Глава 1
22 февраля 2026 г., 11:58
Ему следовало просто сказать это тогда. «Если ты не хочешь быть сильнейшим, тогда я займу твоё место». Возможно, это изменило бы ход событий. Может быть, Сатору не сбежал бы, возможно, он всё ещё был бы рядом с Сугуру. Возможно, они бы вместе обучали первокурсников, а не только Сугуру в одиночку.
Может быть, всё было бы по-другому.
После смерти Рико Аманаи Сатору исчезает. Тяжесть всего случившегося — смерть Рико, убийство Тоджи, чуть не уничтожение всей религиозной группы — всё это обрушивается на него одновременно. Вновь пробудившееся "я" не может ничего делать, кроме как горевать, что он и делает.
Однажды ночью Годжо Сатору исчезает в общежитии, и большинство людей больше никогда его не видят.
В частности, первокурсники. Юу спрашивает, где Сатору, на пятый день его отсутствия, и молчание, вызванное этим вопросом, является достаточным ответом. Никто не знает. Все в комнате поворачиваются к Сугуру, даже Сёко. «Я тоже не знаю», — единственный ответ, который он смог дать. Это выглядит жалко. Он так и не навестил Сатору, хотя тот отсутствует уже пять дней? Что это за лучший друг такой? Он решает, что навестит Сатору вечером.
Но у него не появляется такой возможности. Ужин, а затем срочное задание вынуждает его покинуть Токио, прежде чем успевает сказать: «Подожди, но…» — поэтому его отправляют на задание. А затем ещё одно, и ещё.
Его заставляют заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода Сатору, и у него не остаётся времени. У него нет времени думать о своих противоречивых чувствах и, конечно же, нет времени поговорить с Сатору о своих. Поэтому его отправляют на задание за заданием почти целый год, и за это время он успел провести с ним всего четыре коротких разговора.
Он слишком. Слишком, слишком, слишком...). Вместо этого Сугуру медленно поворачивается, откидываясь на автомат и вздыхая.
— Сатору, — растягивает он слова, даже не открывая глаз, и прислоняется головой к стеклу. — Ты меня напугал.
Молчание длится дольше, чем Сугуру может себе позволить, поэтому он наклоняет голову вперёд и смотрит на своего лучшего друга.
Перед ним лишь тень его прежнего. Он выглядит так же, как и раньше: растрёпанные белые волосы, круглые солнцезащитные очки, неловко стоит в своих пижамных штанах цвета коричного рулета и слишком большой белой футболке. Сугуру узнает этот вкус ещё до того, как увидит его на лице Сатору — влажный приглушённый аромат. Как туман или утро после дождя. И тут он замечает это по его внешнему виду. Тонкие запястья и руки, бледное лицо, словно он не выходит на улицу, немного жирное и красное под глазами. Красное и тёмное, словно он не спит. Он переминается с ноги на ногу, прежде чем откашляться. Густой хриплый звук.
— Эй, Сугуру, — приветствует он. Его тон настолько обычный, что это не может не настораживать. — Только что вернулся с задания?
Ему требуется некоторое время, чтобы осознать странность его тона, прежде чем Сугуру успевает ответить.
— Э-э, да. Да, — отвечает он.
Это ужасно неловко.
— Ты много гулял в последнее время, да? — замечает Сатору. — Мы начнём по тебе скучать, — шутит он.
Сугуру два месяца назад бы рассмеялся и хлопнул Сатору по плечу, посмеиваясь над тем, что Сатору даже не заметит, если его не будет целый год.
— Да, я часто бываю вне дома, — бормочет он. — Нет времени даже подумать, не говоря уже об отдыхе.
«Наверное, приятно весь день валяться в постели», — он чуть не проговаривается. Он бы так сказал, если бы Сатору — его Сатору не был так похож на труп. То, с чем ему пришлось столкнуться за последний месяц, должно быть намного хуже всего, что пережил Сугуру. Что значат несколько заданий по сравнению с этим? Кто вздрагивает при виде не-мага, когда Сатору выглядит так, будто не ел и не спал несколько месяцев?
— Отстой, — тихо произносит Сатору, взглянув в сторону.
