clandestine

— Тебе не кажется, что он суетливее обычного? Минхо медленно моргает. — Не знаю. Нет, — а потом он тратит целую секунду, чтобы посмотреть на то, как Хан переключает слайды, пустым взглядом смотрит в стену секунд десять, взъерошивает волосы и качает головой. — Возможно. Честно говоря, Минхо и сам сейчас не был эталоном собранности. В его голове стоял ворох из мыслей об эссе, которое нужно сдать завтра, о грязной посуде, лежащей в раковине, минимум, сорок восемь часов (и это еще будет преуменьшением) и парне, с которым он вчера общался. Парне, который до сих пор ему, блять, не ответил. Ему не особо прельщает мысль думать о том парне посреди лекции, особенно когда сегодняшняя тема, кажется, очень важная. И тема… Что-то, связанное со статистикой. Наверное. — Интересно, что случилось. Минхо невнятно мычит в ответ, возвращая взгляд на Хана, который едва ли не роняет пульт от проектора. — Не знаю. Может, ему тоже не ответила любимая порно-звезда? Вздох Хенджина теряется в грохоте от упавшего на пол термоса. — Не верю, что ты реально написал тому чуваку. Это… — Жалко? Отвратительно? — нарочито бодро подсказывает Минхо. — Хуже. — Ты такой странный. Минхо в ответ мычит, кивая. — Мне бы пошли фиолетовые волосы? — Что? — Хван Хенджин, — голос, полный авторитета, разносится по аудитории. — В отличие от вашего друга, с котором вы общаетесь… — он едва ли кидает на Минхо взгляд, лишь улыбается на мгновение, — вам стоило бы действительно слушать то, что я сейчас говорю. Хенджин инстинктивно выпрямляться. — Извините. — Продолжим. Что ж, если сам профессор считает, что ему можно не слушать лекцию, то почему бы так и не сделать? Вместо этого всю оставшуюся пару он просто пялится в свои записи, делая вид, что цифры на листочке просто… цифры. Что они не превратятся сами по себе в буквы, которые потом в слова, а те, в свою очередь, в предложения касаемо одной-единственной вещи, на которой он пытается не зацикливаться. Он надеется, что если вновь сфокусируется, цифры снова станут цифрами. Не превратятся в сообщения, оставшиеся просто прочитанными, или в ужасно странный никнейм на порносайте. К концу пары они с Хенджином выходят, обнимаются на прощание, и Минхо садится в машину, все еще не в силах убедить себя, что он не ждет от него ответа. И, как выясняется, ему и не нужно. Ни ждать, ни притворяться, что не ждет. bang.me: Милое имя Сколько тебе? Минхо моргает. Его имя указано прямо в профиле — единственная доступная информация, которую Феликс рекомендовал заполнить, если ему по какой-то причине захочется посмотреть порно в Твиттере. Просто потому, что его никнейм, «mrrmeow98», не слишком много говорит о нем. Кроме, может быть, того факта, что он немного странный. Так что, раз возраст уже известен, но все еще вызывает вопросы, можно сделать лишь один вывод: парень ищет тему, за которую можно было бы зацепиться. Минхо заводит двигатель с широчайшей улыбкой на лице, уже раздумывая, какой смайлик поставить рядом с ответом, когда вернется домой. Бесспорно, это очень важн

***

mrrmeow98: 26 ⎚⩊⎚ А тебе? Вы: 30 mrrmeow98: Оххххх Вы: Нет проблем? Нет проблем с чем? С тем, что они разговаривают? С тем, что Джисон называет его хорошим мальчиком? Или с той штукой, у которой нет названия, но Хан уверен, что хочет продолжения? Почему-то. Он обессиленно заваливается на диван, пальцами постукивая по экрану, и все же смотрит на тот. mrrmeow98: Все окей лол Я был с чуваками постарше Вы: О? Сколько им было? mrrmeow98: Старше Вы: Никаких манер. Расскажи мне mrrmeow98: Достаточно взрослые, чтобы их корни волос поседели Никогда не уточнял их возраст Вы: О так типа На одну ночь? mrrmeow98: У нас тут собеседование? Да Мои парни (двое таких) были моими ровесниками Скинуть тебе их номера страхового полиса? ㅋㅋ Вы: Извини Рассказывай, что хочешь mrrmeow98: Может ты что-нибудь расскажешь? Ты даже не сказал, как тебя зовут И это не способствует Джисону оказаться в выгодном положении. Спрашивать чье-то имя и отказываться называть собственное не очень-то хороший ход для доверия. Но поезд ушел, и