Гостьи с Востока. 4 Часть:Тени Крови

Прошло две недели. Две недели, которые Мук и Чавапа потратили на восстановление, злость и планирование. Две недели, которые Рикки провела за стойкой своего кафе, протирая бокалы и забыв о существовании двух пушистых идиотов. Она зря забыла. Дверь кафе «Rikki's» распахнулась. Вошли двое. Мук — с зажившим шрамом на животе и чуть кривым носом. Чавапа — спокойный, как всегда, но в глазах горел холодный огонь. Рикки стояла за стойкой, лениво протирая бокал. Увидев их, она даже не изменилась в лице. — Что заказывать будете? — спросила она ровно. Мук шагнул вперёд. — Мы пришли отомстить, — сказал он, и в голосе его не было обычной детской радости. — Круто, — кивнула Рикки, ставя бокал на место. — А заказывать будете? — Ты не понимаешь! — взвился Мук. — Ты меня пырнула! Ножом! В живот! — Помню, — усмехнулась Рикки. — Хорошо вышло. — ТЫ... — Я. А теперь слушай сюда, мелкий. Рикки вышла из-за стойки. Медленно, как хищник, приблизилась к ним. — Ты хоть понимаешь, — сказала она тихо, — что если я сейчас позвоню Шэню, он вас посадит в тюрьму? — Не посадит! — выпалил Мук. — Посадит. Он там главный. У него связи. — У нас тоже есть связи! — вмешался Чавапа. — Какие? — усмехнулась Рикки. — Лео? Тиг? Мила? Они в тайге. А ты в Австралии. Здесь мои законы. Мук сглотнул. — И вообще, — продолжила Рикки, — у меня связей больше, чем у вас волос на шкуре. Я могу закопать вас так, что никто не найдёт. И не только в тюрьму. — Ты не посмеешь... — Не посмею? — Рикки рассмеялась. — Милый, я Рикки Чедвик. Я посмею всё, что захочу. Я сожгла академию целиком. Я взломала базы ФБР. Я посадила десятки людей. И ты думаешь, что твоя месть меня испугает? — Мы не одни, — прошипел Чавапа. — А кто с вами? Лео? Он в тайге. Шэнь? Он мой друг. Ондина? Она на моей стороне. Вейлан? Она вообще молчит, но если что — убьёт. Тишина. — Так что, — Рикки подошла вплотную к Муку и заглянула ему в глаза, — заказывать будете? Или так и будете стоять с пустыми руками? Мук дрожал. Чавапа сжимал кулаки. — Мы... мы уйдём, — сказал наконец Чавапа. — Но это не конец. — Конечно, не конец, — улыбнулась Рикки. — Это только начало. Но пока — валите. И если я увижу вас здесь ещё раз — следующий раз нож пойдёт не в живот, а в голову. Поняли? — Поняли, — прошептал Мук. — Вот и умницы. Они вылетели из кафе быстрее, чем вошли. Рикки посмотрела им вслед, взяла телефон и набрала номер. — Алло, Шэнь? Тут двое придурков опять приходили. Да, те самые. Присмотри за ними. Если сунутся — сажай. Она убрала телефон, вернулась за стойку и снова взяла бокал. — Идиоты, — пробормотала она. — Настоящие идиоты. Мук и Чавапа вылетели из кафе Рикки как ошпаренные. — Ненавижу! — заорал Мук, пиная камешек на дороге. — Ненавижу эту тётку! — Тише, — шикнул Чавапа. — Она может следить. — Пусть следит! Я всё равно отомщу! — Как? — Не знаю! Но найду способ! Они шли по набережной, злые, униженные и совершенно не понимающие, что делать дальше. И вдруг Мук остановился. — Смотри! — зашипел он, указывая вперёд. По набережной шла женщина. Стройная, с длинными тёмными волосами, в лёгком платье и с задумчивым выражением лица. В руках она держала какие-то бумаги. — Это же... — выдохнул Мук. — Это та, которая была в тайге! — Клео, — кивнул Чавапа. — Точно! Она нас видела! Она знает! — И что? — А то! — Мук рванул вперёд и преградил ей дорогу. Клео подняла глаза. — О, — сказала она спокойно. — Здравствуйте. — Я тебя знаю! — выпалил