Он крутит купюру между пальцами, снова переступая с ноги на ногу. Так. Сугуру стоит перед торговым автоматом. Два месяца назад Сатору спокойно бы прошёлся по его месту, но два месяца назад у Сатору не было постоянно активной безграничной энергии. Поэтому он отходит в сторону и игнорирует напоминание, которое сам себе дал. Что Сатору теперь неприкасаем.
А это вообще актуально? Занимается ли он какими-нибудь тренировками с того дня, как исчез? Сейчас он выглядит почти жалко: тёмная, потная, жирная кожа, тонкие впалые кости, спутанные белые волосы и проклятая дождливая энергия.
— Да, это так, не правда ли? — отвечает Сугуру, наблюдая, как Сатору бросает слишком большую купюру и получает больше энергетических напитков, чем рассчитывал.
Он постоянно так делает. Он возьмёт один или два, а остальное отдаст Сугуру в качестве благотворительного взноса.
Вот только он этого не делает. Он на мгновение задумчиво смотрит на Сугуру, держа в руках целую охапку энергетических напитков со вкусом клубники, а затем кивком головы указывает, откуда пришёл.
— Я... пойду обратно в общежитие, — говорит он немного тихо. Он, конечно же, тоже чувствует неловкость.
— Да, хорошо. Спокойной ночи, Сатору, — отвечает Сугуру.
Это совсем не то, что он хочет сказать. Он хочет спросить, как дела у Сатору. Не хочет ли он, чтобы Сугуру выпил энергетический напиток или зачем ему вообще все пять банок. Он хочет провести большим пальцем по покрасневшим и чёрным синякам под глазами, прижать свой лоб к лбу Сатору и сказать: «Всё будет хорошо», но вместо этого он наблюдает, как его лучший друг снова исчезает.
Он не увидит Сатору ещё три месяца.
Он слишком занят. После гибели звёздного плазменного корабля и полного отсутствия Сатору, пользователи проклятий материализуются быстрее, чем общество дзюдзюцу успевает за ними следить. Все они снова спрячутся, если Сатору вернётся, но в этом-то и проблема. Он не вернётся. По словам Сёко, никто не может вытащить его из комнаты. Он не отвечает на сообщения, и даже сама Сёко не может уговорить его просто открыть дверь. Поэтому Сугуру остаётся разбираться с последствиями длительного отсутствия Сатору.
Это нормально. Если Сатору больше не хочет этим заниматься, то Сугуру займёт его место. Если Сатору одинок в своей силе, то Сугуру поднимется до его уровня и поможет ему взвалить на себя это бремя. Если Сатору больше не хочет быть «самым сильным», то Сугуру займёт его место. И его это устраивает. Он будет защищать слабых, даже если в нём растёт обида на них. Если бы не было людей, не являющихся магами, он бы не впитывал в себя их эмоции, которые они не могут контролировать. Если бы не они, у него всё ещё был бы его Сатору...
Они снова встречаются на Новый год. Хайбара настоял на вечеринке в честь прожитого года, и Яга, к удивлению, согласился. Поэтому в ту ночь Яга работал сверхурочно, чтобы заменить Сугуру, Кенто и Хайбару на их миссиях, чтобы они втроём (а также Сёко и Сатору, но на самом деле не ожидали, что они придут) могли наконец-то отдохнуть.
— Вам, ребята, это пойдёт на пользу, — сказал он. — Немного отдыха на праздники никому не повредит. Вам, ребята, следует наслаждаться молодостью.
Какой лицемер. Он совсем не отдыхал на праздники. Вместо этого он выполнял задание Сугуру — то, от которого сам не хотел отказываться, затем задание Нанами, а потом отправился в Осаку, чтобы выполнить ещё одно задание Сугуру.
Сугуру тайком выходит на перекур, когда замечает его. Он стоит на коленях в снегу, в чёрной маске для сна (той, которую Сугуру купил ему на прошлое Рождество), синем шарфе, толстой чёрной толстовке и спортивных штанах. Несмотря на одежду, он дрожит, но был больше сосредоточен на том, чтобы слепить что-то вроде снеговика, чем на том, чтобы согреться.
