Yu—ki

Матрас под лопатками ощущался особенно жёстко. Всё тело налилось тяжёлой, вязкой усталостью, словно каждая мышца ныла сама по себе. Одеяло лежало сверху холодным грузом, не согревая, а лишь прижимая к месту. Тёплый свет, мягко просачивался сквозь плотно закрытые шторы, ложась на ресницы. Первое что она увидела – потолок. Деревянные доски, потемневшие от времени, с тонкими трещинами, в которых застряла пыль. Взгляд зацепился за одну из них и на секунду замер, словно этой информации сейчас было более чем достаточно.  Память возвращалась медленно. Слишком медленно. Сначала лишь глухой звон в ушах. Потом отголоски боли, пришедшей с запозданием, но с удвоенной силой. Плечо отозвалось первым: тупо, тяжело, глубоко под кожей. Не резкая боль, но достаточная, чтобы не хотелось шевелить и пальцем. Она сделала осторожный вдох, насколько позволили легкие.  Воздух оказался слишком теплым, для лесной чаши, пальцы вцепились в чистые простыни, а не сырую землю. В нос ударил запах ветхой древесины, старой ткани и… едва уловимый — трав. Она зажмурилась, по осколкам собирая обрывки прошедшего дня.  Нападение. Плечо. Чужие руки. Глаза распахнулись слишком резко для затуманенного сознания и к горлу подступил первый приступ тошноты. Юкине пару раз моргнула, позволяя себе привыкнуть в новой обстановке, но тут же зацепилась за случайное движение в углу комнаты. Едва заметное, но сердце уже успело сбиться с ритма.  Она не сразу решилась повернуть голову. Сначала просто попыталась приподняться. Локти дрогнули, тело отозвалось глухим протестом, но она всё же чуть сместилась, приподнимаясь на них. Мир на секунду поплыл, линии расплылись, и пришлось замереть, пережидая, пока всё вернётся на место. И только потом она посмотрела. Какаши. Ну конечно.  Ничто не выдавило в нем движения, кроме едва заметного напряжения плеч. Он стоял у стены, прислонившись к ней плечом, лицо было трудно рассмотреть в тени комнаты. Но стоило ей шевельнуться, как он сразу повернулся к ней.  Юкине замерла, так и не выпрямившись до конца. Локти дрожали от напряжения, плечо неприятно тянуло, но это вдруг стало вторичным. Сначала ей нужно было разобраться с этим внимательным взглядом. Странное, неоформленное чувство на мгновение поднялось где-то в груди и тут же было подавлено, почти грубо. Глупо. Она отвела взгляд первой, будто это могло что-то исправить, и медленно выдохнула, опускаясь обратно на матрас. Тело послушно приняло это решение, снова став тяжёлым и чужим. — Утречка, – монотонным голосом произнес парень. — Выспалась?  Юкине попыталась поднять руку, что бы показать ему соответствующий палец, но замерла.  Осознание, что движения не были скованы широкими рукавами косодэ ударило слишком резко и точно в голову. Глаз едва заметно дёрнулся и она посмотрела вниз – на грудь, что была прикрыта лишь плотными бинтами, пропитанными засохшими пятнами крови. Юкине замерла, всего на секунду. Потом медленно, едва заметно, сползла назад на кровать и насколько смогла резко натянула одеяло до самой макушки. Пара коротких  вдохов должны были хоть немного поставить мысли на место, но вместо желаемого равновесия она начала задыхаться.  — Какого чёрта, Хатаке?! — глухой голос, прорвавшийся через плотное одеяло сорвался совсем не вовремя. С каждым новым вздохом дышать становилось все тяжелее и тяжелее.  — М? Голос оказался ближе чем она думала.  Кажется… буквально над ней.  Какаши слишком резко потянул одеяло вниз, открывая вид на запыхавшуюся и раскрасневшуюся девушку. Она попыталась ухватиться пальцами за края, но поймала лишь пустоту. Губы рвано хватали воздух ртом, в жалкой попытке отдышаться.  — В чём проблема? – его низкий голос словно окатил ледяной водой.  