Мук, тыча в неё пальцем. — Ты была в тайге! Ты видела нас! Клео посмотрела на него недоумённо. — Мы знакомы? — спросила она, чуть нахмурившись. — Да! Мы там были! С Шэнем! С Лео! — А, — кивнула Клео. — Помню. Вы путешественники на велосипедах. — Да! — обрадовался Мук. — Вот! А теперь слушай сюда... Он шагнул вперёд и попытался принять угрожающий вид. — Ты сейчас пойдёшь с нами и расскажешь всё про Рикки! Все её слабые места! Клео моргнула. — Что? — переспросила она. — Слабые места Рикки! Говори! Клео посмотрела на него долгим, спокойным взглядом. Потом перевела взгляд на Чавапу. Потом снова на Мука. — Слушайте, — сказала она ровно, — оставьте свои игры. Мне тупо не до вас. — Что?! — У меня через час конференция. Я готовилась к ней две недели. У меня там презентация, доклад, куча цифр. И если я сейчас опоздаю из-за двух пушистых идиотов, которые решили поиграть в бандитов, я буду очень зла. — Но мы... — Никаких «но». — Клео поправила бумаги. — И вообще, если вы хотите мстить Рикки, советую сразу идти топиться. Это быстрее и менее больно. — Ты... — Всё. Свободны. Клео обошла их и пошла дальше, даже не обернувшись. Мук и Чавапа остались стоять с открытыми ртами. — Она... она нас послала? — прошептал Мук. — Похоже на то, — ответил Чавапа. — И даже не испугалась? — Ни капли. — Почему? — Потому что у неё конференция. — Это что, важнее нас? — Видимо, да. Мук опустил плечи. — Ненавижу этот город, — сказал он. — Тут все ненормальные. — Пошли, — вздохнул Чавапа. — Надо придумать другой план. — Какой? — Не знаю. Но не здесь. И они побрели дальше. А Клео уже открывала дверь конференц-зала, даже не вспоминая о двух странных зверьках. Мук и Чавапа плелись по набережной, пиная мелкие камешки и проклиная всё на свете. — Ну почему все такие... такие... — Мук не мог подобрать слова. — Равнодушные? — подсказал Чавапа. — Да! Равнодушные! Клео послала, Рикки пырнула, а остальные... — Остальные? — Смотри! Впереди, у припаркованной серебристой Toyota, стоял Шэнь. Он копался в багажнике, перебирая какие-то вещи, и выглядел абсолютно спокойным. Как всегда. — ШЭНЬ! — заорал Мук и рванул к нему. Шэнь медленно поднял голову, посмотрел на приближающихся пушистиков, и даже бровью не повёл. — О, вы, — сказал он ровно. — Живы ещё. — Ты должен нам помочь! — выпалил Мук, подбегая. — С чего бы? — Мы твои друзья! Шэнь посмотрел на него долгим взглядом. Потом снова полез в багажник. — Я тут причём? — спросил он, копаясь в вещах. — Это ваши проблемы, а не мои. Решайте сами. — Но Рикки... — Рикки — Рикки. Вы её оскорбили. Она ответила. — Она пырнула меня ножом! — А ты назвал её мангустом. — Это не повод! — Повод, — спокойно ответил Шэнь. — Для Рикки — да. Мук открыл рот, закрыл, снова открыл. — Ты на стороне Рикки? — спросил он наконец. Шэнь выпрямился, закрыл багажник и посмотрел на Мука в упор. — Я не на чьей стороне, — сказал он. — Я сам по себе. — То есть тебе плевать? — Мне не плевать. Мне нейтрально. — Это одно и то же? — Нет. Плевать — это когда тебе всё равно. Нейтрально — когда ты видишь обе стороны, но не лезешь. — И что ты видишь? — Я вижу двух придурков, которые оскорбили человека с ножом, а теперь удивляются, что их пырнули. Мук сжал кулаки. — А ты бы что сделал на нашем месте? — Не лез бы. — Но мы уже влезли! — Значит, расхлёбывайте. Шэнь открыл дверь машины, сел за руль и опустил стекло. — Я всегда на нейтрале, — сказал он. — И вам советую. Агрессия ни к чему хорошему не приводит. Особенно