Сугуру просто позволяет ему посидеть там немного, курит сигарету и с любопытством наблюдает за Сатору. Он выглядит хуже, чем Сугуру видел его в последний раз, если это вообще возможно. Его волосы отросли и почти спутались от неухоженности. Вот идиот. Если бы только он обратился за помощью к Сугуру. Ответил бы на его сообщения или не стал бы. Просто спросил бы. Он бы научил его расчёсывать волосы, мыть их, какой шампунь и кондиционер использовать и правильно их смывать. Он бы сделал это в мгновение ока. Он бы сделал для Сатору всё, даже если бы это означало помочь ему отрастить его маленькую причёску полумалет.
— Просто будешь смотреть? — спрашивает Сатору, прерывая молчание. Конечно, он заметил стоящего там Сугуру. У него ведь хорошее зрение.
— А ты будешь просто стоять и играть в снегу? — парирует он.
— Я думал зайти. Но мне показалось это слишком странно. Поэтому я оставляю прощальный подарок, прежде чем вернуться в общежитие, — объясняет Сатору, похлопывая по маленькому снежному комочку в руках.
— Странно? — вторит Сугуру.
Снежный комочек рассыпается.
— Не будь таким глупым, Сугуру. Они не видели меня пять месяцев. Было бы странно, если бы я вдруг появился на новогодней вечеринке ни с того ни с сего, — отвечает он, собирая ещё один снежный комочек.
— Но тебя же пригласили, — замечает он. — Они... мы хотели, чтобы ты пришёл. Чтобы ты появился.
Сатору тяжело вздыхает.
— Но вы же не ожидали, что я приду.
Вздох замирает на мгновение. Сугуру затягивается сигаретой. Сатору кладёт снежный комочек поверх первого.
— Нет, не ожидали, — отвечает он. — Но это был бы приятный сюрприз. Лучший сюрприз.
Он надеется, что его честность не слишком сильна, но не удивляется, когда Сатору поспешно встаёт.
— Я не хочу быть каким-то нелепым сюрпризом, — отвечает он безэмоционально. — Я не хочу возвращаться. Мне не нужно возвращаться. У меня есть всё необходимое в общежитии.
Он не хочет этого говорить, правда, не хочет, но Сугуру всё равно задаёт этот вопрос.
— А как же я? Мне что, нет места в твоей комнате?
Не проходит и секунды, как Сатору отвечает:
— Нет, не будет.
И спешит обратно в общежитие.
Сугуру много думает об этом разговоре с тех пор и до марта. Зимний снег тает вместе с наполовину сделанным снеговиком Сатору (Сугуру не признается и не отрицает, что ухаживал за ним), позволяя траве снова расцвести. Количество заданий, которые ему поручают, впервые за несколько месяцев немного уменьшаются, и Сугуру не знает, что делать с обретённой свободой. Он в основном бродит по кампусу.
Без Сатору делать нечего — было бы странно проводить время с его младшим товарищем, а Сёко ещё очень занята изучением медицины и заботой о магах, которые то и дело появляются в технике джиу-джитсу, так что она тратит много времени на то, чтобы наверстать упущенный сон. Он читает книги по моральной философии, слушает музыку и наслаждается свободным временем между миссиями.
И это неплохо на протяжении нескольких месяцев.
В начале марта он начинает беспокоиться, поэтому, под влиянием Сёко, решает подстричься. Вероятно, это плохое решение, но неважно. Он — маг дзюдзюцу, поэтому собирается использовать деньги, заработанные им, чуть не покончив с собой, чтобы изменить свою внешность так, как ему хочется. У него получается свободная, лохматая, как почти маллет, волосы завиваются вокруг середины шеи. Он по-прежнему собирает их в пучок, но теперь их гораздо проще укладывать.
Это первое, что замечает Сатору, когда они сталкиваются в третий раз.
Однажды поздно ночью Сугуру оказался на крыше, чтобы покурить, вдыхая и выдыхая никотин в ночное небо. Он слышит, как ботинки Сатору касаются плитки, прежде чем что-либо ещё произойдёт. Сугуру замечает, что тот подавляет свою проклятую энергию. Он не может понять, почему, но ему не хватает того дождливого аромата, который он привык ассоциировать с Сатору. Он откидывается назад, опираясь на ладонь, и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на Сатору снизу вверх.
