Чек в сумке

      Вы когда-нибудь хранили секреты? Я думаю, это неотъемлемая часть жизни каждого человека. Кто-то умеет держать язык за зубами, кто-то нет, но бывают тайны, о которых не говоришь. Они живут с тобой бок о бок, витая в аромате блинчиков за завтраком, в свежем, сыром воздухе во время прогулки по лондонским улицам. Они — в тиканье часов, в лучах солнца, в каждой клетке твоего тела. И ты молчишь, пока они томятся на подушке, ожидая твоего сна. И только во сне ты становишься честен с самим собой.       Вот и у меня есть такая тайна. Маленькая, колючая, живущая где-то в тёмном уголке моей души. Там, где лежат воспоминания о детстве или о постыдных моментах. Что-то, что ты забросил в темноту сам. Что-то, о чём порой, может, забываешь. Но они с тобой. Внутри тебя. Это твоя частичка. Кирпич в стене твоей сформированной личности. Кирпичи, кстати, разные бывают. Моя тайна похожа на такой кирпич — старый, тёмный, потрескавшийся, но заглядывая внутрь себя, я понимаю, что он первым бросается в глаза.       Она появилась очень давно. Знаете, бывают в жизни моменты, когда весь твой путь делится на «до» и «после». Будто кто-то ножницами разрезал киноплёнку. Старую такую. На которую когда-то записывались фильмы Чарли Чаплина. Не хочу хвастаться, но я знакома с его внучкой. Играли вместе с ней в одном крупном проекте. Вернее, совместных сцен у нас с ней не было, зато наши персонажи носили одну фамилию. Круто, правда?       Что-то мы отвлеклись. Так вот, великие ножницы судьбы вмешались в мою жизнь, когда я была тринадцатилетней девочкой с двумя косами цвета пшеницы. Плёнка хрустнула под лезвием, и вот, мои волосы выкрашены в рыжий цвет и собраны в чуть более сложную конструкцию, а средневековое платье заставляет меня верить, что я истинная леди.       Тогда я и увидела его впервые. Как сейчас помню, мне понравились его кудри. Чёрные и, наверное, такие мягкие на ощупь. И карие глаза. Боже, эти блестящие глаза-бусины не выходили из моей глупой головушки. Ему было двадцать три года, я была для него сестрёнкой, а он... Он мне нравился. Или его образ, который я выстроила в своей голове... В любом случае, Кит на меня даже не смотрел. Думаете, я смирилась? Естественно, нет. Я доводила его, чтобы привлечь внимание. Напористо и усердно. Бросала шутки в его адрес, припоминала ему всякие стыдные моменты со съёмок. Я умею флиртовать, правда, но в юности этот навык упирается в колкие замечания и ехидство. Да и что мне оставалось делать? Я была лишь малышкой Софи. Это правильно. Это естественно. Однако он до сих пор говорит, что на съёмках я была невыносима. Если бы ты только знал, почему... Но ты ничего не знаешь, Джон Сноу.       Кстати, об этом. Знала ли я о том, насколько его очаровала Роуз Лесли? Естественно. Мне кажется, это было настолько же очевидно, насколько и то, что трава зелёная, а небо синее. Злилась ли я? Ох, ещё как. Особенно на разницу в десять лет. Тогда он был выше меня и мне казалось, будто вокруг него образуется свечение, а птички начинают петь над ним, как над диснеевской принцессой. Он мне казался чем-то... Недосягаемым. Как-то странно вспоминать это с высоты своего опыта. Но злилась я только внутри. Не показывая этот гнойный секретик никому из близких. Это было моё. Только моё. Именно эта маленькая тайна и живёт со мной каждый день. Мой мир не крутится вокруг неё. Но она есть. Как пыль в кармане, как забытый в сумке чек, который ты каждый день обещаешь себе выбросить и забываешь о нём, как только закрываешь сумку.       Но время шло. Я росла и мне казалось, что чувства уйдут. И они... затихли. По крайней мере, он не казался мне более прекрасным принцем из сказки. «Песнь льда и пламени» — это не сказка. Уж что-что, а это я усвоила. Но даже в этом котле моральных уродов и конченых сук был проблеск благородства. Нед Старк, к примеру. Или один очаровательный бастард-принц.       Съёмки пятого сезона, в частности, начиная с момента свадьбы Рамси и Сансы, дались мне тяжело. Я многому тогда научилась и по-новому взглянула на Ивана Реона и Альфи Аллена. Атмосфера была что надо — ты в лапах у чудовища, а рядом с тобой наглядный пример того, что это чудовище умеет делать с людьми. Ох, до сих пор помню, как мы с Альфи бежали по снегу, который был, наверное, в разы более чистым, чем наши сальные волосы. Кошмар, честно. Он падал в воду, матерился, я не могла не смеяться, славно было! Только холодно.       Ой, мы снова отвлеклись.       