против Рикки. — Но... — Всё. Мне пора. Он завёл двигатель и уехал. Мук и Чавапа остались стоять на обочине. — Он... он нас бросил? — прошептал Мук. — Не бросил, — ответил Чавапа. — Он просто не лезет. — Это одно и то же? — Для него — нет. Мук вздохнул. — Ненавижу этот город. — Пошли, — сказал Чавапа. — Надо искать другой выход. — Какой? — Не знаю. Но не здесь. И они побрели дальше, ещё более потерянные, чем раньше. Мук и Чавапа брели по набережной, окончательно потеряв всякую надежду. — Ну почему все такие? — ныл Мук. — Клео послала, Шэнь нейтральный, Рикки вообще психопатка... — Потому что мы в чужом городе, — философски заметил Чавапа. — И мы тут никто. — А должны быть кем-то! — Кем? — Не знаю... но не никем! Они завернули за угол и увидели ЕЁ. Ондина. Она сидела на лавочке, положив руку на уже заметно округлившийся живот, и смотрела на океан. Лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая усталость. — Смотри! — зашипел Мук. — Девушка Шэня! — Ондина, — кивнул Чавапа. — Она точно знает что-то! Она беременна, она слабее! — Ты уверен? — Ага! Пошли! Они подскочили к лавочке и встали перед Ондиной, загораживая вид на океан. — А ты чего тут сидишь? — выпалил Мук, пытаясь говорить грубо. Ондина медленно перевела взгляд с горизонта на них. Посмотрела долго, спокойно, без тени страха. — Отдыхаю, — ответила она ровно. — А нас не боишься? — Нет. — А зря! — Мук попытался нависнуть над ней, но из-за роста это выглядело комично. — Мы сейчас... — Что вы сейчас? — перебила Ондина, и в голосе её появились стальные нотки. — Угрожать мне будете? Беременной? — Мы... мы... — Вы даже Рикки испугались, — усмехнулась Она. — А она просто ножом машет. А я... я злая. — Ты? — Да. И знаешь что? — Что? Ондина медленно поднялась с лавочки. Теперь она смотрела на них сверху вниз. — Если у меня из-за вас случится выкидыш, — сказала она тихо, но от этого тихого голоса у Мука подкосились колени, — это будет ваша вина. — Мы не... — И вас уже убьёт Шэнь. — Шэнь? Он нейтральный! — Он нейтральный, — кивнула Ондина. — Но только пока дело не касается меня и ребёнка. — И что он сделает? Ондина улыбнулась. Холодно. Страшно. — Он вырвет вам кишки собственными руками. Повесит их на ветки. А потом вытащит все внутренние органы и разложит по порядку. Для коллекции. Мук побледнел. Чавапа сглотнул. — Ты... ты шутишь? — Проверь. Тишина. — Валите, — сказала Ондина, садясь обратно. — Пока я не разозлилась по-настоящему. Мук и Чавапа побежали. Быстро. Очень быстро. Не оглядываясь. Ондина посмотрела им вслед, покачала головой и снова уставилась на океан. — Идиоты, — пробормотала она. — Но хоть развлекли. И погладила живот. Мук и Чавапа бежали по набережной, пока не выдохлись. — Она... она страшная, — выдохнул Мук, хватаясь за грудь. — Все они страшные, — ответил Чавапа, тяжело дыша. — Что нам делать? Рикки не тронуть, Клео послала, Шэнь нейтральный, Ондина вообще психопатка... — Надо искать союзников. — Где? — Не знаю. Они побрели дальше, пока не наткнулись на девушку, сидящую на парапете и болтающую ногами. Никси. Яркая, дерзкая, с наглой улыбкой и вечно горящими глазами. — О, новые лица! — воскликнула она, заметив их. — Вы кто? — Мы из тайги! — выпалил Мук. — Мы друзья Шэня! — Друзья Шэня? — переспросила Никси. — А, те самые, которых Рикки пырнула? — Да! — обрадовался Мук. — Ты знаешь? — Знаю, — усмехнулась Никси. — Весь город знает. Два дебила приехали на велосипедах и назвали Рикки