Юкине постаралась прикрыться руками, но боль в плече прострелила с новой силой и она сдавленно зашипела. Его рука слишком нагло потянулась к ране и она звонко ударила по ней ладонью, свирепо посмотрев на него из под сдвинутых бровей.  — Рана, которую ты наспех затянула, открылась ещё по пути сюда, – в его голосе не было ни намека на издевку. — Я снял рубашку и сделал базовую перевязку. На этом всё.  Взгляд устало скользнул к её рукам, что все же вцепились в край одеяла и натянули его до подбородка.  — Или мне нужно было дать тебе истечь кровью? Юкине едва заметно надула губы, мечтая провалиться сквозь землю прямо сейчас. Повязка на груди, которую она перетянула сама, осталась на месте и только это не давало сгореть от стыда окончательно.   — Было бы славно…  — Что говоришь? Не слышу, – спросил он, наклонившись явно ближе чем необходимо. — Нужно её снова обработать.  Юкине резко мотнула головой, упрямо сжимая ткань у горла. — Не нужно, — выдохнула она, стараясь придать голосу хоть какую-то твёрдость. — Я сама… Попытка приподняться закончилась тем, что мир на мгновение потемнел, а плечо отозвалось такой вспышкой боли, что слова застряли где-то на полпути. Она судорожно вдохнула, но даже это далось с трудом. — Сама? — холодно переспросил он, и в этом коротком слове было слишком много усталости.  Юкине упрямо отвела взгляд, сжимая губы. — Я справлюсь. Пауза затянулась. Тяжёлая, плотная, почти ощутимая. Какаши знал, когда нужно заканчивать переговоры, а когда они и вовсе не требуются. Пары коротких движений хватило, что бы достать свежие бинты из сумки у кровати и бросить их на тумбу. Он не делал резких движений, не реагировал на тихое сопения девушки, что так упорно пыталась сползти с кровати.  Он вернул её на место одним движением, за что тут же получил свежую царапину.  Она снова попыталась отстраниться, хотя двигаться почти не могла. Пальцы сжались на одеяле сильнее, будто это могло хоть как-то удержать дистанцию. — Хатаке… — сквозь зубы шипела девушка.  — Замолчи, — тихо перебил он. Но в голосе уже не было той стали, что она слышала пару минут назад. Это больше напоминало мольбу, от чего следующие слова ощутились особенно остро.  — Просто дай мне позаботиться о тебе.  Слова легли неожиданно мягко. Настолько, что она на секунду растерялась. Но Какаши хватило и этого замешательства. Он осторожно, почти невесомо убрал её руки, отводя их в сторону. Движение было уверенным, но лишённым грубости, словно он заранее знал, где она попытается сопротивляться, и не давал ей даже шанса. Ткань одеяла соскользнула ниже. Прохладный воздух коснулся кожи, и Юкине невольно вздрогнула, но уже не пыталась снова укрыться. Только отвернула лицо в сторону, сжимая зубы. Какаши не спешил. Пальцы скользнули к повязке, осторожно подцепляя край бинта. Он делал это слишком аккуратно, будто боялся причинить лишнюю боль или услышать её. Слой за слоем ткань отходила от кожи, пропитанная засохшей кровью. В какой-то момент она не выдержала и тихо зашипела, сжав пальцы в кулак. Он немного отстранился, давая ей секундную передышку.  — Потерпи, — почти шёпотом. И продолжил. Когда бинты окончательно ослабли, рана открылась — неровная, ещё свежая, с едва затянувшимися краями. Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, и в этом коротком мгновении, напряжение в его плечах стало почти ощутимым. Потом он потянулся за водой. Тёплая влага коснулась кожи, стекая вниз тонкими струйками. Юкине невольно вздрогнула, дыхание сбилось, но она не отстранилась. Только сильнее вжалась спиной в матрас. Его ладонь легла рядом, фиксируя, но не удерживая, а скорее не давая ей лишний раз дёрнуться. Большой палец едва заметно коснулся кожи у края раны, нанося заранее приготовленные травы, и от этого прикосновения по спине прошёлся странный, непрошенный холод. Слишком близко. Она слышала его дыхание. Чувствовала тепло, которое не имело ничего общего с жаром комнаты. И это было хуже боли. Юкине закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то одном: на собственном дыхании, на стуке сердца, на чем угодно, лишь бы не на том, как осторожно он обрабатывает рану, как его пальцы едва касаются кожи, избегая лишнего давления. — Не дергайся, — резко сказал он, когда она всё же невольно напряглась. — Я и не… — начала было она, но голос снова предал, сорвавшись. Он оставил это без ответа. Только закончил обрабатывать рану и потянулся за чистыми бинтами. Новая ткань легла плотнее, аккуратнее, его движения стали чуть более резкими, будто он сам пытался закончить как можно быстрее. Когда перевязка была завершена, его ладонь на секунду задержалась там, где под бинтами всё ещё чувствовалось слабое тепло раны. И только потом он отстранился, шумно опустившись на стул рядом с кроватью.  Будто разорвал что-то, что не должно было возникать вовсе. Юкине медленно открыла глаза, но не сразу посмотрела на него. Только глубоко вдохнула, пытаясь заглушить странные ощущения в теле, слишком остро помнящее каждое его прикосновение. — Мы не ожидали, что их будет так много, – едва слышно произнес парень. — Это моя ошибка.  Юкине видела, с каким трудом ему дались эти слова. По поникшим плечам, осыпанными свежими прорезами, по глазам, что упрямо избегали смотреть на неё. — Я должен был… Девушка не дала ему договорить, оборвав на полуслове. Её рука устало легка на плотную маску, не давая ни шанса продолжить.  — Брось, – устало протянула она, откинув голову на жесткую подушку. Рука плавно скользнула вниз, возвращая ему возможность дышать, которой, он кажется не спешил воспользоваться. — Ты же не думал… что я повелась на те слова о безопасности. Кто вообще может гарантировать такое.  — Но… — Меня больше раздражает тот факт, – снова грубо перебила его Юкине, не давая вставить и слова. — Что ты держись меня за идиотку, оставляя в неведении. Даже когда сделал из меня приманку.  Звук стука в дверь застал врасплох обоих.  Юкине своей неожиданностью, а Хатаке своей несвоевременностью. Раздвижная перегородка тихо скрипнула, впуская внутрь запыхавшегося Тензо, что кажется, абсолютно не собирался реагировать на две пары уставившихся на него глаз.  Рука Какаши невесомо подхватила край одеяла, натягивая его девушке до самого носа, на что она сначала сдавленно засопела, но вовремя вспомнила в каком положении находится.  — О, ты проснулась, — наконец заметил их брюнет. — Я принёс новую одежду.  — Новую? Она почти испуганно заглянула под одеяло, взгляд скользнул вниз, чуть ниже бинтов и с выдохом заметила, что широкие штаны ещё уверенно сидели на её бедрах. Хоть и с значительно ослабленными повязками.  Юкине украдкой подняла взгляд из под одеяла. Тензо стоял ровно, но выражение вселенского отчаяния, что было на его лице было трудно описать словами. Рядом с ней уже стоял уверенно раздающий новую порцию приказов Хатаке.  И всё было бы почти обыденно, если бы взгляд случайно не зацепился за его покрасневшие кончики ушей.  — … и после двинемся дальше, – лишь расслышала Юкине, не в силах оторвать взгляд от парня. — Всё ясно?  — Да, капитан, – устало протянул Тензо, заваливаясь на один из расстеленных на полу спальников.  Какаши устало выдохнул, отходя от кровати девушки на безопасное расстояние. Она проследила взглядом как он размеренно опустился на стул в дальнем углу и с видом, будто пять минут назад ничего не произошло и достал книгу из подсумка. Тензо вообще не обращал на неё внимания, раздевшись по пояс и перевязывая рану на животе.  — Да какого… — Юкине почти подавилась от абсурдности происходящего, едва слышно закашлявшись, чем снова привлекла к себе внимание. — Что? – не понял брюнет. — Я проходил курсы ирьенина, вроде правильно делаю, нет?  Книга в руках Какаши захлопнулась слишком громко, обрывая новый поток неловкости. Он поднялся так же спокойно, как и всегда, но слишком резко движение плеч выдавало в нем раздражение, что обычно скрывалось глубже.  — Выйдем, – коротко бросил он.  — Э?.. — Тензо даже не сразу понял, к кому обращаются. — Я вообще-то ранен, если ты не заметил. — Заметил, — так же ровно ответил Какаши, подходя ближе. — Думаю, нам лучше будет подышать свежим воздухом. — Да мне и здесь не плохо, — попытался возмутиться тот, приподнимаясь на локтях. — И вообще, я… Какаши даже не стал дослушивать. Он просто схватил его за плечо и без лишней деликатности потянул вверх, попутно прихватив его водолазку. Тензо болезненно зашипел, но поднялся, явно больше из-за напора, чем по собственной воле. — Эй, аккуратнее можно было?! — Можно, — спокойно отрезал Хатаке, разворачивая его к выходу. — Иди. — Да ты издеваешься… — пробурчал Тензо, упираясь, но без особого успеха. Юкине молча наблюдала за этой сценой из-под одеяла, чувствуя, как странное, почти неловкое напряжение постепенно распускается внутри. Руки крепче вцепились в ткань, не обращая внимания на боль в каждой мышце. У самой двери Какаши всё же остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Ты можешь спуститься, как придёшь в себя. Я буду внизу.  Тензо что-то недовольно буркнул, но в этот раз спорить не стал. Раздвижная перегородка тихо скользнула в сторону и так же мягко закрылась за ними. В комнате стало непривычно тихо. Настолько, что Юкине впервые за всё время смогла по-настоящему выдохнуть. Она полежала ещё пару секунд, прислушиваясь к собственному дыханию, к глухому стуку сердца в висках. Тело всё ещё было тяжёлым, непослушным, но уже не таким чужим, как сразу после пробуждения. Медленно, осторожно, она села, придерживая одеяло у груди. Плечо тут же отозвалось тупой болью, но уже терпимой.  Комната казалась чужой, но безопасной. Низкий стол, сложенные у стены вещи, мягкий пол под ногами. Душ. Гениальная мысль, посетившая ещё затуманенный рассудок стало единственной точкой опоры, что заставила её встать. Она сползла с кровати, слегка пошатнувшись и подхватив оставленную одежду поплелась к небольшой ванной.  Ослабленные повязки хакама окончательно распустились, и ворох одежды с шумом опустился на пол.  Горячие струи воды сначала обожгли кожу, потом стали мягкими. Грязь, кровь, пот — всё медленно стекало вниз, растворяясь. Она закрыла глаза, позволяя себе на секунду просто стоять под этим потоком, не думая ни о чём. Пальцы с трудом прошлись по волосам, запутанным и тяжёлым. Она наспех промыла их, морщась от каждого лишнего движения. Рука тяжело опустилась на плечо и помещение наполнилось едва заметным свечением. Горячий поток воды вводил в некое подобие транса, расслабляя каждую мышцу и девушка сконцентрировалась на остатках чакры, планомерно распределяя её по телу.  Когда свечение погасло, разлепить глаза было трудно. Веки, словно налилось свинцом, не желая подчиняться. Мокрый бинт, лишь недавно затянутый на свежей ране, гулко упал к ногам мокрой массой. И Юкине позволила себе один несчастный всхлип, что не произвольно сорвался с губ, когда она согнулась к коленям.  — Я же говорила, что сама… Пальцы коснулись свежего шрама, что блестел в отблеске воды. Рана затянулась, но она прекрасно знала, что фантомные боли будут преследовать её ещё несколько дней.  Ведь то, как она лечила, было не правильно.  