— Привет, — здоровается Сугуру. Он не уверен, что теперь может называть его «Сатору». Только не после их ссоры.
— Ты подстригся, — замечает Сатору, опускаясь на колени рядом с Сугуру и осматривая стрижку.
Сугуру встречает Бесконечность, когда тот пытается коснуться рукой руки Сатору. Он выглядит немного лучше, чем в прошлый раз. Во-первых, менее худой. Его (ещё более длинные) волосы причёсаны и, вероятно, только что вымыты, а одет он в лёгкий свитер и баскетбольные шорты. Мешки под глазами всё ещё есть, и плечи до сих пор напряжены, но выглядит он лучше, и это всё, что нужно Сугуру, чтобы немного расслабиться.
— Да, — соглашается он, застенчиво улыбаясь Сатору. — Нравится? Я подстригся в начале месяца.
Сатору удобно устраивается рядом с ним, всё ещё глядя на Сугуру.
— Да, мне нравится. Тебе так идёт, как я и представить себе не мог, — соглашается Сатору, рассеянно хрустя костяшками пальцев.
— Спасибо. И тебе тоже, — отвечает Сугуру. — Твои волосы, — уточняет он, когда Сатору смотрит на него вопросительно.
— О. Да, они отросли, не так ли? — отвечает Сатору, проводя руками по белым прядям.
— Да. Но тебе идёт. Я подстригся, а ты отрастил, да? Похоже, мы подражаем друг другу, Сатору, — задумчиво тянет Сугуру.
Сатору тихонько усмехается, но это ничто по сравнению с тем смехом, который он уже вызывал у этого человека. Его лучшего друга. Его единственного.
— Я просто хотел быть таким же крутым, как ты, наверное, — отвечает Сатору.
Он больше не подавляет свою проклятую энергию. Сугуру позволяет себе немного насладиться этим вкусом, тем, как он изменился. В нём уже не так много горечи, и к ней примешивается лёгкая мятная сладость одиночества.
— Ты и так крут, Сатору, — говорит он, даже не задумываясь.
— Не совсем, Сугуру, — отвечает он, глядя в ночное небо. Прежде чем Сугуру успевает ответить, Сатору снова начинает говорить. — Могу я рассказать тебе секрет?
Сугуру кивает, с любопытством глядя на своего лучшего друга.
— Я совсем разучился, Сугуру. Я пытался использовать автоматизированную версию синего цвета, и это совсем не сработало. Забавно, правда? Я больше не могу использовать свою технику, — он смеётся, но в его смехе нет ничего весёлого. — Разве это не смешно? Я потерял то единственное, что делало меня особенным!
Это словно из лихорадочного сна. Из самых страшных кошмаров Сугуру.
— Сатору, что? — бормочет он, голос получается немного выше, чем он хотел.
Ему стало плохо.
— Я просто шучу, идиот. Так техники не работают, — отчитывает его Сатору, похлопывая по спине. Но на самом деле он не похлопывал. Сугуру чувствовал тонкий слой Бесконечности, который у него накопился. — Но я уже порядком подзабыл. Не думаю, что когда-нибудь смогу драться так же хорошо, как раньше.
Тошнота немного спадает, но информация всё ещё была тревожной.
— О, — произносит он, не в силах сказать что-то ещё.
— Всё в порядке, — легко отвечает Сатору. — Мне всё равно. Настоящий секрет в том, что я всё равно больше не хочу драться.
Сугуру чувствует себя так, словно его бьют хлыстом. Вся эта перепалка, сплошная ложь и ещё более тяжёлая правда, словно это ничего не значит.
— Всё... в порядке, — отвечает Сугуру, потому что так и есть. — Я уже заменяю тебя. Буду продолжать это делать. Если ты не хочешь быть самым сильным...
— Тогда я займу твоё место.
Сатору смотрит на него с ожиданием.
— ...Тогда всё в порядке.
Он вовсе не это собирался сказать.