Я вспомнила о своём маленьком секрете, когда ворота Чёрного замка открылись передо мной и объектив камеры уставился на меня своим бездонным, чёрным зрачком. Я уже была не малышкой Софи. Я была девушкой. Но мой внутренний ребёнок, томно вздыхающий по Киту, встал у руля моего созревшего сознания. И, наверное, я выглядела убедительно, когда затаила дыхание и уставилась на него. В конце концов, моя Санса прошла через ад и наконец встретила родного человека, с которым она будет в безопасности. Каюсь, я находила это романтичным: будто воссоединились молодые версии Эддарда и Кейтилин. Умом я понимала, что это аморально — мы ведь не знали, что Джон и Санса по сюжету окажутся двоюродными. Но чёрт возьми, это «Игра престолов»! Инцест там — меньшее из зол. Когда меня спрашивали о том, станут ли они парой, я смеялась и делала вид, что мне это мерзко. Будто бы вы не делали так, когда вас спрашивали об объекте воздыхания. В конце концов, все мы люди. Что ещё с нас взять?       Многое мне мерещилось. Кит восхитительный актёр — он отлично сыграл моего благородного брата. Но влюблённая девочка в каждом взгляде будет искать намёк. Будто он целует тебя в лоб и его взор вовсе не случайно опускается на твои губы. Будто есть в его глазах что-то не до конца ясное. Запретное. Но я была уже взрослой. В моей голове не должно было быть всех этих глупых мыслей, но внутренний ребёнок редко спрашивает о том, что можно и нельзя. А по ночам, когда моя маленькая тайна настигала меня в постели, уставшую после съёмок, я думала о том, что мне бы хотелось сыграть его возлюбленную. Отгоняя от себя этот бред, я засыпала, а по утру стыдилась собственных снов. И моя тайна росла, питаясь этими снами. Я не слишком сопротивлялась, если честно. Мои фантазии не мешали никому, кроме меня. Да и то, они мешали мне не сильнее моей астмы.       Роман Джона и Дейенерис меня слегка удивил. Не так сильно, как мою героиню, но недовольство мы с Сансой поделили на двоих. Для неё это было политическое беспокойство, а для меня маленькая, грызущая, необоснованная зависть. Совсем небольшая. Она не накатила на меня волной, но поселилась в моём сердце маленькой, скромной букашкой — жужжала себе тихонько и, должна признать, очень помогла сыграть презрение. Я не расстроилась, честно. Просто думала «Эх, жаль». Но это всё ещё было моей тайной.       Я плакала, когда настал финал «Игры». Я выросла рядом с людьми с этой съёмочной площадки. Я выросла в этом шоу. Оно дало мне мощный старт для моей карьеры и тихое чувство довольства финалом, который облили помоями и продолжают обливать по сей день. На мою Сансу надели корону, да и Джон, кажется, не держал на неё зла, хотя стоило бы. Впрочем, он сам дал ей оружие в руки. Чужие секреты хранить сложнее, чем свои. Уж я то знаю. Свой секрет я хранила под семью замками, хоть он и не был чудовищным. Он просто был неудобен.       Но он был со мной. Всегда: и когда на меня лилась критика в интернете, и когда я ненавидела себя и своё тело, и когда кусок не лез в горло, и тело казалось мне излишне широким и отвратительным, и когда жизнь превращалась в один огромный комок проблем, в котором я путалась, сдавалась, терялась и думала о смерти. Это было ужасно — чувство такое, будто по уши завяз в болоте и не знаешь, за что схватиться. В ушах шум, глаза открывать не хочется — зато хочется заснуть и больше не просыпаться. Я выкарабкалась. Я смогла. Смогла жить. Смогла влюбиться и завести семью.       Мне нравился Джо. Он был одним из тех парней, от которых бросает то в жар, то в холод. Девушки таких любят, потому что от них сносит крышу. Он вообще весьма темпераментный парень. А ещё у него были чёрные, мягкие кудри, в которые мне нравилось зарываться пальцами. И глаза. Карие, блестящие глаза. Джо был чуть ниже меня — мне это даже нравилось. Никогда не напрягало.       Мы начали общаться ещё до свадьбы Кита и Роуз. А потом настал момент, когда я получила приглашение на торжество. Не то чтобы я расстроилась, но некоторый укол, где-то глубоко под рёбрами, имел место быть. Я старалась просто об этом не думать. Заказала себе два симпатичных платья, которые очень меня подставили — пришли прямо в день церемонии, ещё и не подошли мне. Пришлось надеть то, что имелось. Модная катастрофа — не иначе. Короткое платье-пиджак ярко-красного цвета, а под ним чёрный топ. Выбирая обувь я поняла, что надев туфли, обнажу ноги. Надела чёрные ботфорты выше колена. Естественно, СМИ обсосали это со всех сторон. Повезло, разве что, что Ричард надел на свадьбу килт. Вот то были настоящие старковские секси-ножки!       Моя маленькая тайна в тот день не умерла. Она лишь уснула, хоть я и старалась убедить себя в том, что бабочки в моём животе передохли. Я жила, работала, набиралась опыта... А потом и вовсе вышла замуж. Всё начиналось красиво: белое платье, кольца, громкие признания, страсть! Всё это звучало, как музыка. Красивая, ритмичная. Такая, под которую тело начинает танцевать само. Голова кружится, колени подкашиваются, глаза сверкают, но... В сумке всё ещё лежит чек. В самом потаённом кармашке. Он не мешает, без него просто было бы лучше, вот и всё.       