Пять драконов и стопка блинов

Солнышко уже в пятый раз пересчитывала припасы на плоском камне: мёд в глиняном горшочке; ежевичное варенье, которое Тёрн передала с прошлого визита; густая сметана и ложка, чтобы её накладывать. Всё на местах. Осталось дождаться только одного — драконов, которые почему-то вечно копаются, когда дело касается еды. — Вы идёте? — позвала она, обернувшись к пещерам. — Остынет же! Из темноты первым показался Глин. Земляной нёс блюдо — деревянный поднос с высокой стопкой блинов, от которых ещё поднимался пар. Шёл он чуть медленнее обычного, перенося вес на три здоровые лапы, но на морде сияла такая довольная улыбка, что на хромоту никто бы и не обратил внимания. — Несу, несу, — сказал он, осторожно ступая по траве. — Ты не представляешь, какие они вкусные! — Глин! — Солнышко всплеснула лапами. — Уже попробовал, что ли? Ты же обещал не трогать, пока все не соберутся! — Я только один блинчик, — честно признался Глин, бережно опуская блюдо на камень. — Самый маленький, который подгорел немножко. Его бы всё равно никто не стал есть. — И много там этих «подгоревших» было? — раздалось из-за спины. Цунами вышла из пещеры и направилась к драконятам своей обычной уверенной походкой. — Я вообще удивлена, что вы ничего не спалили, — добавила она, с любопытством заглядывая в блюдо. — Честно говоря, когда Солнышко утром сказала, что вы идёте печь блины, я мысленно попрощалась с кухней. — Цунами! — возмутилась Солнышко. — Мы, между прочим, старались! — Я и говорю — молодцы. — Цунами ткнулась носом ей в плечо. — Пахнет очень вкусно. — А я смотрю, вы тут без нас уже почти всё съели, — раздался голос с другой стороны поляны. Ореола появилась из-за скалы, ведя Звездокрыла за лапу. Сама она ступала уверенно, привычно окидывая взглядом поляну. Чешуя её сегодня была спокойного зелёного оттенка. Звездокрыл шёл рядом, осторожно переставляя лапы по незнакомой тропе. В свободной лапе он нёс свиток, но, уловив голоса, оживился и прибавил шагу. — Я чувствую запах! — объявил он довольно. — Это невероятно! Мёд, топлёное масло, тесто... Солнышко, Глин, это вы пекли? — А кто же ещё, — довольно отозвался Глин и, не выдержав, пододвинулся к камню поближе. — Давай быстрее, а то я сейчас лопну от голода. — Мы это слышим уже в пятый раз за утро, — заметила Цунами, но подвинулась, освобождая место. — Садись рядом со мной, — позвала Солнышко и похлопала лапой по траве. — Я тебе буду говорить, что где лежит. У нас тут мёд, варенье, сметана... — И блины, — закончил Звездокрыл, осторожно опускаясь на указанное место. — Много блинов. Я по запаху определил, что стопка высокая. — Ну надо же, какой чувствительный нос, — хмыкнула Ореола. — Вообще, по последним свиткам, которые я изучал, обоняние у драконов развито гораздо сильнее, чем принято считать, — оживился Звездокрыл, сжимая свиток в лапах. — Например, в трактате «О чувственном восприятии» говорится, что... — Звездокрыл, — мягко перебила Цунами. — Блины. Давай потом про свитки. — Да, конечно, — спохватился он. — Просто хотел поделиться. Цунами первой схватила блин — самый верхний, ещё тёплый, — свернула его трубочкой и макнула прямо в сметану. Откусила, зажмурилась. — Слушайте, — сказала она с набитым ртом. — А ведь правда вкусно. Я думала, будет просто съедобно, а это... это прямо вкусно. — Ты умеешь делать комплименты, — фыркнула Ореола. — М-м-м... Да, очень вкусно, — промычал Глин, с трудом прожёвывая уже третий блин с мёдом. Мёд тут же потёк по подбородку, закапал на траву, но земляной только довольно облизнулся и потянулся за следующим. Звездокрыл взял блин осторожно, наощупь определив его край. — Солнышко, — позвал он. — Не поможешь? С чем тут у нас? — Сейчас, — Солнышко пододвинулась ближе. — Хочешь с мёдом? Или с вареньем? У нас ежевичное, Тёрн присылала. — С мёдом, пожалуй, — решил Звездокрыл. Солнышко старательно намазала ему блин, свернула трубочкой и вложила прямо в лапы. — Держи. Только не урони. Звездокрыл откусил, прожевал, и на его морде появилось выражение глубокого удовлетворения. Ореола ела молча и сосредоточенно. Она брала блины по одному, тщательно намазывала каждый тонким слоем варенья, сворачивала в аккуратный треугольник и только потом отправляла в рот. — Вкусно, — коротко сказала она, когда Глин вопросительно на неё посмотрел. — А чего так мало? — удивился Глин, глядя на её аккуратную стопочку из двух блинов. — Я ем медленно и наслаждаюсь, — сказала Ореола. — В отличие от некоторых, кто глотает, не жуя. — Я жую! — возмутился Глин с набитым ртом. Цунами запрокинула морду и рассмеялась громче всех. Ореола хихикнула, прикрывая пасть лапой. Звездокрыл улыбался, повернув голову на звук смеха друзей. Солнышко засмеялась вместе со всеми, а потом вдруг поняла, что её лапы пусты. Она так увлеклась, помогая Звездокрылу и следя, чтобы всем хватило, что совсем забыла про себя. Глин, заметив это, молча протянул ей свой блин — самый толстый и румяный, какой только был. — Держи, — сказал он. — Ты тоже готовила, между прочим. Солнышко улыбнулась, приняла блин и откусила. Тёплый, нежный, с лёгким привкусом мёда, потому что Глин, конечно, уже успел и его намазать. Пять драконов сидели вместе и ели блины. Обыкновенные блины, немного кривоватые, местами подгоревшие, с комочками нерастворившейся муки — но лучших блинов в Пиррии никто из них никогда не пробовал.