теперь ему остается лишь разбираться с последствиями того, что он захотел узнать имя Минхо, потому что ему это было необходимо. Вы: Не могу сказать Из соображений конфиденциальности mrrmeow98: А где справедливость, я ведь сказал Бан — это твоя фамилия? Буду звать тебя Бан-щи Вы: Прошу, не надо В смысле Джисон имеет в виду, что он скорее умрет, чем позволит кому-то называть себя фамилией Чана, когда… планирует заняться секстингом. В те времена использовать фамилию друга было не самой хорошей идеей, но тогда такой ход казался гениальным. Вы: Зови меня как-нибудь по-другому mrrmeow98: У меня не особо есть идеи Ты слишком молод для папочки лол Вы: Не так Милый? Телефон Джисона улетает на другой конец дивана. Он вскакивает и начинает вышагивать по гостиной, описывая небольшие круги, пару минут крутится на месте, будто это может как-то изменить ситуацию. Он уходит в ванную, наливает воду в стакан, затем, волоча ноги, плетется обратно к дивану и тянется к телефону с осторожностью человека, ожидающего, что тот его укусит. Честно говоря, он не знает, что жальче: его предложение называть его ласковым прозвищем или то, как он на это теперь реагирует. mrrmeow98: Конечно Милый А у меня будет милое прозвище? Вы: Я подумаю над этим Чем занят? mrrmeow98: Откладыванием домашки в универ ТТ Вы: Оооох, что ты изучаешь? mrrmeow98: Не могу сказать Из соображений конфиденциальности Вы: О, да ладно тебе. Это другое mrrmeow98: Тебе нужно заслужить Вы: Как? mrrmeow98: Я не знаю А что ты можешь мне предложить? <3 Вы: Ооо Я понял … Что на тебе надето? mrrmeow98: Футболка Боксеры Носки Джисон прикусывает губу. Вжимается в диван. Пялится в стену. Вы: Без штанов? mrrmeow98: Да Боже я Могу я Пожалуйста Вы: Пожалуйста что? mrrmeow98: Дотронуться Пожалуйста Джисон прикусывает губу, чувствуя, как жар медленно расползается по шее, пока он понимает, насколько довел себя Минхо, пока они просто переписывались. Это… определенно не те эмоции, которые он ожидал от незнакомого парня из интернета. Но, вероятно, это просто заинтересованность, в которой он себя убеждает. Хан просто заинтригован Минхо. И ничего больше. Ему просто интересно, нравится ли Минхо, когда ему приказывают. Вы: Мило Да, ты можешь Потрогай себя для меня mrrmeow98: Поговори со мной Пожалуйста Вы: Я передумал Давай еще поговорим Убери руки mrrmeow98: Почемуууу Вы: Хочу узнать, что еще тебе нравится Потому что очевидно, что тебе нравится, когда приказывают Нравится слушаться mrrmeow98: Не могу ни отрицать, ни согласиться Вы: Еще три вещи, которые тебе нравятся, и сможешь снова себя потрогать И, возможно, Джисон в конечном итоге тоже себя потрогает если учитывать, как тело под рубашкой и строгими брюками, которые ему было лениво (и, возможно, он был слишком взволнован разговором с Минхо) переодевать. mrrmeow98: Мне нравится, когда контролируют оргазмl Вы: Гиперстимуляция, эджинг? mrrmeow98: И то, и то Второе только в особых случаях Мне нравится эджинг на других людях Сам люблю гиперстимуляцию Вы: Ахххх Любишь, когда становится чересчур? Это оооочень горячо mrrmeow98: Пожалуйста Пожалуйста можно я дотронусь до себя Вы: Еще два факта, и сможешь mrrmeow98: Порка И пороть, и получать Вы: У меня так же Для обоих вещей Ставлю сотку что ты выглядишь мило с красной задницей Или когда шлепаешь мой зад mrrmeow98: О мой бог милый Я так хочу отшлепать тебя Блять Последний факт самый горячий Вы: Супер Давай mrrmeow98: Удушье И когда душат Второй вариант мне нравится чуть больше Вы: Ох блять Блять Да это горячо Очень Продолжай Дотронься до себя Расскажи как тебе хорошо mrrmeow98: Хорошо Очень хорошо Детка Вы: Хороший мальчик Ускоряйся Пальцы, медленно двигающиеся вниз, наконец проскальзывают под пояс брюк, он обхатывает себя чуть сильнее, чем следовало — только из-за простого «милый» в чате. Пульс пульсирует под кожей, каждое сообщение — искра, бьющая по и без того горящим нервам. Спустя минуту или две он печатает быстрое «Кончи для меня», едва ли находя силы, чтобы нажать на кнопку отправки, сразу же сжимая глаза и приоткрывая рот в тихом вздохе.

