Шахматные партии и споры

— Шах, — Томас сбил Короля Дастина своей фигурой и с умным видом поправил очки, упавшие на нос, — и мат. Дастин Бейкер недовольно загудел, а его круглое лицо покраснело. Как бы сильно он ни старался выйти из этой игры победителем, ему этого не удавалось сделать вот уже третью партию подряд. Стик, сидящий на полу около этих двоих, сидевших на диване, хихикнул. Наблюдать за попытками Дастина одолеть Томаса, этого чёртового шахматного гения, было весело. — Ну, нет! Это нечестно, ты мухлюешь! — нарочито сердито пробубнил Дастин, однако в его голосе всё равно слышался смех. — Ум — это не мухлёж, друг мой, — Томас горделиво задрал нос. — Учись у мастера, Бейкер. И эти двое заспорили. Дастин пытался доказать, что все ходы Томаса — сплошной мухлёж, а тот только цокал языком. От активной жестикуляции Дастина пара фигур упала с дивана, но оказалась подхвачена и возвращена на место Стиком. Он не смог сдержать глупой улыбки, наблюдая за этим дурачеством. Краем глаза Стик заметил, как мимо них кто-то прошёл. Этот кто-то остановился прямо за спинкой дивана, и Стик поднял глаза. — Вы снова из-за шахмат спорите? Ради бога, каждый день одно и то же, — это был Кэмерон. Он весело улыбался, смотря на спорящих одноклассников. Дастин и Томас тут же отвлеклись на него, завлекая его в их яростный(читать как "дурацкий") спор. Этим они позволили Стику бесстыдно залипнуть на товарища. Как бы он ни хотел, но друзьями их можно было назвать лишь с большой натяжкой. Хотя это вовсе не мешало Стику впериться взглядом в его профиль. Стик часто ловил себя на этом: на уроках он искал взглядом крепкую, всегда идеально прямую спину Кэмерона, его торчащие рыжие волосы, по вечерам, как сейчас, подвисал, разглядывая его лицо; смотреть ему прямо в глаза он никогда не осмеливался — чужие карие глаза были такими тёмными и глубокими, что Стику казалось, что, если он взглянет в них, то тут же утонет. Часто ему за это было стыдно. О, а его родителям было бы за него стыдно в сто раз больше, если бы они узнали об этом. Пока Стик наблюдал, он и не заметил, как спор его друзей утих. Он обратил на это внимание только тогда, когда Кэмерон повернулся к нему и, немного подождав, улыбнулся. Это была неловкая, вежливая улыбка, которой обычно улыбаются во время паузы в разговоре или старшим, не желающим прекращать разговор. Она тут же вывела Стика из транса, и он поспешил сделать вид, что всё это время смотрел в стену за спиной Кэмерона. Тот, кажется, не придал этому значения и ушёл дожидаться друзей за столом, где они обычно устраивали учебную группу. Дастин присвистнул, и Томас пихнул его в плечо кулаком. — А может, ещё партейку? — заговорщическим тоном предложил Дастин. Стик снова перевёл взгляд на друзей. Томас удивлённо вскинул чёрные брови, а очки его упали на кончик носа. Он поспешил их поправить. — Тебя жизнь ничему не учит? — Да погоди ты! — Дастин обхватил шею Томаса своей массивной рукой, подтянул к себе и что-то зашептал ему на ухо. Рот Томаса тут же растянулся в широкой улыбке. Так он улыбался только тогда, когда слышал, что контрольная по физике отменяется или переносится на другой день. Стику, непосвящённому в подробности, пришлось лишь ждать, пока Дастин закончит шептать. И вот — Дастин отстранился, взглянул на Томаса, а тот активно закивал в согласии. Закивал он так активно, что очки его снова чуть не слетели с лица. Стик готов был покляться: когда-нибудь он приклеит эти очки скотчем к лицу друга. Дастин усмехнулся, и они с весельем глянули на Стика. Тот вопросительно выгнул бровь. — Значит, играем ещё партию? — переспросил Дастин таким тоном, словно совсем не знал ответа на этот вопрос. Томас заулыбался во все двадцать восемь зубов и кивнул, начиная расставлять фигуры на доске. — Конечно, но предлагаю играть на интерес, — Томас подбросил фигуру Короля в воздух и неуклюже поймал её другой рукой. Тут же он указал фигурой