В моей жизни случилось событие, которое сделало мою жизнь ещё более наполненной — первая беременность и роды. Я стала мамой. Первый раз в 2020-ом году. За окном лето, у меня на руках моя маленькая Уилла, в чьём милом личике угадываются мои черты и черты Джо. Удивительно, как окрыляет чувство материнства. Настолько, что всё вокруг становится менее важным. Будто... Приглушается? Да, пожалуй, так. Остаётся только тихое сопение ребёнка, его запах, от которого сердце замирает и весь мир вдруг кажется совершенным. Не знаю, стоит ли говорить о бессонных ночах, попытках балансировать между бытом и работой, заботе о том, чтобы твоё маленькое чудо не оказалось под прицелом папарацци. Через пару лет, в такое же тёплое лето, у меня появилась Дельфина. И волшебство этого события на какое-то время отвлекло нас с Джо от нарастающего напряжения между нами.       Я не скажу, что всё было ужасно. Просто порой мы очень торопимся с выбором партнёра. Если вы когда-нибудь собирали пазлы, то, наверное, помните это дурацкое чувство: когда кажется, что детали сходятся, но лишь при сильном давлении, а потом выясняется, что кусочки картинки находятся не на своём месте. С людьми, порой, бывает и такое. Я не считаю, что это плохо. Это просто жизнь. Мы не можем понять о человеке всё с первого взгляда, особенно когда природа надевает на нас розовые очки. Вот и ссоры учащаются... Какая-то глупая, необоснованная ревность. Придирки, лёгкий флёр усталой, пассивной агрессии. Тем более, ещё до рождения Уиллы мы перебрались в Штаты. Я скучала по родине, многое казалось мне здесь чужим. Наши ожидания не сошлись. Джо явно не ждал от переезда чего-то, вроде моего уныния. Я не могу винить его за это.       Капля за каплей. Мелочь за мелочью. И вот развод. Мне казалось, будто меня бросили в ледяную воду: сначала боль была невыносимой. Я паниковала, тонула в этой панике, собиралась с духом, всплывала на поверхность и снова чувствовала себя так, словно вот-вот что-то заставит меня идти ко дну. Состояние было тяжёлое: апатия, усталость и ощущение интенсивной борьбы. С собой. С миром. С человеком, которого когда-то любила. Я всегда сталкивалась с осуждением в СМИ, как и многие публичные личности, но в тот момент от любой мелочи становилось лишь хуже.       Когда удалось хоть немного выдохнуть, я решила окунуться с головой в работу — как раз стала продюсером одного весьма неплохого, на мой взгляд, фильма. Готический хоррор «The Dreadful». Алая и белая роза, Йорки и Ланкастеры, война, жизнь на задворках общества со своей свекровью, ожидание супруга, ушедшего на войну... Моя героиня — Энн — мне понравилась. Наверное, её подвешенное состояние было мне близко в тот момент.       Наташа смотрела на меня своими очаровательными глазами, говорила что-то о сценарии, о подборе каста... Я кивала, поглядывая в сторону принтера. Почему-то мысли не могли собраться в кучу и моё внимание было немного рассеянным в тот день.       — Соф? — мягко позвала она, вытягивая меня из водоворота саморефлексии. — Ты слышишь меня?       — Прости, просто не выспалась... Что там? — проводя ладонью по лицу, отозвалась я.       — Нужен актёр на роль любовника Энн. Джейго. Одна из ключевых ролей и мне бы хотелось знать твоё мнение. Может, у тебя есть какие-то предложения? В конце концов, ты наверняка знаешь кого-то, кто хорошо бы вписался в атмосферу картины и справился с таким героем. — говорила Наташа, а у меня в голове что-то щёлкнуло.       Я чётко увидела лицо Кита, когда он обнял меня в кадре. Я вспомнила о своём маленьком секрете. И та тринадцатилетняя девочка, что жила во мне все эти годы, встрепенулась и вновь взяла бразды правления в свои цепкие ручонки.       — Кит. Кит Харингтон. Мы обязаны ему предложить. — выпалила я, щёлкнув пальцами и сменив позу: приосанившись и убрав одну ногу с другой. — Он профессионал. Он точно осилит эту роль.       — Отлично. — Наташа сделала короткую пометку в своём блокноте и поправила выбившуюся из пучка прядь. — Свяжись с ним. Насколько я помню, файл сценария у тебя есть.       — Естественно. — подмигнула я ей и оживилась.       Я не знала, почему меня всё это так взбудоражило. Может это какой-то незакрытый гештальт? Меня пугало, что я чувствую какое-то сладкое предвкушение от мысли, что мы воссоединимся на съёмочной площадке в средневековых костюмах. И где-то в глубине души, та тринадцатилетняя девочка радовалась возможности сыграть его возлюбленную. Взрослая часть меня отгоняла эти мысли, но не искореняла. Никогда не искореняла. Дело было за малым: уговорить Кита.       