***

— О мой бог, — стонет Хенджин, вжимаясь спиной в свой стул, будто неудача Минхо придавила его всей силой. — Миру конец. — Ты такой драматичный. — Ты не сделал домашку, — Хенджин шипит, возмущенный до глубины души, словно Минхо совершил непростительное преступление. И ощущается это именно так. У Минхо идеальная успеваемость, начиная с отметок за экзамены и заканчивая раскрашенными текстовыделителями конспектами. И ему это нравится — стабильность, структура, удовольствие от наблюдения за страданиями других выучить всю за одну ночь, пока он сидит расслабленный и совершенно не переживает. (Честно говоря, даже откладывание написания эссе на вечер перед днем сдачи, даже если работы там всего на пару часов, на него совершенно не похоже). — Это невозможно, — продолжает Хенджин, покачав головой. — Кто вообще задает эссе по статистике? — бормочет Минхо, наблюдая, как Хан проходит по рядам, собирая листочки. — Я записывался на математику. Профессор Хан выглядит… по-другому. Чуть более растрепанный, чем обычно: первые две пуговицы рубашки расстегнуты, волосы — более взлохмаченные. В его движениях, в том, как он проводит рукой по волосам, чувствуется какое-то беспокойство. И, может дело в остатках вчерашнего возбуждения, может, в нем самом, но в голове Минхо появляется мысль, которую он никак не может выгнать. Хан горяч. Не то чтобы раньше он этого не замечал. Как-то раз, поздним вечером, они с Феликсом перерыли весь университет, лишь бы узнать, есть ли у преподавателя жена. Тогда, конечно, все было исключительно ради любопытства. Сейчас же все по-другому. Прямо сейчас, с уставшими глазами и небрежно уложенными волосами Хан Джисон горяч. Эта мысль держится в голове Минхо еще на пару секунд, до тех пор, пока Хан не дарит мягкую улыбку бедному студенту, отчаянно роящемуся в своем рюкзаке — тот то ли пытается найти свое эссе, то ли просто разыгрывает представление. К тому времени как Хан доходит до ряда Минхо, мысль уже испаряется, и ее интенсивность угасает прямо пропорционально близости профессора. Будто ей слишком неловко находиться рядом, когда тот протягивает руку с теплой улыбкой. — Господин Ли? Минхо почти ощущает вину, когда качает головой. — Я не написал. Выражение лица Хана меняется мгновенно, как бывает в тех глупых мультфильмах: глаза слегка расширяются, губы приоткрываются не больше чем на полдюйма. А затем, так же быстро, его брови сходятся, и по лицу пробегает тень беспокойства. — Давайте то, что есть, — произносит тот ровным голосом и растягивает губы в мягкой, понимающей улыбке. Минхо снова становится плохо. — Я… Я ничего не написал. Извините. — О? — голова Хана склоняется в очевидном удивлении. — Все… в порядке. Вы же знаете правила, правда? Минхо сглатывает. Он знает. Каждый студент, которые не смог выполнить домашнее задание в срок, должен сделать его под надзором, и обычно это под внимательным взглядом преподавателя на одной из свободных пар, которые есть в его расписании. У тебя буквально нет выбора: ты должен сидеть, фокусироваться и закончить за один присест работу, которую можно было бы растянуть на недели. И все это не вызывает радости ни у студентов, ни у преподавателей. Но, на удивление, Хан одаривает его улыбкой. — Ах. У меня в эти дни довольно плотный график — конференции, экзамены… — он мягко вздыхает, вращая плечи по кругу, будто пытаясь сбросить с тех вес своего расписания. — Я отправлю вам электронным письмом, когда у меня есть свободные часы, чтобы вы могли написать эссе вместе с парочкой других студентов. Его голос все такой же спокойный, хоть на лице и остался оттенок удивления, пока он проходит к следующему студенту в ряду. Минхо громко выдыхает через