Глава 29: Искусство компромисса
27 апреля 2026 г., 08:47
Том Марволо Слизерин не волновался.
Ни из-за договоров. Ни из-за восстаний. Ни из-за хрупкого баланса сил, который позволял Европе неуклонно вращаться под его рукой. И уж точно не из-за безрассудных зеленоглазых куртизанов.
И всё же, на протяжении семи ночей подряд, сон ускользал от него.
Не из-за проваленных переговоров. Не из-за того, что возникла оппозиция.
А потому, что под его крышей лежал безрассудный зеленоглазый куртизан без сознания, получивший ранение в его собственном зале суда.
Образ вновь и вновь всплывал с раздражающей настойчивостью. Вспышка волшебства. Резкий треск удара. Звук удара тела о мрамор.
Том за свою жизнь повидал гораздо худшее. Он отдавал приказы о гораздо худшем.
Сражения велись по его приказу. Режимы менялись под его влиянием. Жизни обрывались, потому что он считал это необходимым.
Он никогда из-за этого не переживал.
И всё же это воспоминание не покидало его с настойчивостью, которая доставляла ему глубочайшее неудобство.
Это проявлялось в виде едва заметных сбоях.
Отчёты лежали на его столе недочитанными. Корреспонденция ждала подписи дольше, чем обычно. Во время брифингов совета его внимание отвлекалось на полуслове, мысли улетучивались — не к торговым путям или пограничным спорам, — а к тихой тишине Императорского лазарета.
Он дважды подписал не тот пергамент.
Однажды он отпустил делегацию, а через несколько минут осознал, что не услышал ни слова из их предложения.
Раздражает.
Разумеется, он быстро исправлял каждую ошибку. Но сам факт их совершения был неприемлем.
Он встал из-за стола с намерением обсудить предстоящие изменения в торговом законодательстве.
Вместо этого он оказался перед дверями Императорского лазарета.
Они открылись немедленно.
Мягкий дневной свет проникал сквозь высокие окна, заливая комнату бледным сиянием. Белые занавески лениво колыхались, и в воздухе ещё витал слабый, стерильный запах целебных снадобий.
Гарри лежал точно так же, как и последние несколько дней — неподвижно, бледный, пугающе тихий. Повязка ровно тянулась от лба к левому глазу, исчезая под тёмными волосами, которые ещё не были как следует уложены.
Нарцисса стояла у постели, сложив руки перед собой, с сдержанным выражением лица.
— Ваше Величество.
Том лишь слегка кивнул головой, не отрывая взгляда от неподвижной фигуры Гарри.
— Каков вердикт? — спросил он обманчиво спокойным голосом.
Нарцисса проследила за его взглядом до повязки, тянувшейся вниз по левой стороне лица Гарри.
— Заклинание, которое использовала Беллатриса, взято из семейной библиотеки Блэков, — спокойно сказала Нарцисса. — Это древнее проклятие, не получившее широкого распространения за пределами семьи. Оно вызывает как физические повреждения, так и остаточное воздействие тёмной магии в месте удара. Поскольку оно попало ему в лицо так близко к глазу, пострадали окружающие ткани.
Взгляд Тома не отрывался от него.
— Я сразу распознала заклинание, — продолжила она. — Мне удалось наложить соответствующее контрзаклятие, прежде чем магия полностью подействовала. Кровотечение было первоначальной травмой. Больше всего меня беспокоило то, что тёмная магия пыталась укорениться в ране.
— А теперь?
— Я полностью извлекла остатки магии, — ответила Нарцисса. — В его организме больше не распространяется никакое заражение.
Последовала короткая пауза.
— Однако, — осторожно добавила она, — сохраняется пятидесятипроцентная вероятность частичной слепоты левого глаза. Повреждения были значительными ещё до моего вмешательства. Мы не узнаем их полную степень, пока он не придёт в сознание.
В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом занавесок и тихим ритмом дыхания Гарри.
Том воспринял информацию без видимой реакции, хотя что-то ожесточилось в его глазах.
— Благодарю вас, — наконец произнёс он, обдумывая слова. — Я ожидаю, что меня немедленно уведомят о его пробуждении.
— Конечно, Ваше Величество.
Он задержался ещё на мгновение, его взгляд следил за тихим подъёмом и опусканием груди Гарри, прежде чем он наконец повернулся и покинул лазарет.