Долго уговаривать не пришлось. Как сейчас помню: шёл дождь. Лёгкий такой, почти невесомый. Капли мягко стучали о подоконник. Ненавязчиво, но ощутимо. Окно я закрыла, но в комнате приятно веяло сладким запахом свежего, влажного воздуха. Я занималась своими делами, но с некоторой периодичностью проверяла электронную почту. Я отправила файл со сценарием ещё днём, а на часах было уже почти одиннадцать вечера. Когда компьютер забавно булькнул, уведомляя о новом сообщении, я уютно устроилась у экрана, нетерпеливо постукивая пальцами по кружке кофе — без него ужасно клонило в сон.       «Соф, привет. Я ознакомился со сценарием. Мне нравится, но ты ведь понимаешь, что это будет очень странно?» — написал он. Я на секунду задумалась.       Ох, чёрт. Ну... Вообще-то да. Странно. Не для меня. Для него, для окружающих, для зрителей. Сцены поцелуев и близости... Что-то неприятно защёлкало на задворках разума. Какое-то странное, тягучее предчувствие. Что-то шло не так. И я не могла понять, что именно. Я бросила усталый взгляд на стену. В рамке фотография моей, рассыпавшейся в быту и проблемах, семьи. Уилла и Дельфина сейчас были с Джо. Когда я начинала думать об этом, мне хотелось рычать от того, как всё поршиво, но я перевела взор на экран.       «Но сценарий хорош. И я согласен. Я приду на пробы» — гласило следующее сообщение.       И тринадцатилетняя девочка внутри меня радостно запрыгала и завизжала. А я улыбнулась и проигнорировала надоедливое щёлканье. Остался лишь лёгкий отстук капель дождя и ощущение странного, почти детского предчувствия. Как в ночь перед праздником, который очень долго ждал. Мне казалось, я стою на пороге чего-то важного. Чего-то по настоящему грандиозного, что изменит мою жизнь.       Начало съёмок стало для меня глотком свежего воздуха. На площадке я переключалась — было не до проблем. Здесь и сейчас я могла работать, смеяться и не беспокоиться ровно до того момента, как окажусь вне объектива.       Я помню, как поправляла складки длинного платья, когда Кит постучал в дверь моего вагончика.       — Туки-тук. — донеслось с той стороны знакомым с детства голосом.       — Кто там? — хихикнула я, подходя ближе к двери.       — Кризис среднего возраста, Софи. Я уже здесь. — хохотнул он в ответ и я вышла из вагончика, слегка ткнув его кулачком в плечо.       — Дедуль, меня уже таким не напугаешь.       Кит отошёл и окинул меня внимательным взглядом. Он улыбнулся и в уголках его глаз появились милые, лучистые морщинки.       — Ну вот мы и спустились с тобой с небес на землю. Никакого тебе Винтерфелла, никакой роскоши. — фыркнул он.       — Ты в этом выглядишь даже гармоничнее. — ехидно ухмыльнулась я, ущипнув краешек простенькой ткани его рубахи.       — О боже, я и забыл, что ты язва. — Кит закатил глаза. — Узнаю мою старую, добрую Софи, у которой рот не закрывался. «Кит, это что за колтуны у тебя?», — передразнил он детский, девичий голосок с насмешливой интонацией. — «Кит, ты что, пил? Хи-хи-хи, Мэйси, смотри, он с похмелья!».       — Зато теперь твои обворожительные кудри обстригли и я не смогу шутить о том, что у тебя гнездо на голове. Оно перекочевало на твоё лицо. — я снова ущипнула Кита, но теперь за бороду. — Волнуешься перед сценой с поцелуем? Я вот в ужасе от одной лишь мысли, что мне придётся целовать это «гнездо». Надеюсь, волосы в рот не забьются.       — Фу, Софи! — воскликнул Кит, смеясь.       Что ж. Сцена с первым поцелуем была отснята, но какой ценой. Я думаю, мы выглядели собрано, пока проговаривали текст. И вот, его ладонь нежно касается моей щеки. Странное чувство. Мне смешно. Я еле держусь. Но что-то беспокойно трепещет в груди и животе. Ресницы дрожат. Мгновение — его губы прижались к моим и я сдержала нервный смешок, который едва не вырвался из моих уст в его. Мои глаза медленно закрылись.       Чёрт-чёрт-чёрт! Это действительно происходит! Сердце забилось в каком-то бешеном ритме, это было похоже на что-то среднее между паникой и истерическим смехом. Настоящий сумасшедший дом. Его губы на моих губах двигались как-то странно, неуклюже. И я сама себе боялась признаться, что мне нравится. Нравится то, как смешивается дыхание. Как учащается пульс и как теплеет кожа под моей рукой. Мои губы шевельнулись в ответ, рука скользнула на его плечо и я тяжело выдохнула в поцелуй, справляясь с внутренней дрожью. Мне будто снова было тринадцать.       Когда наши губы разомкнулись и я открыла глаза, меня накрыло тошнотой от собственных мыслей и чувств. Вот дерьмо. Я заново влюбляюсь. Медленно и верно. В женатого, мать его, мужчину. Кита тоже потянуло блевать, но, видимо, от того, что он поцеловался с девушкой, которую помнил ещё ребёнком. Не знаю, как там это работает у мужчин. Я даже немного оскорбилась, но этим глазам-бусинам я была готова простить всё.       