нос. Оказывается, заниматься сексом в сообщениях с безликой порно-звездой всю ночь не особо разумная трата времени. Кто бы мог подумать? Хенджин прочищает горло. — Хочешь завалиться в клуб с Сынмином и Чонином сегодня? Минхо колеблется. Альтернатива — остаться дома, делая вид, что он не ждет сообщений от того парня. Парня, который, вероятно, просто хочет очаровать Минхо, чтобы тот купил мерч. Жалко. С тем жалким остатком достоинства, что у него еще есть, Минхо кивает, будто вопроса-то и не было. И с этого момента время летит слишком быстро. Две лекции, двадцать минут дороги до дома, готовка ужина с Феликсом, — и вот, время одеваться. Минхо не из тех, кто любит наряжаться. Поэтому спустя пары размышлений он натягивает черные свободные джинсы, дырок в которых больше, чем самой ткани, и бордовую водолазку с длинным рукавом — те плотно обрамляют руки, а вот на теле кофта висит свободно. Он добавляет пару золотых украшений: по две сережки с каждой стороны и цепочку на шею. Когда они приезжают к Хенджину, тот, не теряя времени, приводит их обоих в порядок. Сначала он настаивает на макияже и подводит резкие, драматичные брови Феликсу и накладывает блестящие бордовые тени на веки Минхо. Своим же глазам Хван придает неряшливый, размазанный дымчатый оттенок. А потом Хенджин тратит еще десять минут, чтобы уговорить Минхо надеть колготки в сеточку под рваные джинсы. — Это будет горячо! — Я буду выглядеть как шлюха. Глаза Хенджина сверкают. — В этом и суть! Минхо закатывает глаза и натягивает колготки. Он не собирается спорить с этой безупречной логикой. Они ловят такси до клуба, возле входа в который встречаются с Чонином и Сынмином. Чонин приветствует Хвана поцелуем в лоб, и от этой картины у Минхо приподнимается бровь. (Он, наблюдая за всей этой драмой год, всегда поддерживал друзей, хоть никогда не видел, что Ян так проявлял свои чувства раньше. Это как-то новый уровень, куда у Минхо нет доступа и который вынуждает задуматься, что же еще он упустил). Хенджин лукаво улыбается. — Так… Кто готов к шотам? — Я просто хочу мимозу, — стонет Минхо. — Последний раз, когда я с тобой пил, нас выгнали из караоке-бара. — Правда? — Хенджин смотрит на него с распахнутыми глазами. — Какую песню мы пели? — Думаю, это из-за того, что ты начал конга-лайн под «The Ketchup Song» — Справедливо, — качает головой Хенджин. — Сынмин, Феликс? Пару часов спустя Хван лежит на бедрах Чонина, смеясь абсолютно ни с чего; Феликс истерически смеется с шуток Сынмина, а Минхо возбужден, или даже не переставал быть возбужденным со вчерашнего дня. Только вот сейчас все еще хуже. Он слишком остро ощущает свое тело, жар, разливающийся по груди, и его мысли крутятся вокруг того, во сколько он вернется домой, какую работу в университете ему нужно сделать на завтра, и… — Ты куда, хен? — спрашивает Сынмин. — Хочу вытанцевать все это. — Что? Единственную мимозу, которую выпил? Минхо моргает от того, как рука Сынмина оказывается в опасной близости от бедра Феликса. — Ага. Музыка пульсирует в клубе с такой силой, что Ли чувствует ее сердцем. Он всегда умел хорошо танцевать, даже когда просто двигается в такт, слегка отвлекаясь на чужой неритмичный танец. Он знает, что выглядит хорошо: рука легко скользит в воздухе, тело движется плавно, легкая волна то тут, то там, и плавное движение бедрами перед самым припевом, хотя колени от последнего не в восторге. Минхо явно один, выглядит бесподобно, и все это неизбежно… — Эй, красавчик. Парень примерно его возраста и роста, протягивает Минхо ладонь с широкой, уверенной улыбкой, будто не сомневается в своей победе. Тот, несомненно, красив, и Ли пялится пару секунд, пытаясь понять, настолько ли он возбужден. — Приве-ет.