***
В зале заседаний совета раздавался размеренный гул голосов и мерцал свет. Между мраморными колоннами висели знамёна с иностранными гербами, их насыщенные цвета ярко выделялись на светлом камне. Под ними за длинным столом, в строгой иерархии, расположились делегации со всей Европы. Ближе всего к Тому, справа от него, сидела испанская делегация; её посол слегка откинулся на спинку стула, выражение его лица было спокойным, но глаза внимательно следили за каждым изменением в обсуждаемой теме. Слева от Тома французский посланник стоял прямо и спокойно, аккуратно сложив руки, и слушал, не перебивая. Том подождал, пока в комнате успокоится атмосфера, прежде чем заговорить. — Уважаемые делегаты, — начал он ровным голосом, который легко разносился под сводчатым потолком. — Надеюсь, ваше путешествие прошло без происшествий. Затем последовал ряд вежливых заверений. — Перед нами стоит насыщенная повестка дня, — продолжил он, не отрывая взгляда от собеседников. — Если есть какие-либо вопросы, требующие немедленного внимания, вы можете поднять их сейчас. Перстень на его пальце слегка задел край стола. — В противном случае мы будем действовать по плану. Несколько секунд никто не говорил. В комнате воцарилась тишина, полная сдержанного ожидания, пока её не нарушило едва слышное покашливание. Несколько делегатов бросили взгляд в сторону источника звука. Австрийский посол незаметно поёрзал на стуле, поправил мантию, прежде чем наконец заговорить. — Ваше Величество, если позволите, есть вопрос, который, как мне кажется, заслуживает обсуждения. Взгляд Тома переместился на него, и он кивнул головой. — Продолжайте. Посол аккуратно сложил руки на столе. — Как известно Вашему Величеству, события в Великобритании привлекли повышенное внимание к стандартам содержания под стражей на всём континенте, — он ненадолго замолчал, прежде чем продолжить. — В частности, после недавнего народного голосования в Азкабане были проведены реформы: модернизированы помещения, гарантировано трёхразовое питание и разрешено одно посещение под наблюдением в месяц. По столу прокатился тихий одобрительный гул. Посол Шотландии слегка склонил голову. — Ах да, реформы были восприняты в Шотландии весьма благосклонно, — сказал он. — Они способствовали заметному росту доверия населения. Выражение лица австрийского посла не изменилось, хотя его пальцы на мгновение сжались в тех местах, где они упирались в отполированный камень. — Я в этом не сомневаюсь, — спокойно ответил он. — Такая… щедрость, как правило, ценится. Его взгляд на мгновение переместился на шотландского посланника, а затем снова вернулся к Тому. — Тем не менее, — продолжил он, смягчая тон, — в обществе участились вопросы о том, можно ли рассмотреть возможность проведения аналогичных мер в отношении Нурменгарда в Австрии. Том посмотрел на него, не выразив никакой реакции. Ни для кого не было секретом, что система правления Империи не была ни чисто демократической, ни полностью автократической. В каждой территории оставались свои министры или монархи, которым было поручено местное управление и разработка политики. Вопросы, касающиеся только одного региона, решались на этом уровне, часто посредством публичных референдумов, инициированных либо предложением министра, либо петицией граждан. При наличии достаточного количества подписей законопроект мог быть вынесен на официальное голосование. Граждане не управляли Империей напрямую, но их голоса имели вес. В конце концов, довольное население редко стремилось бросить вызов порядку, который его поддерживал. Предложения, имевшие более широкие экономические, военные или континентальные последствия, выносились на рассмотрение Императорского совета, где представители территорий обсуждали их обоснованность. А над этой структурой — над петициями, голосованиями и региональными решениями — стоял Император. Он не лично контролировал каждое голосование. Однако он обладал высшей властью утверждать, изменять или накладывать вето на любое предложение. Его ответ последовал без промедления. — Если Австрия желает провести такой пересмотр, ваше министерство может действовать в надлежащем порядке. Я не вижу причин этому препятствовать, он замер на мгновение, а затем продолжил тем же