на Стика: — Если Дастин проиграет, то ты, Стик, будешь выполнять его желание. Стик сначала не поверил услышанному. Он удивлённо раскрыл глаза, хмыкнул, хихикнул на проверку, но эти двое так и продолжали ухмыляться, сохраняя при этом максимально уверенный вид. Уголки губ Стика опустились. — И что это должно значить? Почему я должен отдуваться за проигрыш Дастина? — А это чтоб поддерживал активнее! — Дастин засмеялся. — А то сидишь будто бы не при делах, молчишь. Мне, может, поддержки твоей не хватает — и я поэтому проигрываю! Стик сдержал внутри себя нервный смех. Себе он мысленно записал больше никогда не сидеть рядом с играющими в шахматы Дастином и Томасом. А лучше — вообще больше не сидеть рядом с ними. Зная их, они могли придумать, что угодно. Но возражать им было бесполезно — это Стик знал особенно хорошо не понаслышке. Поэтому ему оставалось только лишь вздохнуть устало, кивнуть и начать придумывать планы обхода их заговора. — Но даже не думай ему подсказывать, — с важным видом произнёс Томас. Стик посмотрел на них двоих сердито, но ничего говорить не стал. Дастин и Томас начали четвёртую партию игры в шахматы. Стик поддерживал Дастина как мог: и хлопал по плечу, и придумывал глупые кричалки, которые, разумеется, произносил шёпотом, и говорил, что Дастин обязательно справится в этот раз — но Дастин, как нарочно, будто бы и не старался одолеть Томаса. Всего его неумения играть и так хватало для проигрыша в четвёртый раз, но сейчас Дастин играл так, словно от его проигрыша зависела его жизнь. Причём так, что Дастин будет жить, только если проиграет. Стику было почти физически трудно смотреть на то, как Король Дастина упал с доски на диван, а потом на ковёр. Несмотря на поражение, Дастин победно улыбнулся. Томас тоже не смог сдержать улыбки. — Ну, и что вы задумали на этот раз? — с тяжёлым вздохом спросил Стик. — Если Дастину надо, чтоб я снова помог ему с химией, то для этого необязательно идти на какие-то уловки, я и так помогу. — Ты должен признаться Кэмерону. — Я больше не буду помогать тебе с химией. Томас весело усмехнулся и потянулся потрепать Стика по волосам. — Ну же, Генри, ты справишься с этим. — А тебе, Томас Гэри Джеймс Кларк, я больше не буду помогать с физикой. Томас отдёрнул руку и покосился на друга недоверчивым взглядом. — Жестоко. — Ой, да ладно тебе! Будто ты веришь, что он на такое способен, — Дастин, кажется, не собирался унывать. Стик посмотрел на него свирепым взглядом. Он был готов просверлить в друге дыру. — Способен, — отчеканил он. — Ладно, да. Способен. Но ты же нас любишь. — К моему сожалению, ты прав. Стик вздохнул и покачал головой. Он был рад, что их разговор никто не слышал — в комнате отдыха всегда было шумно и никто особо не вслушивался в разговоры других компаний. Томас сгрёб шахматные фигуры в кучу, запихнул их и доску в коробку и подтянул Стика к ним на диван. — Да ладно тебе, почему ты так боишься этого? — спросил он самым ласковым тоном, на который был способен. Стик сел между ними, устроился поудобнее и вперился взглядом в стену. Он не боялся признаться. Признаваться Кэмерону попросту было бессмысленно. Стик почти на сто процентов был уверен, что Кэмерон не может быть таким же, как он. Не может быть неправильным в том самом смысле слова, который обычно имеют в виду родители, дети которых совершили камингаут. Конечно, Стик самого себя таковым не считал. Стику в какой-то степени было плевать на то, каким его посчитали бы его родители, если бы узнали, что скрывает от них их чадо. Самого себя Стик считал обычным. Тем более он был обычным для закрытой школы для мальчиков. Но Кэмерон был не таким. Стик просто был в этом уверен. А раз Кэмерон не такой же, то смысла признаваться ему нет. Стик только зря потратил бы нервы и энергию на бесполезное занятие. — Я не боюсь, — произнёс свою мысль вслух Стик. — Другой вопрос: почему вы так хотите, чтобы я ему об этом