***

Джисон не знает, как здесь оказался. Он обычно не ходит в клубы, но, когда Чанбин беззаботно упомянул о тусовке с парочкой друзей Черен, Хан без каких-либо сомнений согласился пойти. По приходе домой, он проверил парочку эссе, вывел жирным «два» поперек листочка с подписью «Хван Хенджин, написанное наспех неряшливым почерком. После переоделся в простую белую рубашку и подходящие брюки, добавил немного подводки и надел серебряную цепочку на шею. А после заказал такси, доехал до клуба и выпил парочку шотов с Чанбином под бессмысленные разговоры. А сейчас он и вовсе целуется с общей подружкой Чанбина и Черен, волосы которой до невероятного мягкие под его пальцами. — Ты не говорила… Свое имя, — выдыхает он дрожащим голосом, когда губы незнакомки скользят по его шеи, вероятно, оставляя красные следы на коже. Джисону сейчас, честно говоря, плевать. Ее губы скользят к уху, язык пробегается по ушной раковине, прежде чем она шепчет: — Йеджи, — звук ее голоса пускает мурашки по позвоночнику. — А тебя как, милашка? — Джисон, — наконец удается произнести ему слабым голосом. — Ты… Хочешь потанцевать? Девушка обхватывает его ладонь, утягивая на танцпол. Под музыку, пульсирующую в венах, Джисон пропевает припев популярной песни прямо ей в губы, и чувствует, как ладонь девушки скользит от его плеча к… да, к его ягодицам. Хан не может сдержать смеха, когда Йеджи сжимает его зад. — Она такая мягкая, какого черта? — Спасибо? — фыркает Джисон, скользя взглядом по клубу… Он же не видит то, что думает, да? Джисон на самом деле не расчитывал встретить своего студента в клубе. Конечно, он думал об этом где-то на задворках разума, но, если опираться на статистику, шансы слишком малы. Такого просто не случается. Но вот случилось. Хван Хенджин. Его студент. В том же клубе. Ну конечно. Первым его желанием было просто сбежать. Сделать вид, что разболелась голова, притвориться, что ему плохо, и рвануть к выходу, пока никто не заметил. Но рука Йеджи снова сжимает его задницу, возвращая в реальность. — Все нормально? — Я… — начинает Джисон и не договаривает, отвлекаясь на наблюдение за Хенджином, который развернулся и ушел куда-то в сторону бара. Окей. Просто избегай бар. Он все равно не особо горел желанием напиться. — Кто украл твое внимание? — ее ладонь скользит по поясу штанов, играясь пальцами по прессу. — Не хочу показаться самовлюбленной, но хотелось бы больше внимания к себе. Джисон сглатывает, выравнивая биение пульса, и возвращает взгляд на девушку. Между ними — быстрый поцелуй, самый легкий способ сбежать от мыслей, а после с губ слетают слова быстрее, чем мозг их обрабатывает. — Хочешь… Хочешь уйти отсюда? Она вскидывает бровь в удивлении и растягивает губы в игривой ухмылке. — Черт, правда? — впечатленно произносит она. — Конечно? Я живу в пяти минутах отсюда. Все идеально; ночь наконец складывается, напряжение отпускает плечи. Йеджи тянет его к выходу, ее рука все еще собственнически лежит на его спине. Он почти вырвался из душной клубной суматохи, почти на свежем воздухе, где мир кажется легче. — О… Привет? Если встретить одного студента в клубе — событие крайне маловероятное, то каковы шансы встретить двух за пять минут? Выше, чем милосердие, которое у бога есть к Джисону. Он чувствует, как желудок падает куда-то в район ног, его щеки пылают ярче, чем помада на шее. — Вау, эм. Привет, Минхо. Добрый вечер, — он заикается, каждое слово мучительно неловкое, секунды тянутся бесконечно. — Я уже ухожу. Минхо плотно сжимает губы, в его глазах пляшут искорки едва сдерживаемого смеха. Джисон чувствует, как жар стыда прожигает его насквозь, и задается вопросом, может ли он просто раствориться в полу. Может, его тело могло бы просто исчезнуть, оставив после себя облачко дыма. Минхо моргает пару раз, будто пытается найти слова, которые бы не прорвали на смех. — Хорошей ночи, профессор, — говорит он, и его голос сочится той самой саркастичной интонацией, от которой кожа Джисона вспыхивает еще сильнее, прежде чем взгляд скользит вниз и… Минхо замирает, его рот приоткрывается, а глаза распахиваются. Что? — И тебе, — слова едва ли слетают с его рта. Он уверен, что Минхо его даже не расслышал, но сейчас на это плевать. Ему просто нужно выбраться отсюда. Последнее, что ему хотелось сегодня, — застрять