В тот же вечер я постучалась к нему в вагончик. Кит открыл, лениво потянувшись, и впустил меня внутрь. Внутри пахло его парфюмом. Аромат был слабый, но заметный.       — Ого, я думала, что увижу здесь лужи рвоты и зелёного тебя. — хохотнула я, осмотревшись по сторонам. — Ты как, пришёл в себя после этого жалкого зрелища на съёмках?       — Не напоминай! — рассмеялся Кит, сжав пальцами переносицу и развалившись на диванчике. — Иначе я точно стану зелёным и меня вырвет при тебе. Я, знаешь ли, очень сдержался в кадре. Тебя то я не так стесняюсь, как ребят со съёмочной площадки. Перед ними я ещё могу сохранить лицо.       — Эй! А передо мной тебе, выходит, совсем не стыдно? — с притворным возмущением спросила я, хоть уголки губ и выдавали моё веселье. Я села возле него и постаралась изобразить невероятную строгость. Вышло плохо и мы почему-то снова начали смеяться.       — А чего мне стыдиться? Мы сто лет знакомы, Соф. — Кит закинул ногу на ногу и откинулся на спинку дивана, сложив ладони на своём затылке. — Я тебя помню вот такой, кажется.       Он вытянул руку и я шлёпнула его по плечу.       — Мне было тринадцать, а не пять. Я была выше! А ты гнома показываешь. — хмыкнула я, всё ещё смеясь.       — Да какая разница? Ты тогда была ниже меня. А сейчас я чувствую себя гномом рядом с тобой. Особенно, когда ты на каблуках. Зачем ты их вообще надеваешь? Чтобы унизить и без того низких людей? — ругался он со смешинками в карих глазах.       — Чтобы было красиво. Если тебя это задевает, тоже носи каблуки. Выйдешь на премьере прямо в них. Все будут думать «Воу, что за секси-цыпочка!».       — Какая же мерзость!       — Да брось! В твоей карьере были эпизоды и пострашнее!       — Да, но я не готов пасть настолько низко!       — Но ты же возвысишься! Ты будешь на каблуках. Сантиметров пятнадцать, что скажешь?       — Софи!       Мы рассмеялись и в груди у меня потеплело. Дыхание немного сбилось, а я всё смотрела на него. Такого расслабленного, слегка уставшего, такого до боли знакомого и почти родного. Мне казалось, что всё так правильно. Что так и должно быть. И мне впервые не хотелось гнать эти мысли прочь, хоть я и знала, что должна. Кит взглянул на меня и смех стих. Он улыбался этой своей обаятельной улыбкой, от которой у меня когда-то подкосились бы колени. Сейчас это ощущалось лишь в том, что у меня сильнее сбилось и без того неровное дыхание.       — Я скучала. — тихо сказала я.       — Я тоже, Соф. — сказал Кит, глядя мне в глаза ещё пару секунд, прежде чем увести взгляд.       Время шло. Съёмки продолжались, а я всё чаще заходила к нему в вагончик. Иногда приносила кофе, иногда сэндвичи, которые брала для перекуса. Мы много болтали. Как раньше. Как во времена «Игры». До того, как всё начало катиться к чертям. Нет, в то время тоже хватало дерьма, просто сейчас, когда я была в процессе развода и при этом старалась отвлечься на работу, мне казалось, что тогда всё было в разы проще. Раньше и трава была зеленее.       Я не переходила границы. Просто мне казалось, будто между нами вдруг появилось лёгкое напряжение... Не знаю, такое тяжело объяснить. Пересекающиеся взгляды задерживались чуть дольше. В разговоре стали появляться странные, неловкие паузы. Однако как только я начинала верить, что мы оба это ощущаем, реальность бросала меня в чан с ледяной водой. Я подходила к фургону и слышала, как он говорит с Роуз, что-то спрашивает о детях, смеётся, говорит о том, как скучает, о том, что скоро вернётся и ни минуты без них не может.       Это на самом деле правильно. Так и должно быть. Но почему-то под рёбрами что-то иной раз невольно кололо. Противное такое покалывание. А потом вдруг узел завязывался в животе. Будто я не могла это переварить. И всё же, спустя время я заставляла себя сосредоточиться на работе. На какое-то время помогало, а потом я снова трактовала взгляды и прикосновения так, как хотелось моему внутреннему ребёнку.       Я окончательно в этом утонула. И это было отвратительно и прекрасно. Отвратительно — потому что не должна была влюбляться в женатого мужчину. Потому что Кит не давал мне повода думать, что это взаимно. Потому что я, чёрт побери, была на его свадьбе и поздравляла его и его жену. Это было подло. А прекрасно — потому что я наконец чувствовала себя живой, способной к тем юношеским чувствам, которые, как мне казалось, больше никогда во мне не пробудятся.       