— Но я не хочу, чтобы ты прикрывал моё отсутствие, — говорит Сатору. — Сугуру, перестань вести себя со мной как маг. Мы можем сбежать вместе. Мы можем жить нормальной жизнью, как обычные люди. Разве ты не хочешь жить со мной?
Сугуру не может ответить.
— У меня... у меня задание, Сатору. Мне очень жаль, — выдавливает он из себя оправдание, прежде чем убежать обратно в свою комнату.
Забавно. На этот раз он сам поворачивается и бежит обратно в свою комнату, а не Сатору.
На этот раз они активно избегают друг друга. Сатору чаще выходит из своей комнаты, а это значит, что они видятся гораздо чаще. Но они всё равно избегают друг друга. Потому что Сугуру не может смотреть ему в глаза после такого побега, и он уверен, что Сатору зол. На самом деле он знает, что Сатору всё ещё зол, потому что чувствует, как его взгляд устремляется вниз даже сквозь очки. К тому же, Сёко ему об этом сказала.
Но они не могут вечно избегать друг друга. Судьбе, похоже, не нравится, когда они слишком далеко друг от друга. Поэтому они оказываются вместе в столовой, неловко обедая друг напротив друга. В основном царит тишина, если не считать того, что Сатору ест так, словно умирает с голоду (к счастью, он немного поправился), а Сугуру внимательно пережёвывает свой тщательно приготовленный бенто-бокс. Он начал класть сладости в свой обед, когда узнал о пристрастии Сатору к ним, и эта привычка никуда не делась. В его ланч-боксе лежат кикуфуку, по совпадению, любимые сладости Сатору. Ничего особенного, просто купленные заранее, но...
— О боже! Сугуру, у тебя есть кикуфуку и ты ни с кем не поделился? Твоё преступление карается смертью! — восклицает Сатору, выхватывая палочками одно из лакомств, прежде чем Сугуру успевает моргнуть.
Он проглатывает его, прежде чем Сугуру успевает возразить. Сугуру же не может заставить себя возражать.
— Можешь доесть остальное, — говорит он, предлагая ему бенто.
Сатору принимает его предложение.
Полагаю, так у них и обстоят дела. Они ссорятся, у них бывают неловкие ситуации, но им никогда не нужно всё обсуждать. Всё просто возвращается на круги своя. Сугуру задаётся вопросом, как долго так будет продолжаться. С каждым днём он чувствует, как его рассудок всё больше угасает. Он ловит себя на мысли, что бы случилось, если бы он в тот день сказал «Да», согласился бы с тем, что Сатору (его Сатору) должен убить всех в Звёздной религиозной группе. Он задаётся вопросом, не слишком ли поздно вернуться туда и закончить начатое.
— Ты лучший, Сугуру. Всегда заботишься обо мне, — напевает Сатору, набивая рот едой.
— Не говори с набитым ртом, идиот. Разве твои родители не учили тебя правилам поведения за столом? — ругает его Сугуру, протягивая руку, чтобы удержать Сатору и вытереть ему лицо, но...
Вместо этого он сталкивается с Бесконечностью. Тот замирает на неловкий момент, затем медленно откидывается назад, садясь на стул с лёгким нахмуренным лицом. Сатору тяжело сглатывает и вытирает рот, внезапно проявляя гораздо больший интерес к своему обеду.
Тишина. Мёртвая тишина, мучительно неловкая.
— Ах, э-э... Извини. Просто сейчас она работает по умолчанию. Никогда не помешает быть осторожным, — объясняет Сатору, но это мало облегчает чувства Сугуру, какими бы они ни были.
— Хорошо, — говорит он, потому что больше занят тем, что пытается заглушить мучительные воспоминания о том дне, которые сейчас расплываются в его голове.
Вместо этого он получает только обратную связь. Аплодисменты, и «Надо ли нам убить всех этих людей?», и тяжёлый удар тела Рико об пол, и Курои, и Тоджи, и боль в груди, когда лезвие прорезало его плоть, словно масло, и вид крови Сатору, разбрызганной по полу, как пятно, и мой лучший друг мёртв, он мёртв, и «Сатору Годжо пытался меня остановить, поэтому мне пришлось его убить, и...»