размеренным тоном. — В конце концов, было бы вполне разумно, чтобы мера, принятая в одном регионе Соединенного Королевства, была рассмотрена для остальных. Поза австрийского посла напряглась, за его вежливым видом мелькнуло едва уловимое недовольство. — Ваше Величество, масштабы подобных реформ в Нурменгарде намного превысят масштабы Азкабана. Только для структурного укрепления потребуются значительные средства. Предполагаемая стоимость составит… В помещении внезапно стало светло. Вспышка серебристого света распространилась наружу, омывая отполированные камни и изумлённые лица. Голос посла оборвался на полуслове, когда над столом застыла светящаяся фигура. То, что начиналось как бесформенное сияние, обрело форму — грациозно выгнутая шея, медленно расправляющиеся крылья, тело, целиком состоящее из мерцающего света. Патронус в виде лебедя завис в воздухе, его полупрозрачная форма излучала мягкое, ровное свечение, слабо отражающееся от обсидиановой поверхности. Мгновение он молчал. Взгляды всех присутствующих в зале устремились к нему. Затем голос Нарциссы отчётливо разнёсся под сводами зала. — Ваше Величество. Мистер Поттер пришёл в себя. Лебедь растворился в дрейфующих серебристых бликах, исчезнув так же быстро, как и появился. На мгновение глаза Тома расширились, и в его обычном спокойствии мелькнуло явное чувство облегчения. Это видели только те, кто сидел ближе всего к нему. Взгляд испанского посла тут же обострился, за привычным спокойствием промелькнул едва заметный интерес. Слева от Тома французский посланник заметил то же мимолётное изменение. Их взгляды на мгновение встретились через стол — молчаливый обмен любопытством — после чего оба вновь заняли осторожную нейтральность. По залу прокатилась тихая волна перешёптываний. — Поттер? — повторил кто-то дальше по столу, пытаясь произнести незнакомое имя. Немецкий делегат слегка наклонился вперёд. — Ваше Величество, не могли бы мы узнать о причине этого прерывания? Том не ответил. Вокруг него голоса дипломатов стихли, превратившись в отдалённый шёпот, и его охватило нехарактерное для него чувство тревоги — потребность убедиться в правдивости новости собственными глазами. — Ваше Величество? — уточнил кто-то. Том резко и решительно поднялся, и это движение словно заставило всех замолчать в комнате. — На этом заседание завершается, — по залу разнёсся сдержанный ропот. — Мы соберёмся снова завтра в то же время. Его взгляд скользил с одного лица на другое, не оставляя места для возражений. — Дворец предоставит размещение на ночь. Разумеется, я также покрою все расходы и выплачу дополнительную компенсацию за причинённые неудобства. По столу пробежала волна недоверия, взгляды обменялись тихим изумлением. Ежегодный саммит — завершён менее чем за минуту. Несколько делегатов заёрзали на своих местах, на их лицах явно отразилось сдержанное негодование. — Ваше Величество, это, несомненно, может подождать… — Завтра, — повторил Том. Он повернулся без дальнейших объяснений, его одежда развевалась за спиной, когда он пересекал зал, его шаги были размеренными — хотя и заметно более быстрыми, чем обычно. Двери за ним с решительной неотступностью закрылись, оставив после себя ошеломлённую тишину.***
Солнечный свет заливал полированный пол, когда Том переступил порог Императорского лазарета. Его сразу же встретили те же знакомые ароматы — точно такие же, как и во время его последнего визита: измельчённые травы, настоянные на целебных отварах, и едва уловимый привкус очищающих зелий, тонко вкраплённый в воздух. Его взгляд одним оценивающим движением скользнул по залу…и остановились. Гарри сидел, облокотившись на стопку подушек. Хотя бледность, появившаяся после выздоровления, ещё не полностью исчезла, он держался прямо, сосредоточенно глядя на Нарциссу и говоря спокойным, размеренным тоном. Том подошёл без приветствия, его шаги были целеустремлёнными, когда он приблизился к постели Гарри. Он протянул руку и, обхватив подбородок собеседника пальцами, наклонил его лицо к свету, пристально и молча изучая его. Гарри вздрогнул от внезапного прикосновения, его рука инстинктивно потянулась к палочке, но остановилась на полпути, когда его осенило узнавание. — Ради Мерлина, Том, хоть бы предупредил? Том