Сложнее всего было во время съёмок постельной сцены. Мы оба нервничали. Нет, нас не тошнило, как в прошлый раз. Сцен с поцелуями к тому моменту было отснято много, поэтому сейчас и я, и Кит переживали не из-за этого. Мне казалось, что я вот-вот забуду текст к чёртовой матери. Во рту пересохло. Но я взяла себя в руки. По команде режиссёра мы прильнули друг к другу. И снова это предательски сладкое ощущение его губ на моих губах, его рук на моей коже, даже сквозь ткань.       Я помню, как его пальцы шустро расправились с застёжками платья. На мне осталась сорочка с длинными, воздушными рукавами. Простая. Более закрытая, чем те, что были у меня во время съёмок в «Игре престолов». Меня пугало, как часто я вспоминаю об этом сериале на съёмках. Хотя, наверное, это было закономерно — мы с Китом снова были в средневековых костюмах и часто вспоминали этот проект в наших частых, душевных разговорах.       Его губы скользнули ниже, к шее. Я тяжело выдохнула, держась за его плечи. Обошлось без излишнего обнажения. Сорочка на мне осталась, но всё же была задрана до бёдер. Кит тоже тяжело дышал — он прекрасный актёр. Замечательный. А мне казалось, что играть вожделение и растерянность я даже не пыталась. Наверное, я бы окончательно расклеилась, не будь вокруг нас стольких людей.       — Стоп! Снято! — раздался голос Наташи и мы отлетели друг от друга как ошпаренные.       Съёмочная группа зашумела, а мы с Китом смотрели друг на друга и не находили сил улыбнуться. Я всё смотрела на него и пыталась понять, вновь ли я всё себе надумала. Мой взгляд зацепился за глянцевый объектив камеры и я решила, что да — действительно надумала. Просто мы оба устали. Ужасно устали.       Последний день съёмок выдался особенно насыщенным. Мы обнимались, смеялись, дурачились.       — Ну, что ж, мы сделали это. — сказал Кит, ухмыльнувшись и похлопав меня по плечу.       — Да... Надо это дело отметить. — хихикнула я в ответ, приобняв его.       — Что насчёт ужина за мой счёт? — предложил он.       — Ого, даже так? С радостью. — я подмигнула ему и мы покинули площадку.       Мы ехали довольно долго. В тот день начался дождь, который быстро превратился в очень сильный ливень. Он так громко стучал о поверхность машины, что мы почти не слышали друг друга. Кит морщился от этого звука, а я недовольно вздыхала, всё надеясь, что этот ужас прекратится. Вода застилала лобовое стекло, дворники едва успевали хоть как-то помочь. Мы ехали в напряжении. К тому же дело шло к вечеру. Начинало темнеть.       — Дерьмо. — зарычал Кит, сжимая пальцами руль и нервно отстукивая ногой быстрый ритм.       — Там отель. — сказала я, массируя виски. От слишком громкого шума дождя начиналась головная боль. — Давай переждём? В крайнем случае, наверное, там можно отметить окончание съёмок.       — Там, вероятно, какая-то дыра. Я почти уверен. — раздражённо фыркнул он.       — Выглядит прилично. Не пять звёзд, но вроде ничего. Да и нам ведь не на ночь, а на время ливня. Темнеет уже. Я как-то не планировала попасть в аварию и разбиться, будучи молодой.       — Честно говоря, я уставший, злой и голодный, как волк. Я близок к тому, чтобы согласиться. — Кит вздохнул. — А если ливень не закончится к ночи?       —Значит снимем два номера и переждём там.       — Мне домой нужно, к моим.       — Значит будем надеяться, что дождь утихнет.       Я опустила взгляд на сумку, что лежала на моих коленях. Открыв её, я пошарилась в ней и проверила, с собой ли у меня документы и деньги. На дне лежал старый, помятый чек из какого-то забытого Богом магазина. Сколько времени эта дрянь здесь лежит?       — Документы у меня с собой. Деньги тоже. — вздохнула я и взглянула на Кита. — И чек на дне лежит. А мне недавно попалось в ленте видео о том, что их нельзя хранить.       — Почему? — спросил он, сосредоточенно подъезжая к гостинице.       — Они содержат какое-то токсичное вещество... Оно, кажется, впитывается в кожу, влияет на эндокринную систему и что-то ещё... Не знаю! Я не разбираюсь, но если умные люди говорят, что их не надо хранить, наверное, это так. В общем, выброшу потом.       — Обязательно. — ухмыльнулся Кит, глуша мотор и задерживая взгляд на мне чуть дольше, чем нужно (или мне снова показалось?) — Ну, пойдём?       Он коснулся моей руки, и я затаила дыхание, медленно кивая. Мы вышли из салона и внезапно я ощутила, как крупные капли бьют меня по голове и плечам. Я засмеялась, закрывая макушку и затылок руками, а после почувствовала, как Кит набрасывает на меня свою лёгкую куртку. Прямо поверх головы.       — Быстрее, забегай. — сказал он, хлопнув меня по спине.       