мангустом. Классика. — Мы не дебилы! — возмутился Мук. — Мы мстители! — Мстители, — повторила Никси и расхохоталась. — Ой, не могу! Мстители на велосипедах! — Смейся-смейся, — огрызнулся Мук. — А сейчас мы тебе покажем! Он шагнул вперёд, пытаясь принять угрожающий вид. Никси перестала смеяться. Медленно поднялась с парапета. — Ты чё, — сказала она тихо, — угрожать мне собрался? — Да! — Пизда тебе. Рука Никси метнулась к поясу быстрее, чем Мук успел моргнуть. В воздухе блеснул нож. — А-А-А! — заорал Мук, когда лезвие полоснуло по горлу. Кровь брызнула фонтаном. — МУК! — закричал Чавапа, бросаясь к другу. Но Никси уже не остановить. Она рванула Мука за шкирку, повалила на землю и одним движением вспорола ему живот. — А-А-А-А! — орал Мук, заливая кровью асфальт. Никси запустила руку в рану и начала вытаскивать внутренности. Кишки, желудок, печень — всё летело в разные стороны, шлёпаясь на землю, на парапет, на Чавапу. — НЕ-Е-ЕТ! — орал Чавапа, пытаясь оттащить её. Никси вырвалась, схватила Мука за ногу и с хрустом порвала сухожилие. — А-А-А! — последний крик Мука оборвался. Он затих. Никси поднялась, вся в крови, и посмотрела на Чавапу. — Будешь ещё? — спросила она, вытирая нож о штанину. Чавапа стоял, не в силах пошевелиться. Его трясло. — Ты... ты убила его... — Ага, — кивнула Никси. — И тебя убью, если не свалишь. — Но... но... — СВОБОДЕН! Чавапа развернулся и побежал. Быстрее, чем когда-либо в жизни. Никси посмотрела ему вслед, потом на тело Мука, потом на кровавое месиво вокруг. — Вот так, — сказала она. — Нехуй угрожать. Она достала телефон и набрала номер. — Алло, Рикки? Тут уборка нужна. Да, на набережной. Я тут одного замочила. Пришли кого-нибудь. И ушла, насвистывая. Чавапа бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни. В ушах свистел ветер, перед глазами всё плыло, но он бежал. Прочь от того места. Прочь от Никси. Прочь от того, что осталось от Мука. Он бежал, пока не споткнулся и не рухнул на колени прямо посреди какой-то аллеи. — Мук, — прохрипел он. — Мук... Перед глазами стояла картина: нож, кровь, кишки, летящие в разные стороны. Крик друга. Последний крик. Его вырвало. Он сидел на коленях в луже собственной рвоты и трясся. — Что я скажу Лео? — прошептал он. — Что я скажу зверям? Ответа не было. --- В это время на набережной уже собиралась толпа. Кто-то вызвал полицию, кто-то скорую, кто-то просто снимал на телефон. Рикки пришла первой. Она стояла над телом Мука, разбросанными внутренностями, кровавым месивом, и спокойно пила кофе из картонного стаканчика. — Никси перестаралась, — заметила она подошедшему Дэвиду. — Это мягко сказано, — ответил тот, бледный как мел. — Но эффектно. — Рикки! — Что? Он сам напросился. Подъехала полиция. — Что здесь произошло? — спросил офицер, выходя из машины. — Несчастный случай, — улыбнулась Рикки. — Упал на нож. Несколько раз. — Несколько раз? — Очень неудачно падал. Офицер посмотрел на кровавое месиво, на Рикки, на её спокойное лицо. — Вы Рикки Чедвик? — Да. — Я так и думал, — вздохнул он. — Уже ваше третье дело за месяц. — И не последнее. Офицер покачал головой, но ничего не сказал. С Рикки никто не хотел связываться. --- Чавапа сидел в аллее, пока не стемнело. Он не знал, куда идти. Не знал, что делать. Не знал, как жить дальше. — Мук, — шептал он. — Прости... В кармане зазвонил телефон. Он посмотрел на экран. Лео. — Алло, — прохрипел он. — Чавапа! — раздался радостный голос Лео. — Как вы там? Нашли Шэня? Познакомились