На страже. Предистория

Жара стояла такая, что воздух дрожал над асфальтом. Лето выжигало город — белые стены домов слепили, металл перил обжигал ладони, а пыль липла к вспотевшему лицу. Где-то в стороне грохотало — короткие очереди, взрывы, крики. Бой шёл в нескольких кварталах, но его эхо растекалось по узким улицам, превращаясь в глухую какофонию. Акаки, Нодар и Ника продвигались вдоль домов, держась тени. Шаг за шагом, прикрывая друг друга, проверяя окна, балконы, чердачные проёмы. На перекрёстке Акаки поднял руку. Прислушался. Ничего, кроме далёких выстрелов и гудящего от жары воздуха. Он кивнул и первым вышел на дорогу. В общей какофонии боя они не услышали самого выстрела. Ни хлопка, ни характерного щелчка. Только — будто кто-то резко толкнул его в грудь. Акаки дёрнулся, сделал ещё полшага и тяжело рухнул на раскалённый асфальт. — Акаки! — выдохнул Ника. Он и Нодар мгновенно отскочили за угол дома, прижались к стене. Сердце колотилось в висках. — Снайпер, — коротко сказал Нодар, выглянув на долю секунды. — Крыша. Тот серый дом. Видишь вентиляционную шахту? Ника кивнул. — Прикрывай меня. — Ты с ума сошёл! — Прикрывай! Нодар выдохнул и высунулся из-за угла. Его автомат рявкнул, выплёвывая длинную очередь в сторону крыши. Пули выбивали крошку из парапета, звенели по металлу. Ника закинул автомат за спину и рванул. Он бежал зигзагами, резко меняя направление, чувствуя, как воздух вокруг режется свистом. Теперь выстрелы были слышны — сухие, хлёсткие. Асфальт вспухал пылью рядом с его ногами. "Только бы живой", — билось в голове. Он добрался до Акаки, упал рядом, схватил за разгрузку. — Держись, брат! — процедил он и потащил. Нодар не прекращал огонь, короткими очередями заставляя снайпера прижаться. С крыши снова ударили: пуля ударила в стену рядом, отколов кусок штукатурки. Ника, согнувшись, тянул Акаки к углу дома. Каждый метр казался вечностью. Руки скользили от пота и пыли. Ещё шаг. Ещё. Они ввалились за угол. Нодар перехватил автомат одной рукой и помог затащить товарища глубже в укрытие. — Живой? — хрипло спросил он. Ника уже ощупывал бронежилет Акаки, проверяя грудь, живот, бока. Пальцы нащупали вмятину на жилете. — Вот… — он быстро расстегнул липучки, осмотрел. — В броню. Он похлопал Акаки по щекам. — Эй! Акаки! Слышишь? Тот застонал, с трудом втянул воздух. — Меня… автобус сбил? Ника и Нодар переглянулись — и одновременно выдохнули. Ника рассмеялся — коротко, нервно, почти истерично. — Ты на свидание сходил с пулей. Не понравилось? Нодар позволил себе короткую улыбку и достал рацию. — "Гранит", это "Трио". Один раненый, состояние стабильное. Требуется эвакуация, квадрат семь-три. Снайпер на крыше третьего подъезда, подавляем. Он говорил спокойно, но руки всё ещё дрожали. Минут через десять, которые тянулись бесконечно, улицу огласил рёв двигателя. Из-за поворота показалась медицинская эвакуационная машина, за ней — танк. Башня медленно повернулась к серому дому, и глухой выстрел сорвал часть крыши. Пыль и обломки осыпались вниз. Нодар и Ника подхватили Акаки и осторожно загрузили его внутрь машины. Медик быстро осмотрел его, кивнул: — Повезло вашему другу. Акаки, уже более осознанный, схватил Нику за руку. — Спасибо, брат. Ника сжал его ладонь. — Должен будешь. Двери захлопнулись. Машина тронулась, танк прикрывал её, пока она не скрылась за поворотом. Нодар вытер лоб рукавом. — Чуть не потеряли его. Ника молча смотрел в ту сторону, где исчезла эвакуация. Жара всё так же давила, бой всё так же гремел где-то впереди. Он не знал тогда, что годы спустя линия фронта пройдет уже в другой войне. Что приказы изменятся, флаги на форме станут другими. Что когда-нибудь он и Акаки окажутся по разные стороны баррикад — и будут смотреть друг на друга не как на братьев, а как на цели в прицеле. Но в тот день было только солнце, пыль и чувство, что жизнь товарища удалось вырвать у смерти. И этого было достаточно.