— Сугуру! — привлекает его внимание, резкое движение лица и похлопывание по плечу. — Ты в порядке?
— А? Да, — отвечает он, шевеля губами, прежде чем мозг успевает что-либо понять.
Это ложь, и они оба это знают. Сатору одиннадцатимесячной давности (когда они уже повзрослели?) позвал бы его, сказал бы: «Чепуха. Расскажи, что случилось», и утешил бы, если бы ему нужно было поплакать.
Сатору бросает на него сочувствующий взгляд, как будто на самом деле не верит, что с Сугуру всё в порядке, но оставляет всё как есть. Он оставляет всё как есть, и именно тогда Сугуру понимает, что между ним и Сатору всё кончено.
— Хорошо тогда. Заставил меня поволноваться, Сугуру! Ты на секунду отключился. Я позвал тебя по имени раз четыре, а ты не ответил, — объясняет Сатору, а Сугуру лишь грустно улыбается в ответ.
Всё закончилось, не так ли? Все эти годы дружбы? Или всё кончено с того дня, как Сатору исчез? Как долго он называл Сатору своим лучшим другом, зная, что это неправда?
— Сатору, — начинает Сугуру, желая узнать ответ прямо сейчас. Сатору, должно быть, почувствовал беспокойство в его тоне, потому что он оживляется и уделяет Сугуру всё своё внимание. — Мы всё ещё лучшие друзья?
Оглядываясь назад, он понимает, что глупый вопрос. Вопрос, который задал бы семилетний ребёнок. Но Сугуру нужно знать сейчас.
— Конечно, мы лучшие друзья. Что бы ни случилось, ты всегда будешь моим единственным. Не забывай об этом, Сугуру, — Сатору говорит необычно серьёзно для него. Это его успокаивает. — Никогда не забывай об этом.
Сугуру чувствует, как его тревоги исчезают, словно капля крови в озере.
— Верно. Ты прав, — он тихонько кивает. Он чувствует, как на его лице появляется улыбка. О чём он только думал? Их дружбе пришёл конец? — Ты тоже мой единственный.
Яга вбегает в столовую, прежде чем Сатору успевает ответить. Он зовёт Сугуру на срочное задание, и Сугуру быстро прощается, прежде чем последовать за Ягой к двери.
На этот раз ему удаётся попрощаться.
Спустя некоторое время в Технологический центр Дзюдзюцу приходит Юки Цукумо, чтобы поговорить с ним и Сатору. Сатору всё это время находится в своей комнате, но Юки удаётся застать Сугуру и Хайбару в центральной части здания.
— Мне интересно, какие женщины тебе нравятся? — спрашивает она вместо приветствия.
Он не отвечает, но в ответ на этот вопрос думает о Сатору.
Они недолго беседуют, прежде чем Хайбаре нужно отправиться на следующее задание, так что он остаётся наедине с Юки. Она говорит, что искала лекарство от проклятий, и Сугуру эта идея кажется настолько интересной, что он просит Ягу предоставить ему копию всех её исследований. Когда книга приходит к нему на следующий день, он читает всё за один день, а затем просматривает все книги в библиотеке, которые может найти по этой теме, и заполняет почти целую тетрадь заметками.
На этот раз он чувствует волнение. Счастлив. Он счастлив, что у него есть значимая цель.
На следующий день половина Хайбары возвращается в Технологический институт Дзюдзюцу.
Сугуру тошнит в ванной, и рука, удерживающая его волосы, принадлежит самому Сугуру, а не его лучшему другу. Сатору не навещает тело, но Сугуру уверен, что слышал новости.
Сугуру погружается в свои исследования. Он читает и записывает в блокнот за блокнотом заметки и потенциальные решения, и использует свою скорбь по Хайбаре, чтобы утолить жажду спасти своих коллег от смерти. Он чувствует, как семя ненависти к не-магам рассеивается, уступая место желанию показать им, как защитить себя. Это первая позитивная вещь, которую он сделал со своими эмоциями за всю свою жизнь. Он чувствует себя легче, а не подавленным, мотивированным жить и спасать общество дзюдзюцу.