сказал? Дастин и Томас переглянулись с таким видом, словно Стик спросил у них какую-то глупость. — Ну, как... — со смущённым видом начал Томас. — Чтобы вы встречаться начали, конечно же, — закончил за него Дастин. Стик посмотрел краем глаза сначала на Дастина, а потом на Томаса. Эти двое были так свято уверены в том, что любая история любви обретает счастливый финал, что Стику было почти смешно. Такая наивная, оптимистичная вера не была ему присуща. — А с чего вы взяли, что ему есть, в чём мне признаться в ответ? — Стик отказывался называть вещи своими именами. Одна только мысль о том, что Кэмерон мог быть в него влюблён, вызывала смех. Отчаянный, нервный, истерический смех. Поэтому из его рта никогда не вырывалось фраз, в которых бы слова "Кэмерон" и "любит" стояли бы наряду с его собственным именем. Дастин и Томас снова переглянулись. Теперь ответа у них не нашлось. Дастин пытался что-то придумать, но выдавливал из себя только несуразное мычание. — Слушай, мы просто верим в это, хорошо? У меня хорошее предчувствие. И вообще, Генри Виктор Стик, помнишь, что нам говорит мистер Китинг? Carpe diem. — Carpe diem! — в комнату отдыха с громким хлопком двери ворвался Чарли. *** Carpe diem? Стик сидел за столом своей комнаты и сверлил взглядом потолок, закинув голову на спинку стула. От неудобного положения шея уже начала затекать, но Стик продолжал так сидеть уже какое-то время. Он всё размышлял над глупым спором Дастина и Томаса, над Кэмероном, над тем, что чувствует он сам и что чувствует Кэмерон. Ответа на вопрос "что же делать" не находилось. Друзья не отстанут от него, если он не признается. Да и что он, собственно, терял? Самоуважение, которого и так не очень много? Назревал вопрос, как признаться. Стик не умел признаваться в любви — эту свою черту он прекрасно осознавал. Он всегда замечал, что ему тяжелее даётся вся эта сентиментальщина, которую так любят его друзья. Тут ему всегда оставалось только благодарить своих эмоционально холодных родителей, которые всю его жизнь были скупы на любые эмоции, кроме гордости за его успехи или разочарования за его ошибки. Собственно, разочарования за всю его жизнь. — Нокс, — вдруг позвал он. Нокс Оверстрит, его сосед по комнате, сейчас сидевший на кровати и читавший книгу, поднял голову взглянул на Стика и вопросительно промычал. — Как признаваться в любви? Нокса этот вопрос, кажется, сбил с толку. Он отложил книгу в сторону и выпрямил спину. Стик догадался, что он прокручивал в голове вопрос, судя по всему, пытаясь состыковать, почему Стик спросил именно это и именно у него. — Почему ты спрашиваешь это именно у меня? — Стик хмыкнул собственной догадке. — На выступлении Нила, которое было ещё до Рождества, ты был с той девушкой. Уж извини, не вспомню, как её зовут. Все наши одноклассники знают, что вы встречались следующие месяца два. А сейчас ты встречаешься с Далтоном — вот я и... Стик перевёл взгляд на соседа и заметил, как тот заметно напрягся. Щёки Нокса вспыхнули, а глаза тревожно забегали по комнате. Он нервно хрустнул пальцами, сцепленными в замок. — Об этом тоже все знают?.. Стик поспешил отрицательно закачать головой и наконец поменял своё положение на стуле. Он поднял голову, выпрямился и развернулся к Ноксу лицом. — Нет, сомневаюсь. Вы шифруетесь достаточно хорошо, не переживай. Нокс выдохнул, и Стик сам ощутил, как ему вдруг стало спокойнее. Стик понимал тревогу Нокса: быть геем или хотя бы бисексуалом в пятидесятых в закрытой школе для мальчиков дело не из расслабляющих. Последствия их отношений могли стать неожиданными и отнюдь не радостными: от побоев в качестве наказания и вызова родителей на порог директора вплоть до исключения из школы. — Так вот... Именно поэтому я и решил спросить это у тебя. У тебя опыта в признаниях гораздо больше, чем у меня. Да и, судя по всему, ты человек с наибольшим опытом в признаниях в любви в моём окружении, даже при том, что