Ощущение чужих рук на плечах, лёгкая дрожь холодных пальцев, что давили сильнее чем нужно. Все это по прежнему всплывало в сознании, как бы она не пыталась отправить это раздражающее чувство на задворки.  Особенно хотелось стереть из воспоминаний его взгляд, слишком мягкий для лица, что она знала. Пусть лучше кричит.  Когда вода наконец стихла, тишина вернулась другая. Словно разом выключили все звуки мира, оглушив. Но размеренный стук капель, словно метроном, не позволял отключиться. Юкине наспех вытерлась и как смогла натянула чистую одежду. Ткань легла мягко, сухо, точно повторяя испорченный образ. И это ощущение стало почти спасительным.  Рука необдуманно провела по запотевшему зеркалу.  Зря.  Лицо было чужим. Осунувшееся, с резкими тенями под глазами, бледное до болезненности. Губы пересохли, взгляд — уставший и слишком взрослый. Она задержалась на волосах чуть дольше, чем хотелось. Девушка попыталась улыбнутся, натянув маску беззаботности, но вместо этого губы не естественно скривились, выдавая истинное напряжение.  Отвратительно.  Хватит.  После душной ванной, в которой она разве что не сваривалась, прохлада комнаты стала неожиданным спасением. Тело ещё тянуло вниз, но дышать стало определено проще.  Единственное своё оружие, подарок от Кушины, она со всей уверенностью прощёлкала в лесу. Досадно выдохнув, она поправила подвязки одежды, придавая им естественную форму. Кончики волос, ещё мокрые после недавнего душа, ложились на линию плеч, но это было не важно.   Следующей целью было опустошить кошелек Хатаке и нормально пообедать.  Парень как и обещал, послушно ждал внизу у выхода, лениво листая страницы книги. Рядом, откинув голову на диван пускал слюни Тензо. Благо уже одетый.  — Где Итачи? – тихо спросила Юкине, нарушая их незримую идиллию.  — Разведка, – ни отвлекаясь от страниц, ответил парень.  Девушка уже была готова возмущаться, снова вернувшемуся безразличию, но Тензо едва слышно выдохнул и сместил голову прямо на плечо Хатаке, неловко обнимая его за плечи. Тот заметно напрягся, сильнее вцепившись пальцами в книгу. Юкине покрепче зажала рот ладонью, пытаясь изо всех сил сдержать смех, но тихий выдох все же сорвался, от чего парень только покрепче обнял Какаши.  — Не смей, – сквозь зубы процедил Хатаке, не сводя с неё взгляд.  — Конечно, конечно, – невинно протянула Юкине уже вырывая у того из рук потрепанную книгу. — Посмотрим… Какаши резким движением принялся отцеплять с себя слишком уж вцепившегося ему в плечи товарища по команде. Тот сдавленно зашипел, хватаясь за бок, но хватку ослабил не сразу, не до конца понимая, что все еще спит.  — Она томно посмотрела ему в глаза, – начала с чувством читать девушка. — Медленно сняла…  Но продолжить не смогла, бегло пробегаясь глазами по тексту. Шумно сглотнув, она подняла глаза на такого же красного парня, что задеревенелыми пальцами все еще пытался скинуть с себя чужие руки.  — Вау.  Какаши резко выдернул из её рук книгу, убирая в подсумок. В это время Тензо лишь полностью завалился на диван, пуская слюни уже на обивку, и не обращая на них ни малейшего внимания.  Юкине смотрела на Хатаке широко раскрытыми глазами и пыталась выдавить из себя хоть слово. То, что она начала как забавную шутку, вылилось в слишком уж компрометирующую информацию. Теперь он совершенно точно… убьёт её.  — Рано тебе такое читать.  — Не убивай меня.  Они сказали это одновременно, отчего Юкине ещё сильнее начала покрываться красными пятнами, практически сливаясь с цветом широких брюк, что струились по ногам.  — Что? – нахмурившись переспросил парень.   — Что? – сделала вид, что ничего не поняла девушка, попутно разворачиваясь на пятках.  — Стоять, – он слишком резко схватил её за сгиб локтя, о чего больное плечо отдалось новой волной боли.  Юкине сдавленно зашипела вцепившись ногтями ему в руку, что бы тот отпустил. Хватка ослабла, но не исчезала. Его взгляд скользнул ниже, на едва сбившейся воротник белой рубашки. — Сняла? – тихо спросил он, с едва уловимой нотой досады.  — Залечила… – почему-то начала оправдываться девушка, уводя взгляд куда угодно, лишь бы не на него. — И в душе была.  Его рука исчезала, оставляя чересчур ясное ощущение пальцев на коже. Он замер, будто хотел что-то добавить, но лишь коротко выдохнул и отступил на полшага, возвращая привычную дистанцию. Юкине прикусила внутреннюю сторону щеки, до знакомого металлического привкуса. Неловкость, вспыхнувшая между ними, ещё не успела остыть, но теперь к ней примешивалось что-то другое – описание чему она ещё не нашла.  — Я… есть хочу, — тихо сказала она, словно между прочим. Какаши приподнял бровь. — Это ты сейчас жалуешься или ставишь перед фактом? — Ставлю, — буркнула она, уже увереннее. — Я почти умерла вчера. И имею право на нормальную еду. — Почти умирала ты очень активно, — сухо заметил он, но уголок его глаза едва заметно дрогнул. — Ладно. Пойдём. Он бросил короткий взгляд на Тензо, который всё так же безмятежно спал, окончательно оккупировав диван, и двинулся к выходу. Юкине не заставила себя ждать, быстро догоняя его. Они уже почти вышли на улицу, когда воздух рядом едва заметно дрогнул. Итачи появился так же тихо, как и всегда, будто просто вышел из тени, а не вернулся после разведки. Его взгляд быстро скользнул по ним обоим, задержавшись на Юкине чуть дольше — на лице, на осанке, на уже новой одежде. — Чисто, – коротко сообщил он. — Тогда выходим на рассвете, — так же отозвался Какаши, не задавая лишних вопросов. Между ними на секунду повисло молчание — короткое, но наполненное тем, что словами не проговаривают. Какаши кивнул в сторону улицы. — Идите вдвоём. Поешьте. Юкине удивлённо посмотрела на него. — А ты? — Отнесу этого, — он коротко кивнул в сторону Тензо, — В комнату. И присоединюсь позже. — Я и сам могу… — раздалось приглушённое бормотание со стороны дивана, но никто даже не повернул головы. Юкине подошла ближе, протягивая руку в немом жесте. Какаши выгнул бровь, требуя пояснений.  — Гони карманные расходы, капитан, – настойчивее вытянула руку девушка.  — Надо же… – усмехнувшись протянул Хатаке обходя девушку, что так и осталась стоять с глупо поднятой рукой. — Первый раз меня капитаном назвала.  Какаши протянул пару купюр из поясной сумки Итачи, что все это время уже просто хотел выйти на улицу. Девушка резко опустила руку, надувшись.  —Эй! Почему не мне? — Зная твои аппетиты, боюсь мы останемся без денег.  —Но..! — Всё сказал, – жёстко оборвал её парень.  Юкине резко развернулась на пятках, цепляясь за руку Учихи, что без сопротивления последовал за ней, на последок бросив умоляющий взгляд на капитана. На что тот лишь лениво пожал плечами и отвернулся к дивану.  За её спиной Какаши уже без лишних церемоний поднимал Тензо. Тот что-то невнятно пробормотал, попытался возмутиться, но, едва оказавшись на ногах, сразу повис на нём всем весом. — Я сам… — пробормотал он куда-то в плечо. — Я вообще-то могу… — Ага, — спокойно согласился Какаши, перехватывая его поудобнее. Тензо что-то ещё попытался сказать, но вместо этого лишь тихо застонал, окончательно сдавшись. Юкине на секунду задержала взгляд на этой сцене. На том, как легко Какаши удерживает его вес. На том, как это было привычно, без лишних слов. Потом резко отвернулась, утаскивая не сопротивляющегося Учиху за собой.  