Он это сделает.
***
Сначала, у торговых автоматов поздним вечером. Через месяц после смерти Рико. Полтора часа ночи. Сугуру измотан, во рту привкус желчи от проклятия, которое он проглотил всего несколько мгновений назад. В руке у него газировка, чуть тёплая, из специального торгового автомата, и он собирается открыть её, когда слышит шаги. В последнее время он всегда настороже и чуть не вздрагивает, прежде чем здравый смысл берёт верх. В конце концов, он узнал бы эту проклятую энергию где угодно. Холодный привкус одиночества (как грейпфрута) и неуверенность, которую он испытывает только от подростков (сладкое ванильное мороженое на вкус Сатору. Беспокойство, что он совсем не такой. Не сладкий и не достаточно простой.***
Он отчётливо помнит дату. Он будет помнить её и через десять лет. Двадцать, тридцать, сорок. Он никогда, никогда не забудет. — Это Сатору... — шепчет Сёко сквозь дверь, захлопывая её так, словно ад вот-вот замёрзнет. Сугуру только что проснулся от непрекращающегося стука, протирает глаза, натягивает рубашку и открывает дверь. Сёко выглядит расстроенной — такой он не ещё никогда не видел.. — Эй, Сёко? Что случилось? — спрашивает он, прежде чем его начинают трясти за плечи. — Это Сатору, — начинает она, пальцы подрагивают от желания закурить. Сугуру хватает пачку сигарет и зажигалку со стойки у двери и выходит вместе с Сёко, позволяя ей поговорить с ним на улице. — Помнишь ту Звёздную религиозную группу с твоей прошлогодней миссии? — начинает Сёко, благодарно улыбаясь, когда он протягивает ей зажжённую сигарету. Сугуру кивает. — Сатору... Он пошёл и, чёрт возьми, убил всех там. С сигаретой во рту она мгновенно успокаивается, но всё ещё напряжена. Он видит, что ей больно, просто глядя ей в лицо, но сейчас ему всё равно. — Что он сделал? В следующий раз, когда Сугуру и Сатору встречаются, они находятся по разные стороны мира дзюдзюцу. Не прошло и часа, а Сатору уже отвергнут кланом Годжо, который отчаянно пытается исправить ситуацию, но у Сугуру есть предчувствие, что скоро от «клана Годжо» ничего не останется. Вот почему он должен остановить Сатору. Он обещал спасти дзюдзюцу-магов, в том числе и Сатору. — Сатору! Какого чёрта?! — кричит он, наблюдая, как тот замирает. Высокий, худощавый, одет в белую футболку с рисунком и выцветшие синие джинсовые шорты. Его волосы стали намного длиннее, достигая плеч, аккуратно завитые вверх. Круглые солнцезащитные очки сдвинуты назад, руки в карманах. Он осмеливается помахать Сугуру. — Что случилось, Сугуру? — кричит он в ответ, ухмыляясь. Сугуру чуть ли не готов обрушить на Сатору все свои проклятия прямо здесь и сейчас. — Ты знаешь, что случилось! Объяснись! — шипит он. Сатору вздыхает. — Сёко тебе рассказала, да? Или это был Яга? В любом случае, вот и всё. Я их убил, да. И буду продолжать убивать, — прямо говорит он, пожимая плечами, как ни в чём не бывало. Для него это ничего не значит, но для Сугуру это всё. Для всех, кроме Сатору, видимо. Даже Сёко была расстроена. Как он этого не понимает? — Ещё не поздно. Держу пари, ты сможешь всё исправить. Ты сильный, так что исправь! — требует он. — Не буду! — огрызается Сатору. — С меня хватит исправлять то, о чём я не жалею! Сатору практически рычит, в отчаянии разводя руками. — Общество дзюдзюцу — это полный бардак, Сугуру. Разве ты этого не видишь? Я исправлю этот ужасный мир! Я создам мир, где подобное тому, что случилось с нами, никогда больше не повторится. Разве ты этого не хочешь? Мир, где дети могут просто быть детьми? — объясняет Сатору, делая невнятные жесты и взмахи руками. Он всегда больше жестикулирует. — Что за чушь? Мы оба знаем, что этого нельзя добиться, убивая невинных