между девушкой, что не отлипает от него, и студентом, у которого теперь достаточно материала для слухов до конца семестра. Потрясающе. — Моя квартира в другой стороне, — подмечает Йеджи, когда они оказываются на улице, ее брови хмурятся в недоумении. Она смотрит с немым вопросом, но у Джисона совершенно нет сил что-то объяснять. Он все еще пытается понять, что произошло. — О, точно, — бормочет Хан, шагая следом. Йеджи не преувеличивала насчет короткой прогулки: через две улицы она уже роется в сумке в поисках ключей. Дверь распахивается, и, прежде чем он успевает осмотреться, она уже набрасывается на него. К тому времени, как они добираются до спальни, Йеджи уже раздевает его до нижнего белья, позволяя повозиться с молнией юбки, и с усмешкой толкает на кровать. Он должен быть заинтересован, должен сфокусироваться на тепле ее рук, на давлении ее тела, на ее дыхании, опадающем на его кожу. Ему ведь все это уже знакомо. Он ведь делал все это с другими людьми, все это не должно требовать столько усилий. Но мозг все никак не хочет вернуться к происходящему. Он завис на Минхо. Что именно он увидел? Это был просто мимолетный взгляд в тусклом свете клуба или слишком пристальный. Он увидел Джисона со следами помады на скуле, его пальцы, сжимающие талию Йеджи? Ему было дело? Он хоть на секунду задумался об этом, прежде чем уйти? Хан сглатывает. Его раздражает, что эта ситуация его так сильно заинтересовала. — Ты в порядке, Джи? — голос Йеджи, нависшей над ним и скользящей взглядом по лицу, возвращает его в реальность. — Да, просто… устал, — произносит он, улыбаясь в извинение. — Я обычно… компания получше. Она качает головой скептически, но все же усмехается. — Устал? Не проблема, я могу сделать все сама. Или, — без каких-либо раздумий Йеджи поднимается, доходит до шкафа и, порывшись, достает из того… Ох. Джисон моргает. — Можем заняться этим. Последние остатки сомнения исчезают в одно мгновение. — О, да, — резко выдыхает Джисон, не отрывая взгляда от черного ремня с толстым фиолетовым дилдо, свисающим с того. — Давай действительно займемся этим. Немного смазки, два пальца, и Джисон дрожит, выгибаясь, пока Йеджи входит в него. Легко, не слишком глубоко, ровно настолько, чтобы он задыхался от удовольствия, растекающегося по телу медленным огнем. Дрожь пронзает его тело, вынуждая пальцами вцепиться в простыни, когда ее бедра вплотную прижимаются к его собственным. — Мило, — хихикает девушка, лениво вырисовывая круги на его спине, прежде чем слегка надавить, отчего Джисон резко дергается. — Расслабься. Вот так. Хороший мальчик. Джисон всхлипывает, вжимаясь лбом в подушку. — Я… Господи, как же хорошо… Йеджи довольно мычит, запуская пальцы в его волосы и слегка оттягивая. — Ты очаровательный, — нежным тоном произносит девушка. — Никогда не трахала кого-то, кому это было настолько необходимо. — Извини… Я… Извини… Йеджи оттягивает его волосы и произносит игриво, но строго: — Кто тот парень из клуба? Твой бывший? Джисон распахивает глаза, отчасти из-за вопроса, отчасти из-за того, что девушка входит в него резким движением, выбивая из легких весь воздух. С губ срывается прерывистый стор. — Ох, нет… Я… — ему едва ли удается произнести слова между стонами. — Я преподаю в университете. Он мой студент. — О, да. Чанбин говорил что-то такое. Йеджи замирает на мгновение глубоко внутри него и негромко хмыкает. — Ты бы хотел с ним переспать? Джисон замирает. — Что? Я… нет! Очевидно, что нет! Это… — Неправильно? — усмехается Йеджи, вновь двигая бедрами и выбивая из него хныканье. — Хочешь сказать, что ты не хотел бы, чтобы он вжал тебя лицом в подушку и трахнул? Не хочешь, чтобы он заставил тебя отчаянно хныкать, пока ты принимал бы его, как хороший мальчик? Не лги. — Нет. Да. Я… Я… Блять. — Как его зовут? И именно в этот момент Джисон вспоминает того парня, которому он вчера помог кончить трижды. Тот парень из Твиттера, у которого, как назло, такое же чертово имя. — Минхо, — выдавливает он, пока мысли лихорадочно мечутся между двумя Минхо сразу. Минхо из его телефона, бесстыдный, с грязным языком и нуждающийся в кличках. Тот, кто признался, что душит сам себя, тот, кто заводился, когда его называли маленькой нуждающейся шлюшкой, и тот, кто присылал настолько откровенные сообщения, что