мне известно только два случая. Нокс совсем расслабился, хихикнув. Он кивнул самому себе и улыбнулся. Стик сдержанно улыбнулся ему в ответ, когда Нокс переложил книгу с кровати на стол рядом с ним, видимо, больше не собираясь к ней возвращаться сегодня. — Раз ты задаёшь такой вопрос, то, полагаю, ты в кого-то влюблён, — это не требовало ответа, но Стик неуверенно, почти незаметно кивнул. Нокс этого, кажется, даже не увидел, погрязший в свои мысли. — Ну, признание, оно идёт из души. Ты видишь человека, которого любишь, и слова сами приходят на ум. Либо они срываются с языка быстрее, чем ты успеваешь их обдумать. Ты просто видишь эти прекрасные глаза — и всё вокруг становится неважным, и на языке только слова: "боже мой, как же я тебя люблю". Стик мягко улыбнулся. Нокс так увлечённо рассуждал о любви, что в сердце Стика что-то защемило. Ведомый душевными рассуждениями Нокса, Стик на секунду задумался о глазах Кэмерона. Образ карих глаз был размытым, и на ум не приходило никаких слов, которые хотя бы отдалённо были бы похожи на признание не то что в любви, а хотя бы в симпатии. Нокс, кажется, увидел смятение Стика на его лице и улыбнулся самой добродушной своей улыбкой. Стик иногда искренне завидовал его способности так проявлять любовь ко всему живому. — О, одного лишь образа в голове не всегда достаточно. Важно увидеть эти глаза вживую — и вот тогда! — Нокс плюхнулся на подушку. — Вот тогда все слова на ум и придут! Стик посмотрел на него с пару секунд, и губы его неосознанно расползлись в понимающей улыбке. — У тебя с Далтоном было именно так? Он не мог объяснить себе, почему спросил это, но было что-то захватывающее в том, как Нокс рассуждает о любви. Было ясно, что все те слова о любимом человеке, о нужных словах, о глазах сопровождались образом Далтона в голове Нокса. Стик даже со своего места смог увидеть, как улыбка Нокса стала ещё шире. Его щёки покрылись нежным румянцем. — Да. У меня с Чарли было именно так. О, это было так... Глупо! — он тихо засмеялся. — Я шёл к нему с заранее заготовленным признанием. Боже мой, я сидел над этим признанием три ночи подряд, составлял фразы, переставлял слова, уже чуть ли не побежал за помощью к Тодду, он-то мастер эпитетов и красивых слов. А в итоге я увидел как-то Чарли рано утром, когда большинство учеников ещё спали. И он был такой... Такой домашний. Заспанный, лохматый, со следом от зубной пасты на щеке. Ну, и я просто не смог сдержать слова в себе. Выпалил всё, как есть. Сказал, что люблю его. Всегда любил, кажется. И я вот сердцем чувствовал, что говорил именно то, что должен был. Стик сложил руки на спинке стула, положив на них голову, и глупо улыбнулся. Да, Стик, разумеется, не умел быть как Нокс — ходить с сердцем на рукаве и объятьями нараспашку, но после такого подробного описания пазл в голове Стика начинал складываться. Теперь всё казалось намного легче, чем когда Стик только задумался об этом, сидя в комнате отдыха. — Ого, — тихо, совсем беззлобно посмеялся Стик. — Когда ты так говоришь, всё кажется таким простым. Спасибо тебе, Нокс. Нокс улыбнулся ещё шире, чем раньше, и кивнул. Вдруг Стик увидел в его глазах смущение, и Нокс перевернулся набок, подложив руку под подушку. — Слушай, Генри, — Стик посмотрел на него вопросительно. — Раз ты знаешь обо мне и Чарли, разрешишь ли ты ему переночевать сегодня у нас в комнате? У меня на кровати, разумеется. И обещаю, мы не издадим ни звука до самого утра. Просто сам понимаешь же наверняка, времени друг на друга совсем нет, когда вы не соседи по комнате, как Тодд с Нилом или Микс с Пит... Упс... Стик кашлянул в кулак, чтобы спрятать смешок. Нокс действительно рассказал то, что не должен был, но он рассказал именно то, насчёт чего у Стика и так были догадки. — Не переживай, я и так подозревал, что Тодд с Нилом и Микс с Питтсом встречаются. Что те, что другие буквально очевидны. И снова же не переживай, я