людей! Какой смысл убивать членов Звёздной религиозной группы? Они не имеют никакого отношения к обществу дзюдзюцу! — рычит в ответ Сугуру. — Я не жду, что ты поймёшь, но в этом есть смысл, Сугуру. В этом есть цель и предназначение. Это же ты показал мне, что у всего есть цель, не так ли? — спокойно говорит Сатору, для человека, кто только что уничтожил непомерное количество людей. — Ты не можешь добиться таких масштабных перемен извне! Перемены не происходят так! — отвечает Сугуру. — Но если бы я был на твоём месте, это было бы возможно, не так ли? — предлагает Сатору. — Если бы я был Сугуру Гето, сильнейшим дзюдзюцу-магом современности, мои цели были бы гораздо более обоснованными и реальными, не так ли? — Что?! — Сугуру, Сугуру. Успокойся! Ты любишь загадки, верно? У меня есть одна для тебя, — усмехается Сатору. — Ты — манипулятор проклятиями, потому что ты сильный, или ты сильный, потому что ты манипулятор проклятиями? — он, стоя с рукой на бедре, спрашивает: — Ты сильный, потому что ты Сугуру Гето, или ты Сугуру Гето, потому что ты сильный? Глупый вопрос, но у Сугуру нет на него внятного ответа. — Если ты собираешься меня убить, то убей. Не дай мне разрушить мир, но убедись, что ты убьёшь только меня, хорошо? — говорит Сатору после минутного молчания, а затем уходит. Сугуру осматривается вокруг. Они окружены людьми, но на самом деле там никого нет, кроме него и Сатору. Его Бесконечность исчезла. Сугуру это чувствует. Он мог бы убить его проклятием. Или двумя, или тремя, или всеми сразу. Вместо этого он смотрит, как тот уходит. Смотрит, как белый и синий цвета растворяются в размытом пятне. Смотрит, как уходит его единственный. Чувствует, что его сердце сдаётся. На этот раз у него возможности попрощаться. Как давно всё закончилось? Все эти годы дружбы? Прошло так много времени, но когда это началось? В ту ночь у торговых автоматов? Или когда они поссорились на новогодней вечеринке? Смогут ли они вернуться к этому? Когда они увидятся завтра, всё ли будет в порядке? Нет. Он знает это. Потому что они не увидятся завтра. И послезавтра, и ещё через день. Сатору и Сугуру теперь в прошлом. Теперь Сатору — пользователь проклятий. Сугуру — манипулятор проклятиями. Разве это не ирония? Самая сильная пара, которую когда-либо видела техника дзюдзюцу, стала началом самой сильной пары пользователей проклятий, которую, вероятно, когда-либо видела история. И Сугуру скучает по нему. По своему Сатору, своему единственному. По свету во тьме, по тому, кто находил его на крыше школы или в библиотеке, по тому, чьё отсутствие было подобно дыре в его сердце. Тот, кто отсутствует, до сих пор словно дыра в его сердце. Высокий и худощавый, в футболке с принтом и шортах. Теперь он просто пустой. Сугуру заполняет образовавшуюся пустоту работой и исследованиями. По сути, он следующий Сатору Годжо. Он оттачивает своё умение управлять проклятиями до определённого уровня, а когда уже не может этого делать, переходит к рукопашному бою. Тренироваться без Сатору сложно, он был лучшим спарринг-партнёром, но Сугуру справляется. «Сугуру Гето стал „Сильнейшим”». Этот слух распространяется по миру дзюдзюцу. Тех, кто владеет проклятиями, боятся его имени, а не имени Сатору. «Если ты не хочешь быть сильнейшим, тогда я займу твоё место». Вероятно, всё было бы так же, если бы Сугуру сказал это Сатору. Сатору всё равно бы перешёл на его сторону, не так ли? В его сердце зияет пустота в виде Сатору, и когда он не заполняет её работой или ненавистью, он прощупывает её, затрагивая самые уязвимые места и позволяя себе несколько слёз в последние часы ночи. Он никогда не был создан для работы учителем. Сатору всегда лучше ладил с детьми.