Джисону приходилось их дважды перечитывать, лишь бы убедиться, что кто-то хочет его настолько сильно. Минхо с его лекций. Ли Минхо. С острым языком, быстрый на ответ, с всегда заготовленной фразочкой на языке. И, честно говоря, совсем недурно выглядящий. — Надо было предложить ему присоединиться, — мычит Йеджи, ее голос полон сарказма и веселья. — Уверена, он бы не отказался войти в твою красивую, нуждающуюся дырочку… — Твою мать, не… Не останавливайся. Пожалуйста. Пожалуйста, не останавливайся, — стонет Джисон, сжимая глаза. Не прекращать болтать? Не прекращать его трахать? Оба варианта. Или нет? Он уже не знает, его мысли расползаются, будто нитка, за которую слишком сильно тянут. — Не остановлюсь, — она хихикает, вонзая ногти в его талию, когда меняет положение рук, притягивая его навстречу каждому движению бедер. — Ты чертовски милый, Джисон. Дрожь скользит по его позвоночнику, вновь выбивая воздух из легких. — Можешь… Можешь сказать это еще раз? — умоляет он дрожащим голосом. — Конечно, — воркует Йеджи, ее дыхание сбивается на прерывистые вздохи. — Милый… Принцесса. Такой сладкий и отчаянный. Такой, такой милый. Это была последняя капля. Джисон содрогается, тело сводит, когда весь жар собирается в одном месте, а потом — изливается, выплескивая удовольствие густыми, дурманящими волнами. В мыслях — пустота, он тонет в тяжести ее тела, прижимающегося к нему, в ритмичном движении бедер, в горячем дыхании, опаляющем влажную от пота кожу. Йеджи хихикает сверху, ее пальцы рассеянно вычерчивают узоры у него на спине, пока он дрожит в остаточных спазмах. Грудная клетка вздымается и опадает резкими, неровными вздохами, и долгое мгновение он просто лежит, опустошенный, потерявшись где-то между изнеможением и блаженством. А затем произносит голосом, полным блаженства: — Господи. Я должен хорошенько тебе отлизать за такое. — Надо будет как-нибудь повторить. И я совершенно не против, если ты будешь стонать имя Минхо.

***

Минхо сходит с ума. С самого похода в клуб его мозг затерялся в петле мыслей, доводящих его до сумасшествия. Он просто не может перестать думать об этом. Встретить преподавателя вне стен университета — это из разряда забавных историй, странное совпадение, о котором можно рассказать друзьям и посмеяться за бокалом. Но он никому не сказал. Он едва ли сказал три адекватных слова друзьям, прежде чем выйти на улицу и забраться в такси. Это не было в планах на ту но. Он должен был уехать с тем парнем, что не сводил с него глаз, который постоянно его трогал и явно был готов оказаться с Минхо в одной постели. Он хотел нагнуть этого парня, вонзиться зубами с его кожу, трахать, пока с него не сойдет это болезненное возбуждение. Или позволить сделать все это с собой. Лишь бы помогло. Но вместо того, чтобы оказаться в постели с каким-то незнакомцем, он провел всю поездку домой, постоянно прокручивая в голове ту встречу в клубе. Белая рубашка, облепившая влажное от пота тело Хана Джисона. Татуировки под ней. И вот это стало последней каплей. Потому что у Хан Джисона, его профессора по статистике, есть татуировки. Розы, набитые на ребрах. Готический шрифт, распластавшийся на груди. И это, может, и красиво само по себе, но не для Минхо. Потому что это именно такие же татуировки, как и у того парня, на которого Минхо дрочил целыми днями напролет. Он почти убедил себя, что это были лишь галлюцинации. Просто какой-то эффект Манделы. Возможно, он ошибся, и татуировки у Джисона были другие: меньше, в другом месте, совершенно не те, которые он рассматривал на экране телефона, пока трахал себя пальцами. Вполне естественно было и то, что по приезде домой Минхо завалился на кровать и, открыв ноутбук, начал гуглить. Нажал на ссылку. И впервые в жизни он действительно надеялся, что ошибся. Но удача не на его стороне. Они одинаковые. Тату, тело, чертовы запястья. Он почувствовал себя главным детективом в отвратительной документалке, где на доске развешаны заблюренные фотографии, соединенные красными нитями, и кто-то бормочет себе под нос «Но что если…». Все доказательства на его экране: профиль Хан Джисона в Фейсбуке, с открытой фотографией профессора, улыбающегося победе за исследование и множество порно-видео, каждое из которых остановлено на нужном моменте: линия челюсти, шея, запястья. Линия