понимаю. И думаю, я не против, если Далтон переночует тут. Стик прервал радостный восклик Нокса, глаза которого загорелись. — Но клянись, что не будете шуметь и мне не придётся сбегать от вас посреди ночи. — Клянусь! — Нокс активно закивал головой. — Спасибо тебе. Я пойду передам Чарли, чтоб он приходил к нам после обхода комнат Ноланом, — он практически вскочил на ноги и скрылся за дверью. *** Далтон и Оверстрит шумели. С наступлением отбоя Нокс лежал весь как на иголках, пока дожидался, когда Нолан завершит обход комнат и к ним в комнату с тихим скрипом двери проберётся Чарли. И вот — теперь Стик лежал в своей постели, стараясь игнорировать звуки копошений на соседней кровати. Сразу же, как Чарли приоткрыл дверь и прошмыгнул внутрь, он бросился к Ноксу в объятья. То и дело с их стороны раздавались то влюблённые шепотки, то смешки, то ещё какие-нибудь звуки. Стик накрылся одеялом практически с головой, чтобы их не слышать, когда вдруг с соседней кровати до его слуха донёсся крайне странный, явно сдерживаемый из-за всех сил, тонкий звук. Он сначала не понял, что это было, и напряг слух, о чём пожалел в ту же секунду. Звук повторился, но он был громче предыдущего. И теперь Стик ошибиться не мог. Это был стон Нокса. Прямо сейчас Далтон и Оверстрит лежали в метре от Стика и занимались непотребствами. Стик даже не желал задумываться о том, чем именно они там занимались. Всё, что было между ними больше поцелуев в присутствии Стика, было непотребством. Стик ощутил себя смущённым школьником, который боится произнести слово "секс", когда осознание ударило в голову. Лежать тут до самого утра — не вариант. Поэтому Стик, как ошпаренный, выпрыгнул из-под одеяла, схватив подушку, и, стараясь быть максимально тихим, насколько это было возможно при таких обстоятельствах, выбежал из комнаты. Уже в коридоре он прислонился к двери спиной и выдохнул, прижимая подушку к себе. Теперь оставалось решить, куда, в чью комнату ему податься для ночлега. Варианта было два: комната Дастина и Томаса и комната Кэмерона и Далтона, в которой сейчас находился только один из них. Ответ был очевиден. Как бы сильно Стик ни хотел отложить встречу с Кэмероном с глазу на глаз до утра, он не мог этого сделать. Дастин и Томас выгнали бы его из их комнаты, направив к Кэмерону, так что даже пытаться идти к ним не стоило. Стик покачал головой и взглянул на дверь слева от себя. Он шагнул и встал прямо перед ней. В маленькую табличку на двери были вставлены карточки с именами Далтона и Кэмерона. Кэмерон. Кэмерон был сейчас в комнате один. Каковы были шансы, что Кэмерон ещё не спит? Каковы были шансы, что Кэмерон, если он не спит, разрешит ему переночевать с ним в комнате? Каковы были шансы, что Стик не умрёт от стыда прямо перед этой дверью? Стик вдохнул, выдохнул и повторил эту процедуру пару раз, а затем постучал. Постучал легонько, одними лишь костяшками пальцев, но звук ударил Стику в уши так, словно он барабанил по двери кулаками. За дверью послышалось сонное бормотание и шарканье. Стик хотел зажмуриться от страха, но не успел. Дверь перед ним приоткрылась, и из-за неё выглянул Кэмерон. Заспанный, с помятыми волосами, в одной лишь пижаме. Его карие глаза, в которые Стик так упрямо старался не смотреть, были сощурены от нежелания открываться полностью. Сердце Стика почти бешено забилось, но он сохранил уверенный вид, с которым ходил всегда. — Кэмерон, доброй ночи, — когда Кэмерон в полной мере осознал, кто стоит перед ним, он встрепенулся и выпрямился. — Увы, Нокс и Далтон не дают мне уснуть, так как они обсуждают какие-то свои планы, поэтому могу я сегодня переночевать у тебя? Стик подсознательно понимал, что Кэмерон мог не знать об отношениях его друзей, поэтому соврал про причину, по которой Далтон и Нокс мешают ему спать. Взгляд Кэмерона забегал, и в темноте коридора Стику показалось, что его щёки приобрели красный оттенок. Как бы прекрасна ни