ничего не ответил. Его внимание уже полностью сосредоточилось на глазах Гарри, он изучал их с тихой, непоколебимой сосредоточенностью. Зелёные. Чистые. Без мутной дымки, без неестественной тусклости. Его охватило облегчение — быстрое и незваное, но вскоре оно сменилось разочарованием, когда к нему вернулся разум, напомнив, что не всякая слепота оставляет видимые следы. Его хватка почти незаметно усилилась. Не отпуская его, Том поднял свободную руку и вытянул три пальца перед его глазами. — Сколько пальцев? — спросил он, не отрывая взгляда. Гарри моргнул, глядя на него, а затем слабо и недоверчиво рассмеялся. — Я близорукий, Том, а не слепой. — Ответь на вопрос, Гарри. Едва уловимая жёсткость, скрытая за словами, мгновенно лишила их юмора. Гарри закатил глаза, прежде чем успел себя остановить, и тут же поморщился от дискомфорта. — Ах, Мерлин, как больно, — пробормотал он, быстро моргая, прежде чем заставить свой взгляд остановиться. — Три. Ты показываешь три. Том медленно выдохнул, выпустив воздух, который, как он и не осознавал, всё это время задерживал. — Слава Мерлину, — пробормотал он тише, чем хотел. — Ты не ослеп. Резкий, нарочитый кашель прервал этот момент. Оба повернулись. Нарцисса стояла неподалёку, сложив руки перед собой, и спокойно наблюдала за происходящим. — Совершенно верно, Ваше Величество, — ровно произнесла она. Её взгляд переместился на Гарри. — Хотя я должна отметить, что его природное зрение оставляет желать лучшего. Я бы порекомендовала ему обратиться к целителю, специализирующемуся на близорукости, астигматизме и связанных с ними нарушениях зрения. Гарри слегка нахмурился, услышав это замечание, но в итоге решил ничего не комментировать. — Как я и сообщала во время вашего предыдущего визита, — продолжила она, снова обращаясь к Тому, — вся остаточная тёмная магия полностью удалена. Никакой скверны не осталось, и в его зрении нет никаких признаков необратимого повреждения. Она дала информации немного времени, чтобы улечься в голове, прежде чем добавить: — Однако шрам, тянущийся от лба вниз к левому глазу, останется навсегда. — Навсегда, говорите? — повторил Гарри, скорее с любопытством, чем с беспокойством. — Да, — ровно ответила Нарцисса. — Проклятие, о котором шла речь, было довольно редким видом магии. Вам повезло. Оно поразило опасно близко к зрительному нерву и могло бы навсегда ослепить вас, если бы я не остановила его, прежде чем оно достигло роговицы. Она наблюдала за ним мгновение, оценивая ситуацию. — Если хотите, я могу предложить мазь для уменьшения воспаления и покраснения, — продолжила она. — А если шрам покажется вам неэстетичным, есть множество вариантов его маскировки. Без лишних слов он поднял руку и создал маленькое зеркало, стекло которого отражало свет, когда он направил его на себя. Он внимательно изучал своё отражение. Шрам был безошибочно узнаваем — он начинался на лбу и тянулся вниз резкой, рваной линией к левой брови и глазу. Он не был прямым; резко изгибался, слегка разветвлялся возле брови, а затем снова спускался вниз, кожа там всё ещё была слегка розоватого оттенка. Он наклонился чуть ближе. Форма была необычной — изломанная, зигзагообразная дорожка, поразительно напоминающая молнию, вырезанную на его лице. Он молча изучал его, наклоняя зеркало, чтобы поймать свет под разными углами. Уголок его рта дёрнулся. Что касается постоянных шрамов на лице… он был готов с этим смириться. — Выглядит довольно круто, на самом деле, — наконец признал он, слегка опустив зеркало. — Но мазь я возьму. Наверное, не повредит. Нарцисса коротко кивнула, достала лист пергамента и что-то набросала аккуратным курсивным почерком. — Вскоре её доставят в ваш дворец. Зеркало задержалось ещё на мгновение, прежде чем Гарри лёгким движением запястья отпустил его, задержав взгляд на рваном отпечатке, отражающемся в зеркале. Почти рассеянно он поднял руку, пальцы потянулись к едва заметной розовой линии. — Я бы посоветовала вам воздержаться от прикосновений, — резко сказала Нарцисса, прежде чем он успел коснуться его. — Если, конечно, вы не хотите свести на нет мою работу. Гарри замер на полпути. — Поверхность зажила, — спокойно продолжила она, — но ткани под ней всё ещё очень нежные. Подождите ещё неделю, и