со всеми? — Лео... — Чавапа сглотнул. — Лео, Мука больше нет. — Что? — Его убили. Никси. Тишина. — Мы... мы приедем, — сказал Лео после долгой паузы. — Жди. — Жду. Звонок оборвался. Чавапа убрал телефон и уставился в темноту. Где-то там, в тайге, собирались звери. Чтобы отомстить. Ближе к вечеру Чавапа сидел в тёмном переулке, сжимая в лапах нож. В голове было пусто. Только одна мысль: отомстить. За Мука. За всё. Он знал, где искать Шэня. Тот всегда возвращался домой по одной и той же дороге. Чавапа вышел из тени, когда Шэнь появился на пустынной улице. — Стоять! — крикнул он, выставляя нож. Шэнь остановился. Посмотрел на него долгим, спокойным взглядом. — О, — сказал он ровно. — Ты. — Я пришёл мстить! — выкрикнул Чавапа, стараясь, чтобы голос не дрожал. — За Мука? — Да! Шэнь вздохнул. — А почему ты мстишь мне? — спросил он. — Что? — Я вообще всегда в стороне стою. По факту. Чавапа растерялся. — Ты... ты... — Я не убивал Мука, — продолжал Шэнь. — Я вам не грубил. Не угрожал. Не оскорблял. А ты желаешь смерти мне. Он сделал шаг вперёд. — Поясни за это. Какого хера? Что я сделал? Чавапа открыл рот, но слова застряли в горле. — Ничего, — ответил он наконец. — Вот именно. Ничего. Шэнь убрал руки в карманы. Абсолютно спокойный. — И знаешь что? Я не боюсь ни тебя, ни Мука. Никогда не боялся. — Но я... — Ты ещё ребёнок, — перебил Шэнь. — И друг твой ребёнок. Дети. А ты с ножом на меня идёшь. Чавапа сжал нож крепче, но рука дрожала. — Если бы ты был взрослым, — продолжал Шэнь, — я бы maybe понял. Но ты... ты просто ребёнок, который потерял друга. — Я не ребёнок! — Ребёнок. Тишина. — Но чтобы ты так сделал, — сказал Шэнь, и в голосе его впервые появились жёсткие нотки, — я вообще не ожидал. — Чего? — Если из-за тебя нас бросят звери... если Лео, Тиг, Мила и все остальные перестанут нам доверять... я не знаю, что я с тобой сделаю. — Что? — Кое-что ужасное. Чавапа сглотнул. — Нож отдал, — приказал Шэнь. — Быстро. Чавапа стоял, не в силах пошевелиться. — Быстро, я сказал. Нож выпал из дрожащих лап и со звоном покатился по асфальту. — А теперь, — Шэнь подошёл вплотную, — я бы очень хотел видеть ваших родителей. — У нас нет родителей. — Тем более. Иди. — Куда? — Куда хочешь. Но если я увижу тебя ещё раз... Шэнь не договорил. Просто посмотрел. Чавапа побежал. Шэнь поднял нож, покрутил в руках и выбросил в кусты. — Дети, — вздохнул он и пошёл домой. К Ондине. К теплу. К покою. Шэнь вошёл в дом, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Несколько секунд просто стоял, глядя в одну точку. Потом медленно, тяжело опустился на стул у входа. Из гостиной вышла Ондина. Увидела его, нахмурилась. — Шэнь? Ты чего? Он поднял на неё усталые глаза. — Я так устал от всех проблем, — сказал он тихо. — От каких? — Ото всех. Мук. Чавапа. Рикки. Никси. Звери. Угрозы. Ножи. Кровь. — Это наша жизнь. — Знаю. Ондина подошла, села рядом на подлокотник, положила руку ему на плечо. — Ты справляешься. — Справляюсь, — согласился он. — Но устал. — Это нормально. — Нормально? — Да. Ты не робот. — Я тритон. — Это одно и то же? — Нет. Но сегодня — да. Она чуть заметно улыбнулась. — Хочешь, я сделаю чай? — Хочу. — Посиди. Она ушла на кухню. Шэнь остался сидеть. Мысли путались. Перед глазами стоял Чавапа с ножом. Мёртвый Мук. Кровь на асфальте. Спокойное лицо Никси. — Дети, — прошептал он. — Они же дети. Он закрыл глаза. Через минуту Ондина вернулась с двумя кружками. — Держи. — Спасибо. Он взял