такой странной, стоит, кофе потягивает. Увидел, что я цветы выбираю, спросил по какому поводу, а я возьми и скажи. Он посоветовал хризантемы, мол, как раз по китайской традиции их на День рождения дарят — символ долголетия и ещё чего-то. Ну, я и взял. Тем более они вроде бы неплохо холод переносят, — закончил Серёжа. — Я не хотел, чтобы ты тратился, но они красивые, мне нравится. Спасибо, — именинник перевёл взгляд на пластиковую коробку с прозрачным верхом, стоящую на тумбе. — А там что? Торт? — Торт, — признался Шевелев и подхватил его за завязки. Пластик приветственно чавкнул, толкнувшись уголком о колено Артёма. — Ты купил его, чтобы уронить? — ласково пожурил Гаус, забирая торт. — Только если тебе на лицо, — парировал Шевелев. — Обычно на моём лице другой крем, но и этот тоже пойдёт, — Артём подхватил шутку. — А с чем он? — Ты ж шоколад не любишь, я взял «Медовик на сметане». В кондитерской сказали, он не слишком сладкий, — крикнул Серёжа вслед Гаусу, уходящему в сторону кухни. — Стой, подожди, я ещё кефир тебе взял. Там в старой бутылке уже какая-то новая жизнь завелась, я её выкинул вчера. Принёс тебе другую, ты ж забудешь купить, как обычно, — он достал из рюкзака кефир и всучил Артёму в свободную руку, когда тот поудобнее перехватил торт, а цветы в области стеблей плотнее прижал подбородком к груди. — Сам донесёшь? — сжалившись, хмыкнул Серёжа, специально нагрузивший Гауса сразу всеми покупками. — Угу, — отозвался из кухни тот. Кефир был отправлен на полку холодильника, цветы расположились в вазе на подоконнике, а торт занял место в центре стола. — А ты же торт несладкий есть не захочешь, зачем покупал тогда? Ты ни одного блина за Масленицу без сгущёнки не съел, — Артём кивнул на тарелку, где из-под салфетки выглядывал румяный край. — Неправда, я с мясом ел, — возразил вошедший Шевелев. — Завернуть в блин наггетс и нарезанные огурцы — это не «блин с мясом», это какая-то шаурма для извращуг. — Окей. Я извращуга, — развёл руками Серёжа. — А торт всегда и подсластить можно. Он бросил на Артёма выразительный взгляд и потянулся за упаковкой сгущённого молока. — Ты невыносимый! Как с тобой жить можно? — засмеялся Гаус. — А ты всё кетчупом и майонезом поливаешь, я ж тебе ничего не говорю, — Серёжа сел за стол, открутил крышку и выдавил немного сгущёнки на блюдце. — Можно торт резать, что ли? Из ребят никто не придёт? — растерялся Артём, беря в руки нож. — Я им сказал, что ты вообще не хочешь отмечать, но кое-как в итоге договорились на воскресенье перенести. Так что сегодня только ты и я, как ты хотел. Тихий, домашний День рождения. — В воскресенье с утра? Мы же после концертов будем… — Гаус сдвинул брови к переносице. — Ничего, гости попозже придут — пораньше уйдут, — хохотнул Шевелев. — А вообще, если хочешь, можно и в понедельник отметить, или во вторник в офисе. — Я не знаю даже, потом решим. Я торт хочу попробовать, — Артём сделал надрез между маленькими кремовыми шапочками и положил по треугольному куску себе и Серёже. Тот сразу повалил его в лужу сгущёнки, придавил ложкой и только после этого отправил в рот, с удовольствием смотря на то, как Гаус закатывает глаза. — В самый раз, — демонстративно облизнулся Серёжа, улыбнувшись только уголком рта. — Прекрати, ты же знаешь, как это возбуждает… — Артём едва успел сесть, как тут же смутился и закрыл лицо руками. — Я, может, только ради этого и кривляюсь, — Шевелев положил ладонь на его колено и кончиками пальцев поддел край шорт. — Серёж, давай попозже? Я сегодня после работы устал, потом ещё вот эта возня с блинами, я уже у кого только совет не спрашивал — и у Олеси, и Журавлю звонил, там Лена мне кучу нюансов рассказала, а они как