рана должна полностью зажить без осложнений. До тех пор я советую вам избегать ненужных прикосновений. Он смущённо отдёрнул руку. — Понял. Никаких прикосновений к шраму-молнии. Нарцисса ещё мгновение смотрела на него, затем полезла во внутренний карман своих одежд и достала небольшой хрустальный флакончик, наполненный бледно-голубой жидкостью. — Это глазные капли, настоянные на разбавленном экстракте бадьяна, — сказала она, протягивая их ему. — Закапывайте по четыре капли в поражённый глаз три раза в день в течение следующего месяца. Это уменьшит напряжение и снимет остаточное раздражение. Гарри перебирал флакончик между пальцами, с любопытством рассматривая его. — Кроме того, — продолжила она ровным голосом, — вам необходимо соблюдать постельный режим в течение следующих трёх дней. Извлечение тёмной магии в сочетании с ускоренным процессом заживления, несомненно, отняло у вас больше сил, чем вы думаете. Гарри открыл рот, чтобы возразить, в его глазах мелькнула знакомая искорка упрямства. — Но со мной всё в порядке, правда… Нарцисса даже не выглядела удивлённой. Её взгляд медленно переместился на него — спокойная отстранённость, которая была раньше, сменилась чем-то более резким, безмолвным вызовом закончить фразу. Одного взгляда было достаточно, чтобы заставить его остановиться. Гарри помедлил, затем тихо выдохнул и снова закрыл рот, слегка откинувшись на подушки. Довольная результатом, она без проблем продолжила. — В течение этого времени я лично осмотрю рану, чтобы убедиться, что заживление происходит должным образом. По истечении этих трёх дней, при условии, что ваше состояние останется стабильным, вы сможете вернуться к своим обычным обязанностям. С этими словами она взяла небольшую коллекцию флаконов со столика у кровати, её движения были точными, а взгляд на мгновение скользнул к слабому красному свечению на кончике волшебной палочки. — Ну что ж… похоже, у меня есть другие дела, требующие моего внимания, — спокойно добавила она. — Если вы почувствуете какой-либо дискомфорт, помимо того, что я описала, немедленно сообщите мне об этом. Том кивнул ей в знак вежливости. — Конечно. Спасибо за ваше время, Нарцисса. Ваш профессионализм, как всегда, бесценен. Гарри слегка поёрзал на подушках, кивнул ей в знак признательности и слабо улыбнулся, немного смущённо. — Большое спасибо, мисс Малфой. Я действительно это ценю! На мгновение в её выражении лица что-то смягчилось. — Не нужно меня благодарить, — искренне ответила она. — Я просто выполняла свой долг целительницы. Затем её взгляд переместился на Гарри, оценивающий, но не лишённый доброты. — Кроме того… мой сын очень к вам привязался. Было бы недопустимо, чтобы один из его ближайших друзей получил серьёзные травмы, когда в моих силах было вмешаться. Не говоря больше ни слова, она направилась к дверям, её мантия струилась за ней, когда двери тихо закрылись, оставив Тома и Гарри одних в тишине лазарета.***
Долгое время после ухода Нарциссы единственным звуком было размеренное дыхание, и лазарет внезапно показался гораздо меньше, чем прежде. Том не двинулся с места. Он стоял у изножья кровати, руки свободно сцеплены за спиной, поза слегка напряжена. Гарри несколько секунд молча наблюдал за ним. —…Итак, — осторожно начал он, сжимая пальцами одеяло под собой, — о наказании Беллатрисы. Взгляд Тома почти незаметно обострился. — Я слышал, ты выгнал её из гарема. Воздух словно затих. — Да, — наконец ответил Том отрывистым и бесцеремонным тоном. — Том.. — Нет. Гарри моргнул, на его лбу появилась едва заметная морщинка. — Ты даже не дал мне договорить. — Я прекрасно знаю, к чему это всё идёт. — Правда? — Ты намерен убедить меня восстановить её, — ровно сказал Том. — Потому что ты считаешь, что её нападение на тебя не является основанием для изгнания. Гарри медленно выдохнул, на его лице мелькнуло удивление. — Это не… — он замялся. — Ну, да, я собирался попросить тебя пересмотреть своё решение. Но не по этой причине. Глаза Тома слегка прищурился. — Просвети меня тогда. Гарри слегка выпрямился, опираясь на подушки. — Она горевала, — сказал он спустя минуту. — Она не соображала. Она только что потеряла что-то. Такой шок… он сбивает людей с толку. Она была не в себе. Том внимательно его