кружку, отпил. Чай был горячим, сладким, успокаивающим. — Легче? — спросила Она. — Немного. — Хочешь поговорить? — Не хочу. — Тогда просто посидим. — Да. Они сидели в тишине. Он пил чай, Она гладила его по спине. — Ондина? — М? — Ты — лучшее, что у меня есть. — Я знаю. — Скромный. — Счастливый. — Это одно и то же? — Когда ты рядом — да. Она поцеловала его в висок. — Люблю тебя. — Я знаю. — И ребёнка люблю. — Я тоже. — И всех? — Всех, — вздохнул Шэнь. — Даже этих идиотов. — Даже их. — Устал я. — Отдохни. Завтра будет новый день. — А если опять проблемы? — Значит, будем решать. — Вместе? — Вместе. Шэнь допил чай, поставил кружку и закрыл глаза. — Хорошо, — прошептал он. — Вместе. Они сидели так долго. В тишине. В тепле. Вместе. Утро выдалось серым и тихим. Океан лениво накатывал волны на берег, чайки кричали где-то вдалеке, а песок был ещё влажным после ночного прилива. Шэнь вышел из дома рано. Ондина ещё спала, уютно свернувшись под одеялом. Он поцеловал её в лоб и ушёл. Ноги сами принесли его на пляж. К тому самому месту, где вчера... где Мук... На песке сидел Чавапа. Маленький, сжавшийся в комок, с пустыми глазами. Он даже не обернулся на шаги. Шэнь подошёл, постоял секунду, потом сел рядом. Тишина. Минута. Две. Пять. — Ты рано, — сказал наконец Шэнь. Чавапа не ответил. — Не спится? Молчание. Шэнь вздохнул. — Слушай, — начал он. — Ты считаешь Никси психом? Чавапа дёрнулся. — А? — Ты думаешь, она псих? Ненормальная? Бешеная? — Она убила Мука! — выкрикнул Чавапа. — Она... она... — Знаю. — И ты её защищаешь?! — Нет. — А что тогда?! Шэнь помолчал, потом полез в карман и достал сложенную в несколько раз бумагу. — На, — сказал он, протягивая. — Почитай. — Что это? — Мои диагнозы. От врачей. Чавапа взял бумагу, развернул, начал читать. — Шизофрения... ПТСР... депрессия... — бормотал он. — Что это? — Это я, — спокойно ответил Шэнь. — Настоящий псих. Чавапа поднял на него глаза. — Ты? — Я. В прямом смысле. Мне поставили диагнозы. Это не лечится полностью. Только контролируется. — И... и ты справляешься? — Стараюсь. Таблетки, терапия, поддержка. Ондина. Друзья. — А голоса? — вдруг спросил Чавапа. — У тебя бывают голоса? — Бывают. — И что они говорят? — Разное. Иногда — убей. Иногда — беги. Иногда — просто шум. — И ты не слушаешь? — Стараюсь. Чавапа смотрел на него, и в глазах его больше не было ненависти. Только растерянность. — Ты... ты не псих? — спросил он. — Псих, — усмехнулся Шэнь. — Просто лечусь. — А Никси? — Никси — это Никси. Она другая. Она не больна. Она просто... такая. — Какая? — Жёсткая. Справедливая. Беспощадная. Но не псих. — А кто тогда псих? — Я, — повторил Шэнь. — И maybe те, кто лезет к нам с ножом. Чавапа опустил голову. — Я не знал, — прошептал он. — Откуда? — Прости. — Не за что. — За Мука... — Мука убила Никси, — перебил Шэнь. — Не я. Не ты. Не Ондина. Не Рикки. Никси. — Но вы её защищаете! — Мы её не защищаем. Мы её принимаем. Это разные вещи. Чавапа молчал. — Иди, — сказал Шэнь. — Возвращайся в тайгу. Расскажи Лео. Расскажи всем. — А если они придут мстить? — Пусть приходят. — Ты не боишься? — Нет. — Почему? Шэнь посмотрел на океан. — Потому что я уже умер однажды. А теперь живу. И мне есть что терять. И есть за что драться. Чавапа поднялся. — Я... я пойду. — Иди. — Спасибо. — Не за что. Чавапа побрёл по пляжу, маленький, потерянный, но уже не такой злой. Шэнь остался сидеть. — Спокойно, — сказал он себе. — Всё спокойно. И стал смотреть на океан.