Я торопливо зашла внутрь и он последовал за мной. Благо, мы не успели промокнуть до нитки, но всё же капли на одежде и волосах остались. Обсохнуть явно не помешало бы. В лобби отеля было тепло и свет от лампы был приятный, желтоватый, уютный. На полу был красный ковёр с двумя чёрными полосками по краям, стены светлые — что-то среднее между молочным и бежевым оттенком, а на стенах картины маслом. На деревянных комодах стояли белые вазы с цветами (полагаю, искусственными). В углу располагался фикус. На самой стойке регистрации тоже находилось какое-то горшечное растение. Всё очень просто, но довольно мило.       — Погодка сегодня не самая приятная, так? — добродушно улыбнулась мне девушка на стойке регистрации.       — Это точно. — усмехнулась я. — Мы тут у вас переждём это водное безумие, хорошо? У вас есть тут бар или что-то вроде этого?       — Безусловно. — сказала сотрудница отеля и объяснила нам с Китом, как к нему пройти.       В баре играла тихая музыка, мелодия которая точно не заела бы в голове. Мы сели за стойку и наконец-то выдохнули. Ливень всё хуже шумел за окном, но теперь грохот капель не мешал нам так сильно, как в автомобиле.       — Ну, мы в заднице. — выдохнул Кит, смеясь.       — А по-моему, отличное место. — хохотнула я в ответ. — Хотя, надо признаться, мне очень жаль, что вся моя уходовая косметика сейчас лежит у меня дома. Надеюсь, ливень закончится, мы уедем и я смогу по-человечески смыть макияж.       — Грохот стоит такой, будто он не собирается останавливаться. Похоже, нам всё же придётся остаться здесь на ночь. — он покачал головой. — Ладно. Мы собирались отмечать, верно? Два бокала виски!       —Кит, ты же вроде завязал? — насторожилась я.       —От одного бокала ничего не будет. К тому же, я не буду пить много. Что мне будет от пары капель? — смеялся Кит. — Ладно, чёрт возьми... Я немного. Не беспокойся. Просто как-то паршиво.       —Что-то стряслось? — спросила я, склонившись чуть ближе к нему.       —Да нет, просто... Бывает, устаёшь, путаешься. Выкладываешься на работе на все сто, дома сил и терпения не хватает. Не забивай себе голову этим. Это просто бредни работающего человека.       В этот момент бармен поставил нам виски со льдом и я сделала пару глотков.       —Эй, — я осторожно, почти неуверенно, коснулась его ладони, отставив бокал в сторону. — Я понимаю. И я... Я уверена, ты справишься. Ты же невероятно сильный, Кит. Тем более проект окончен и ты сможешь на некоторое время выдохнуть.       Он взглянул на меня и долго молчал, не уводя взор.       —Спасибо, Соф. Может, ты и права. Отдохну и станет легче. — ответил он наконец, опустив глаза и осушив бокал до дна. — Повторите виски!       Я случайно зацепилась взглядом за его обручальное кольцо на пальце и робко отодвинула руку. Он тут же накрыл своей ладонью мою. Мягко, тепло и с какой-то странной... Нежностью, что ли.       —Знаешь, я... Рад, что мы снова смогли вот так вот... Пообщаться на съёмках. Мне нравится работать с тобой. — сказал Кит. — Нет, серьёзно. Это будто... Отмотать время лет на шесть назад. Тогда было здорово.       —Да... Тогда, кажется, не было стольких проблем. — ухмыльнулась я.       —Проблемы были всегда. Это сейчас кажется, что тогда было легче. — возразил Кит.       —Ну, тогда у меня не было двух детей, которые во время бракоразводного процесса остаются с моим бывшим мужем, а тот, в свою очередь, пытается выставить меня гулящей мамашей. — выпалила я и тут же покачала головой. — Ладно, извини. Как-то всё... В общем, ты тоже не забивай себе этим голову.       Он замер на некоторое время, сжимая в руке бокал. Молчал, думал, даже нервно облизнул губы, слизав с них каплю спиртного напитка.       —Соф, я... Сочувствую. Я в общих чертах знал, что всё непросто, но слышать от тебя всё это... Ты всегда такая весёлая, позитивная, лёгкая. Я бы ни за что не подумал... Ты удивительная, Софи. Правда. Ты очень сильная. И это... Это невероятно.       —Ты правда так считаешь?..       —Конечно. Ты... Столько преодолела. И ты восхитительна, Соф.       Я подняла на него взгляд и мы несколько долгих секунд смотрели друг на друга, слыша чёткий стук собственных сердец, грохот ливня за окнами, приятную тихую музыку и внутренний голос, который кричал остановиться. Я сжала его руку в своей и в следующее мгновение ощутила, как губы Кита прижались к моим. Вцепившись в его плечи, я удивлённо ахнула ему в уста, но тут же ответила на поцелуй.       Его рука скользнула на мою талию и я открыла глаза взглянув на обручальное кольцо. Мы остановились, потому что воздуха перестало хватать, но через пару секунд я сама прильнула к нему. И вот мы уже торопливо берём ключ от номера на ресепшн и направляемся в номер.       