изучал. — И ты считаешь, что это оправдывает её действия? — Нет, — сказал Гарри, покачав головой. — Это не оправдывает само по себе. Но это всё равно следует учитывать при определении её наказания. Брови Тома слегка приподнялись, на его обычно спокойном лице мелькнуло недоверие. — Вы с Беллатрисой никогда не были близки, — заметил он. — Ваши отношения, скорее, граничили с откровенной враждебностью. Гарри тихо фыркнул. — Ну да. Это не значит, что я хочу, чтобы её изгнали. Глаза Тома потемнели, и мимолётный всплеск эмоций вырвал его из обычной сдержанности. — Она причинила тебе боль. — Со мной всё в порядке, — повторил Гарри, вторя тому же упрямому заверению, которое он дал Нарциссе всего несколько минут назад. Челюсть Тома напряглась. — Дело не в этом — и ты это знаешь. Он медленно выдохнул и поднёс руку к переносице, коротко потирая её, словно пытаясь успокоить нарастающую головную боль. — Ты слишком мягкосердечен, и это тебе во вред, — добавил он, в его голосе прозвучала едва уловимая нотка раздражения. Гарри не ответил. Вместо этого он опустил взгляд на смятые в руках одеяла, сжал челюсти и, на удивление, молчал. Том медленно опустил руку вдоль тела. — Ты переступаешь черту, — наконец сказал он, его голос стал холоднее. — Признаю, я к тебе привязался, Гарри. Но это не даёт тебе права вмешиваться в мои решения — и в то, как я буду наказывать членов гарема. При этих словах плечи Гарри напряглись. — Я не допущу подобного неуважения — ни со стороны гарема, ни со стороны высокопоставленных дипломатов, ни даже с твоей стороны. — Я не пытаюсь… — Ты просишь меня отменить решение, которое я вынес публично, — плавно перебил Том. Его взгляд стал острым, мрачным и непоколебимым. — Это немаловажно. Гарри сглотнул, внезапно почувствовав сухость в горле. — Просто… я не думаю, что это справедливо, учитывая, что… — Мне кажется, ты забываешь, где твоё место. Он не повысил голос. Ему это было не нужно — слова всё равно прозвучали как удар лезвия. На долю секунды в груди Гарри вспыхнуло что-то горячее и острое. Ему надоело молчать — не только из-за Тома, но и из-за клятвы, туго сковывающей его магию, словно кандалы. Ему надоело проглатывать правду, которую ему не позволяли говорить. Даже сейчас его раздражение нарастало — он не мог рассказать Тому о том, что сделала Аурелия, не мог раскрыть клятву, связывающую его, не мог должным образом защитить себя. И вдобавок ко всему, Том постоянно перебивал его на полуслове, словно он был каким-то подчинённым, которого нужно наказать. Мгновенно возникло желание ответить резко — сказать что-то столь же едкое. Он сжал челюсти, слова опасно искрились за зубами. Но потом он вспомнил. Руки Тома на лице — неподвижные, почти осторожные. Взгляд в зале суда — не гнев, не тот резкий холод, который был сейчас, а что-то очень близкое к беспокойству. И то же самое выражение лица, когда он всего несколько минут назад вошёл в лазарет. Жар в груди постепенно стих. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание, а затем медленно выдохнул, слегка расслабив плечи. Когда он наконец заговорил, его голос стал ровнее. — Я не пытаюсь подорвать твой авторитет, — тихо сказал он. — И я не пытаюсь поставить под сомнение твою власть. Выражение лица Тома оставалось замкнутым, хотя он не попытался его прервать. — Это твоё решение, — продолжил Гарри. — Они твои наложницы. Твой двор. Я это знаю. Я не пытаюсь… переступить черту. Между ними наступила короткая тишина. — Я всего лишь прошу тебя выслушать меня. Вот и всё. Примешь ли ты мои слова во внимание или нет — решать тебе. Том молча изучал его взглядом, в его глазах на мгновение мелькнуло что-то нечитаемое. Он медленно выдохнул через нос — это был не совсем вздох, но что-то близкое к нему. — Хорошо, — наконец произнёс он размеренным тоном. — Что же ты тогда предложишь? Глаза Гарри почти мгновенно загорелись, слабый проблеск оптимизма пробил затянувшееся напряжение. — А что, — начал он неуверенно, — если вместо того, чтобы навсегда выгнать Беллатрису из гарема, ты запрёшь её во дворце? И… — Гарри, ты ведь наверняка понимаешь, что это было бы слишком мягким наказанием? — Знаю, знаю, — быстро ответил Гарри, невольно наклоняясь вперёд. — Просто… дай мне минутку. Я ещё не закончил