была перспектива смутить Кэмерона и заставить его краснеть, Стик списал всё на игру света и собственное воображение. — Конечно, Стик, проходи, — Кэмерон кивнул и отошёл от двери, позволяя Стику войти внутрь. — Спасибо тебе огромное, Кэмерон, — Стик позволил себе расслабленно улыбнуться. — Я лягу на кровати Далтона. Кэмерон закрыл дверь и посмотрел на Стика, неловко потирая шею рукой. Стик всё ещё не старался обращать внимание на то, какими красными казались чужие щёки, но вид такого Кэмерона одновременно умилял и забавлял. — Вообще-то, — неловко начал он и подошёл ближе. Он перехватил руку Стика, собравшегося кинуть подушку на кровать Далтона, — не советую тебе этого делать... Знаешь, я сам-то не рискую даже садиться к нему на кровать, — Кэмерон постарался усмехнуться и отпустил чужую руку. — Ты можешь поспать у меня на кровати. Я думаю, места хватит нам обоим, так что... Стик уже не слышал, что говорил Кэмерон. Он слышал только то, с какой бешеной силой и скоростью сердце в его груди барабанит по рёбрам. Оно колотилось так, что было почти больно. Стик сдержал глупую улыбку, которая начала образовываться на его лице, и надеялся, что его лицо не покраснеет, выдав его с потрохами. Стик кивнул и поправил очки на своём лице. — Спасибо тебе за предложение. Обещаю, я тебя не потесню. Кэмерон улыбнулся ему и забрал из его рук подушку, кладя её на кровать рядом со своей. Они легли на кровать в неловком молчании. Они старались лежать по краям кровати, чтобы случайно не коснуться другого мальчика, но ширины кровати хватало только на то, чтобы не соприкасаться с друг другом носами. Стик старался притвориться спящим, когда лежал с закрытыми глазами и вдруг ощутил на себе долгий, внимательный взгляд. Другой мальчик, мальчик, к которому Стик испытывал нечто, прямо сейчас разглядывал его. Это пробуждало внутри него дискомфорт и восторг одновременно. Стик медленно приоткрыл глаза — и это стало и его ошибкой, и его счастьем. Он смотрел прямо в чужие карие глаза. Они действительно были такими глубокими и тёмными, что у Стика сразу же спёрло дыхание. Стик не мог думать ни о чём другом, кроме этих глаз и того, кому они принадлежат. Всё вокруг погрузилось в тишину: пропало тиканье часов, затихло дыхание обоих. А затем всё произошло так, как описывал Нокс. — Ты мне нравишься, Кэмерон. Боже мой, ты мне правда нравишься. Я очень много об этом думал. Это осознание было таким... Таким странным. Я никогда раньше не влюблялся в мальчиков. Если быть честным, то я вообще ни разу не влюблялся. И я даже не знаю, рад я влюбиться именно в тебя или нет, потому что я даже не рассчитываю на взаимность с твоей стороны, ведь ты весь такой... Правильный. Такой идеальный. Боже мой... Стик заткнулся только тогда, когда в полной мере осознал произносимые им слова, но это было не самым важным. Самым важным сейчас был Кэмерон. Кэмерон и его реакция. Кэмерон и его покрасневшие щёки, которые теперь нельзя было списать на игру света. Кэмерон и его дрогнувшие губы. Кэмерон и его дрожащая ладонь, которая легла прямо Стику на щёку. — Скажи... — надорванным голосом начал Кэмерон совсем тихо и так же продолжил. — Скажи, что ты не шутишь. Пожалуйста, прямо сейчас. — Ни за что на свете я не стал бы шутить на такие темы. Я кто, по-твоему? Ах, к чёрту. И вместо длинной речи о подлинности чувств Стик прильнул к губам Кэмерона своими. Никогда ещё Стик не чувствовал себя таким смелым, как сейчас, когда прижимался к Кэмерону в поцелуе, а тот обнимал его дрожащими руками. Стик положил ладони на плечи Кэмерона, хватаясь пальцами за его ночную рубашку, словно пытаясь удержать его на месте. Кэмерон жался к нему ближе, крепко держась ладонями за талию и спину Стика. Стик наконец ощутил себя действительно правильно. Он потом обязательно отблагодарит Дастина, Томаса и Нокса с Далтоном за помощь. А сейчас он желает только раствориться в этом мгновении вместе с Кэмероном.