пригорали, так и пригорают, — пожаловался Гаус. — Хорошо, не лезу. А твои блины я в любом случае съем, неважно горелые или нет, — Серёжа убрал руку и вернулся к поеданию торта. Когда с десертом было покончено, он вымыл тарелки и убрал их в шкаф. — Теперь пойдём фильм включим? Какой ты выбрал? — предложил Шевелев. — Сегодня же твоя очередь выбирать, — Артём удивлённо обернулся, остановившись перед холодильником с тортом в руках. — День рождения у тебя, поэтому и выбор за тобой, а я в другой раз включу какой-нибудь детектив или триллер. — Ну, тогда давай «Служебный роман», я его давно не пересматривал, — пожал плечами Гаус, убирая торт на полку. — Я так и знал! Какой же ты старый пердун… — в шутку возмутился Серёжа. — Можем другой выбрать, — спокойно согласился Артём. — Не, я уже этот на Кинопоиске нашёл, — донёсся из коридора голос Шевелева. — Когда ты успел? — Гаус вошёл в зал следом за ним и улегся на диван. — Ты мне этим «Служебным романом» все уши прожужжал. Я перед работой и глянул, пока ты в душе был, чтоб потом на это время не тратить. Серёжа включил телевизор, зашёл в приложение и выбрал нужный фильм. Когда на экране замелькали вступительные титры, он занял место возле Артёма. За это время тот уже успел подложить подушки и завернуться в пушистый плед, привезённый из очередного путешествия. — На, ты ж линзы снял уже? Не увидишь ничего без них, — Серёжа подал Гаусу сложенные очки в футляре. — А где они были? Я уже и забыл, куда положил, — Артём надел очки и сразу перестал щуриться, вглядываясь в знакомые кадры. — Тебя пледом укрыть? — предложил он в качестве ответной любезности. — За телеком лежали. Давай, может, отогреюсь быстрее, — согласился Шевелев. Гаус придвинулся ближе и накинул на Серёжу свободный край ткани. Тот отложил пульт, поправил подушку и погрузился в атмосферу советского кино. Примерно через полчаса Шевелев поймал себя на мысли, что расположившийся рядом опытный кинокритик стал реже комментировать происходящее и прекратил сыпать интересными фактами. Артём спал. Очки съехали набок, рот расслабленно полуоткрыт, рука, заведённая за голову, оказалась лежащей на подушке. — Тём, спишь? — М? — в полусне отозвался Гаус. — Ты спишь уже, давай завтра досмотрим? — Угу, — Артём повернулся на звук его голоса и уткнулся Шевелеву в плечо. — А подарок? Тебе сейчас принести или…? — Завтра подаришь, — еле внятно промямлил Гаус. — А секс? — Тоже завтра, — решил Серёжа, аккуратно снимая с Артёма очки и откладывая их на деревянный подлокотник. — Давай спать. — Угу, — снова кивнул Артём. Шевелев, зевая, переключил телевизор на Первый канал, где шёл репортаж о рекордном количестве осадков в центральных регионах, отменённых рейсах во многих аэропортах, о работе коммунальных служб и о циклоне, вызвавшем настоящий снежный шторм. — По прогнозу, снегопад в Москве и области может продлиться до утра пятницы, — озвучил репортёр. — Всё, Тём, этот циклон прям как ты — в этот же день появился, тоже упрямый, активный, эмоциональный и непредсказуемый, — пошутил Серёжа. — Я за это тебя и люблю, — добавил он совсем тихо. — Угу, — в очередной раз «совершенно непредсказуемо» донеслось из-под пледа. — И завтра Стас пусть как хочет офис откапывает, а мы с тобой к десяти приедем, у нас ещё подарок не открыт, и секса поздравительного не было. А начальству скажем, что в пробке долго стояли, — предложил Шевелев, устраиваясь поудобнее. — Угу, — совсем тихо пискнул Артём. — Спокойной ночи, Тёмкин-циклон, и с Днём рождения, — шепнул Шевелев, едва заметно касаясь губами чужой переносицы, где остался след от очков. В ответ на это уснувший циклон только засопел и прижался ближе. А с утра на работу так никто и не приехал вовремя.