объяснять. Том замолчал, но его взгляд оставался острым и оценивающим. — Я согласен, что Беллатриса сейчас немного… неуравновешенна, — осторожно продолжил Гарри. — И держать её рядом с другими членами гарема — особенно с теми, у кого есть дети — вероятно, не самая лучшая идея. Он коротко встретился взглядом с Томом. — Но исключение её из гарема ничего не изменит. Это не сделает её менее неуравновешенной. Ей нужна профессиональная помощь. Взгляд Тома слегка сузился. — И как именно, по-твоему, я должен оправдывать такую снисходительность перед остальными членами гарема? Гарри слегка приподнял плечо и пожал плечами. — Ты же Император. Технически, тебе не нужно никому ничего объяснять, — он на секунду замялся, прежде чем добавить: — Но если речь идёт об имидже, просто сделай так, чтобы это звучало устрашающе. Назови это «Принудительная исправительная изоляция под имперским надзором» или чем-нибудь столь же ужасающим. Чем длиннее название, тем лучше — людям это нравится. На лице Тома мелькнула едва заметная перемена — не столько одобрение, сколько проблеск интереса. — Запри её во дворце, — продолжил Гарри, воодушевлённый реакцией. — Никаких появлений на публике. Ограниченные привилегии. И назначь лицензированного целителя. Или психотерапевта. Как бы это ни называлось здесь официально. Том слегка наклонил голову, задумавшись. — Таким образом, она получит необходимую помощь, — продолжил Гарри. — Нет риска, что она на кого-либо нападёт, пока находится в нестабильном состоянии. И она сможет скорбеть без посторонних глаз. Последовала короткая пауза. — Через месяц вы с целителем оцените, достаточно ли она стабильна, чтобы вернуть себе место в гареме. Если нет…, — он слегка замолчал. — Что ж, это, конечно, зависит от тебя. Том долго изучал его взглядом, задумчиво глядя на него. — Это не глупое предложение, — наконец признал он. — Но один месяц — это нереалистично. За тридцать дней никто существенно не изменится. Гарри задумчиво наклонил голову и слегка кивнул. — Хорошо. А сколько времени ты бы предложил? — Десять месяцев кажутся разумным сроком. — Не слишком ли это много? Почти год. А как насчёт шести? — быстро возразил Гарри. — Десять. — Семь. Глаза Тома сузились. — Восемь месяцев структурированной терапии с лицензированным психотерапевтом из больницы Святого Мунго, а также ежемесячные отчёты о прогрессе, которые будут отправляться непосредственно мне. Окончательное предложение. Гарри кивнул, явно довольный компромиссом. — Это устраивает. — Тогда вопрос решён, — спокойно сказал Том. — Я окончательно утвержу указ сегодня позже и сообщу об этом гарему на следующем заседании. Гарри на секунду задержал на нём взгляд, а затем благодарно улыбнулся. — Спасибо, — тихо сказал он. Взгляд Тома метнулся в его сторону. — За то, что выслушал. И пошёл на компромисс, — он слегка смущённо почесал затылок. — Честно говоря, я не ожидал, что ты согласишься, так что… да. Спасибо. Том посмотрел на него мгновение, а затем слабо покачал головой. — Не стоит благодарности, — сказал он. — Как я уже говорил, твоё предложение заслуживает внимания. Последовала короткая пауза, а затем его взгляд слегка обострился. — Тем не менее, я бы посоветовал тебе не афишировать происхождение этой конкретной идеи. Гарри моргнул. — О? — Было бы… неудобно, если бы распространилась информация о том, что простой куртизан имеет влияние на императорские решения. Понимание пришло быстро. — Конечно, — сказал Гарри. — Нельзя же допустить, чтобы кто-нибудь заподозрил, что Император стал слишком мягким, верно? Он тихонько фыркнул и рассмеялся. — Они могут даже начать думать, что ты добрый человек. Представь себе весь этот ужас. — В самом деле, — лёгкое подёргивание уголка рта Тома выдавало его веселье. Этот момент затянулся ещё на мгновение, прежде чем взгляд Гарри скользнул вверх, выражение его лица слегка изменилось, когда он внимательнее разглядел лицо Тома. Под глазами у него виднелись едва заметные тени — слабые, но безошибочно узнаваемые, — которые затемняли кожу в этом месте так, как Гарри никогда раньше не видел. —…Том? — Да? — ответил Том после короткой паузы, немного медленнее, чем обычно. — Ты выглядишь уставшим. Том не ответил. Вместо этого он поднял руку, и тени под его глазами исчезли в едва заметной вспышке магии. Гарри моргнул. —...