челюсти Хан Джисона. И последний гвоздь в крышку гроба. Подтверждение того, что Минхо был так прав, хотя лучше бы он ошибался. Серебряный браслет со звездочкой. Свисающий с того же тонкого запястья в обоих мирах. Академик днем, шлюха ночью. Минхо захлопывает ноутбук и устремляет взгляд в потолок. Он никогда, никогда не придет в себя. И все же, даже проведя практически полноценное криминалистическое расследование (чуть ли не доставая транспортир, чтобы измерить точный угол линии челюсти Джисона на обоих фото), в мозгу застрял червячок сомнения. Маленький, упрямый голосок шепчет: «Не может быть. Ну не может, блять, быть». Потому что, пока сам Хан Джисон не подойдет к нему посреди пары, не наклонится с легкой усмешкой и не скажет: «Ага, это я. Хочешь глянуть на мою коллекцию игрушек?», Минхо не может быть уверен на сто процентов. Однако он может подобраться поближе. Вы: Че делаешь bang.me: Привеееет Давно не общались Вы: Я был занят bang.me: Могу сказать то же самое ЛОЛ Вы: Чем ты был занят? Развлекался с игрушками? bang.me: ㅋㅋㅋ У меня есть и настоящая работа кстати А вот и шанс. Если он надавит на нужные точки, задаст нужные вопросы, он сможет подтвердить свои догадки, а парень даже и не поймет, что его проверяли. А потом он может… заблокировать его и жить дальше. Возможно. Совершенно точно. Вы: О? Кем ты работаешь? bang.me: Хмммм… не уверен, что мне стоит говорить тебе Или… давай сначала ты расскажешь, что изучаешь Минхо колеблется. Очевидно, он не может сказать правды, но… ему не хочется отходить от нее слишком далеко. Вы: Образование. В чате становится тихо. Как-то слишком тихо. Минхо смотрит на экран, ждет, постукивая пальцами по телефону. Он подобрался слишком близко? И, как только он начинает все обдумывать… bang.me: О Я на самом деле преподаю в университете ㅋㅋㅋ Но больше ничего не скажу Минхо выдыхает. Он не создан для этого. Вы: Не боишься, что кто-то узнает? bang.me: Как? Только если благодаря татуировкам Но я их всегда прикрываю Минхо почти рассмеялся. О, правда? Он спорит сам с собой, всего пару секунд, стоит ли ему сделать и выслать Джисону презентацию, где будут все доказательства, благодаря скриншотам, таймлапсам и сравнениям. В конце концов, Минхо решает, что пока не готов вылететь из университета. Вы: Разве нет подработок получше для учителя, чем быть порнозвездой? bang.me: Мне нравится миксовать ЛОЛ Так интереснее Вы: А что, оценивать работы недостаточно занимательно для тебя? bang.me: Мне больше по душе переписываться с красивыми мальчиками Вы: Ты даже не знаешь, как я выгляжу bang.me: Ты всегда можешь показать :))) Показать ему? Ага, конечно, это было бы просто замечательно. Минхо живо представляет, как Хан бросает один взгляд на его фото и тут же блокирует. Или хуже, шлет ему какое-нибудь неловко-официальное объяснение, почему им точно не стоит общаться, а потом и вовсе исчезает из сети. Это ужасная идея. И все же, сидя на своей кровати с отвисшей челюстью в состоянии, близком к экзистенциальному кризису, Минхо не может до конца избавиться от искушения. Если это действительно Хан Джисон (а на данный момент потребовалось бы чудо, чтобы это был не он), то… Это занимательно. Хотя, Минхо подозревает, что это, возможно, просто его кинк на похвалу пытается взять бразды правления в свои руки. Фото торса — неплохая идея. Хан ничего не поймет. Скорее всего, будет много хвалить. И по какой-то совершенно непонятной причине Минхо почему-то очень нужно, чтобы он это сделал. Но опять же… Его пара по статистике через три часа. И не будет ли занимательнее понаблюдать, как Хан читает сообщение прямо посреди лекции? Посмотреть на реакцию в реальном времени и получить точный ответ? Минхо постукивает по телефону, вслушиваясь в биение сердца. Ему стоит выбросить эту мысль из головы. Но вместо он делает фото. Бедра плотно обхватывают черные боксеры, мягкая кожа переливается под светом, пробивающимся сквозь шторы. Серая футболка висит на теле, широкая достаточно, чтобы оголить одно плечо и открыть четкую линию ключицы. Или это просто он сам оттянул футболку ниже. Его пальцы невинно лежат на поясе боксеров, не сжимая и не оттягивая. Горячо. Провокационно, но не откровенно. Абсолютно обескураживающе получить такое фото посреди лекции, но все еще не слишком жестоко.