Всё происходило быстро. Мы не успевали передумать. Или просто не давали друг другу допустить мысль о том, чтобы прервать происходящее. Нас больше не тошнило от поцелуев. Они сыпались всюду и впитывались в кожу похуже любого ядовитого вещества с чека. Платье полетело куда-то в сторону комода. Я стаскивала с Кита футболку и он раздражённо выдыхал сквозь зубы, расстёгивая ремень. Когда белья на мне не стало, я нервно выдохнула, чувствуя его губы в районе своих бёдер. Его ладонь легла на мою ногу, я ощутила металлическую прохладу кольца.       —Кит... — прошептала я, зарывшись пальцами в его короткие, чёрные волосы.       —Софи. — шепнул он в ответ, приподнимаясь и касаясь моих губ своими.       Сердце колотилось так, будто я пробежала марафон, губы распухли от поцелуев, низ живота ныл от напряжения. Я обняла его таз своими ногами и издала тихий стон, когда пути назад уже не было. Я вспомнила его другим — в тот день, когда я впервые увидела его на съёмочной площадке. Он сильно повзрослел с того момента. Сейчас с ним не было его мягких кудряшек, которые я так мечтала почувствовать на ощупь, но глаза-бусины были всё те же. Глубокие, карие. До ужаса решительные. Хотя, наверное, это в нём говорил выпитый виски. Кит тяжело дышал, сжимая простынь и продолжая делать то, чего уже никак не отменить. А я чувствовала сиюминутное удовольствие. И ту странную, почти детскую радость, что возникла при нашем первом поцелуе.       Меня накрыло оглушающей волной и я вцепилась ногтями в плечи Кита. На секунду всё вокруг перестало существовать. Отступило, но не ушло по-настоящему. Перед глазами пролегла пелена искр и вспышек, которые, как и любое яркое ощущение, закончились.       И во рту появилась горечь. Кит уже перекатился на вторую половину кровати, повернувшись ко мне спиной. Я уткнулась лицом в подушку и заалела с такой силой, будто вся кровь организма прилила к лицу. Мне было стыдно. За всё. За то, что не остановила все эти мысли до того, как стало поздно. Что сама устроила себе искушение в лице этого фильма. Что искала с ним встречи и добилась неисправимого. Я заплакала. Беззвучно. В подушку. И уснула лицом в подушку — с размазанным макияжем и растрёпанными волосами, под звук ливня, что стихал за окном, оставляя за собой сырость, слякоть и грязь. Никогда прежде я не чувствовала себя шлюхой. Но теперь именно так я себя и ощущала.       Утро выдалось тихим и неловким. Мы проснулись и долго не могли смотреть друг другу в глаза. Одевались стоя спиной друг к другу, по разные стороны от кровати.       —Софи... Прости. — нарушил тишину Кит.       —Нет, Кит, я... Мы оба виноваты в том, что это произошло. Тебе не нужно извиняться передо мной. — быстро покачала головой я.       Он помолчал и, хоть я и не смотрела на него, я почти уверена, что в этот момент он поджал губы и задумчиво взглянул в сторону окна.       —Мы никому об этом не скажем. — выдохнул Кит.       —Да... Никому из нас не нужны проблемы. Джо использует это против меня, если это где-то всплывёт. — сказала я, дрожащим от переизбытка горечи, голосом.       —А я просто... Не могу их потерять. — ответил он, садясь на кровать и взявшись за голову. — Какой я идиот... Что я натворил?.. Софи, я... Я изменил жене. Я втянул в эту грязь тебя. Я поступил как конченный мудак.       —Кит... Я тоже уже не маленькая. Я могла сказать нет. И допустила отвратительную ошибку. — отозвалась я и вышла из номера.       Я шла по коридору и вспоминала, с каким нетерпением мы шли по нему вечером. Два дурака. Мы не думали о последствиях. Вернее... Думали. Но мы плюнули на них. Я вышла из отеля, спускаясь вниз по ступенькам и параллельно заказывая такси. Возле скамейки у лестницы стояла урна. Мой взгляд зацепился за неё и я вытащила из сумки тот самый чек. Моя тайна не умерла. Но она больше не заключалась в том, что мне нравится Кит Харингтон. Он больше не нравился мне. Вернее... Я больше не испытывала к нему той симпатии, что толкнула меня в его постель.

***

      В тот день Кит Харингтон ещё целый час пытался собраться с мыслями, бродя по номеру отеля. Смятые простыни, от которых всё ещё пахло их общим провалом. Стойкое ощущение перегара, хотя он обещал себе не пить после нескольких трезвых лет. Он сорвался по всем пунктам и чувствовал себя так, словно упал в выгребную яму.       Вскоре он уехал, но стыд душил с такой силой, что Киту хотелось лезть на стену. Он свернул в сторону первого попавшегося супермаркета и зашёл внутрь. Взяв с полки бутылку пива, он расплатился и сунул чек в карман.       «Что там Софи говорила о чеках... Токсичное вещество. Да. Наверное, эту дрянь нельзя держать в доме. Нужно выбросить.» — подумал Кит.       Однако мысли быстро вернулись в русло стыда и самобичевания. Ноги пронесли его мимо урны, что располагалась у входа в супермаркет. Теперь у Кита был чек в кармане и своя маленькая тайна.