Ты используешь маскирующие чары? Том смотрел на него невозмутимо. — Да. Должен признаться, я не ожидал такого количества бумажной работы, когда решил стать Императором, — сухо заметил он. — И уж тем более такого количества интеллектуальных разочарований, с которыми приходится сталкиваться в высокопоставленных кругах. Гарри фыркнул себе под нос. — Бедняжка, — сказал он скорее поддразнивая, чем сочувствуя. — Вынужден править нами, идиотами… должно быть, это ужасно утомительно, правда? Том бросил на него безразличный взгляд. Гарри лишь улыбнулся в ответ. Затем он слегка пошевелился и похлопал по матрасу рядом с собой. — Что ж, Император ты или нет, — легкомысленно заметил он, — похоже, тебе не помешал бы отдых. Он кивнул в сторону пустого места рядом с собой. — Иди сюда, приляг немного. Взгляд Тома опустился на кровать, на его лице мелькнуло что-то вроде тоски, после чего он резко отвернулся. Это было заманчиво. Гораздо соблазнительнее, чем он хотел бы признать… Но искушение никогда не было достаточной причиной, чтобы отказаться от своих обязанностей. — Боюсь, мне придётся отклонить это приглашение, — наконец сказал он. — У меня есть несколько дел, требующих моего внимания. Он сделал шаг назад и уже повернулся к двери. Гарри отреагировал практически мгновенно. Его рука резко дёрнулась, схватила рукав одежды Тома и крепко держала его, прежде чем он успел уйти. — Не мог бы ты уделить мне несколько минут? — спросил он, на этот раз тише. Том замер. Этот жест — столь привычный в своей тихой настойчивости — пробудил неприятное воспоминание. Гарри, раскрасневшийся от выпивки после вечеринки Седрика, с рассеянным, но упрямо полным надежды взглядом, цеплялся за рукав Тома. «Не мог бы ты остаться? Хотя бы ненадолго?» Тогда Том ему отказал. Работа одержала победу, как это часто и случалось. Теперь его взгляд опустился на Гарри — на этот раз совершенно трезвый, но всё же смотрящий на него с тем же тихим ожиданием. Том медленно выдохнул. Слегка покачав головой, он подошёл ближе к кровати и сел рядом с ним. — Всего на несколько минут, — сказал он. Плечи Гарри расслабились почти мгновенно. На его губах появилась лёгкая улыбка, когда он слегка подвинулся, чтобы освободить место, повернувшись ровно настолько, чтобы их плечи соприкоснулись. — Видишь? — тихо пробормотал он. — Это было не так уж и сложно. Том тихо фыркнул себе под нос, но не отодвинулся. На мгновение они просто лежали там, окружённые уютной тишиной лазарета. Гарри искоса взглянул на Тома. Затем, с лёгкой, почти нежной улыбкой, он наклонился и мягко поцеловал Тома в лоб. Том моргнул, на мгновение растерявшись. Это был такой простой жест, но в то же время такой неожиданно нежный, что он на мгновение замер. Спустя мгновение он ответил на жест, слегка наклонив голову и осторожно поцеловав Гарри в верхнюю левую часть лба — прямо там, где начинался рваный шрам над бровью. Спустя секунду Гарри откинулся назад, в его глазах мелькнула лёгкая игривость. Том посмотрел на него, слегка нахмурившись, смущённый внезапным отступлением. Гарри слегка наклонил голову, подняв палец между ними. — А-а-а, — сказал он с притворным упрёком в голосе. — Пока не трогай шрам. Это приказ целителя, помнишь? Выражение лица Тома изменилось, когда до него дошло понимание. — О? — легкомысленно спросил он. — Может, мне поцеловать тебя где-нибудь в другом месте? Его рука поднялась, пальцы слегка коснулись уголка рта Гарри. — Возможно… здесь, — пробормотал он. — Что ты думаешь? Гарри усмехнулся. — Думаю, — сказал он, — это самая блестящая идея, которая пришла тебе в голову за всё утро. Том наклонился ближе. Последовавший за этим поцелуй был мягким и тёплым, их губы медленно соприкасались, словно ни один из них не спешил отстраниться. Гарри инстинктивно прижался к нему, подняв руку, чтобы обнять затылок Тома, словно желая удержать его там ещё на мгновение. Когда они наконец оторвались друг от друга, его пальцы по-прежнему были запутаны в волосах Тома, лениво перебирая тёмные пряди. Глаза Тома почти мгновенно закрылись, напряжение спало с его плеч, когда он устроился рядом с ним. Вскоре они оба погрузились в тихий сон, сплетаясь друг с другом под одеялом.