Свежий воздух ударил в лицо мягкой прохладой. После душной комнаты он казался слишком чистым. Юкине сделала пару шагов вперёд и только потом поняла, что всё ещё сжимает пальцы в кулаке, впиваясь ногтями в ладони.  Лёгкое чувство раздражения, перемешанного с неловкостью ещё скребло в сознании, снова и снова прокручиваясь в голове.  — Может он и прав, – задумалась Юкине поднимая голову к небу. — Я никогда не отличалась финансовой грамотностью.  — Почему? – едва заметно наклонил голову парень.  — Нууу, — протянула девушка. — Во-первых, я слишком уж много времени проводила с Цунаде, а там… сам понимаешь.  — Наслышан, – рассмеялся парень, прикрывая рот ладонью.  — Ну а во-вторых, – чуть тише продолжила она. — У тебя их не отнимут, если ты все потратишь.  Итачи посмотрел на неё слишком внимательно, заставив поёжиться.  — Да и не вот что бы у меня водились лишние деньги, уж слишком я люблю поесть, – нервно рассмеялась девушка, в надежде вернуть беседе прошлый не принужденный тон. — Это такояки там?  Она уже вовсю тянула его за рукав формы к одной из торговых точек.  Итачи не сопротивлялся. Лишь позволил утянуть себя к лавке, где над раскалённой плитой ловко переворачивали шарики теста, источающие аппетитный аромат. Масло тихо шипело, воздух наполнился запахом соуса и жареного теста, и Юкине почти моментально забыла о недавнем раздражении. — Только немного, — бросила она, уже принимая деревянную шпажку. — Чисто попробовать. Парень ничего не ответил, но взгляд у него стал подозрительно спокойным. “Немного” закончилось слишком быстро. — Вы все потратили?  — Простите Какаши сан, – парень стоял ровно по струнке, но взгляд смотрел лишь на собственные ноги. — Это как то… само получилось.  — Случайфно.  Хатаке медленно перевел взгляд на девушку, что уже доедала хвост от печенья в форме рыбки, попутно пытаясь вытереть щёки. Потом снова перевел взгляд на младшего подчиненного.  — Последнее что я помню, это её щенячий взгляд! – неожиданно громко выпалил Учиха.  — Предатель! – едва успев дожевать закричала Юкине. — Тебе же тоже понравились те такояки!  Парень шустро покраснел, широко распахнув глаза.  — Это не… — Тихо. Оба, – коротко оборвал их Хатаке. Рука запуталась в серебристых волосах, чуть не вырвав клок волос, когда он попытался её достать. — Итачи, отнеси обед и Тензо. Он спит в комнате.  — Есть! – выпалил парень, благодаря вселенную за шанс побыстрее ретироваться от холодного взгляда Хатаке.  Он исчез в ближайшей тени, словно и не стоял и не краснел тут пару минут назад.  Юкине сделала короткий шаг к отступлению, но нога предательски запуталась в штанине и она пошатнулась. Парень оказался рядом слишком близко, придержав её за плечи, и она окончательно задохнулась.  — Ты хоть наелась? – прозвучало слишком низко, у самого уха.  —…Что? Какаши сделал шаг назад, убирая руки в карманы. Он гулко ударил пару раз носком, продолжая ковырять землю.  — Не будешь ругаться? – с недоверием покосилась на него девушка.  — Не буду.  Юкине прищурилась, явно не веря услышанному. В его голосе не было привычной колкости, только усталость, которую он даже не пытался скрыть. Она медленно выдохнула, будто только сейчас позволила себе отпустить напряжение. Парень слишком естественно опустился перед ней на колени, вновь подворачивая слишком длинные штаны и так же непринужденно поднялся на ноги, словно ничего не произошло.  Словно у самого воздух не застрял где-то в горле.  Вокруг уже медленно оседал вечер. Деревня горячих источников жила своей тихой, размеренной жизнью, словно их короткая схватка в лесу осталась где-то в другом мире. Узкие улочки тянулись между деревянными домами с покатыми крышами, из-под которых лениво поднимались тонкие струйки пара. Воздух был влажным, тёплым, с лёгким запахом серы и свежей древесины. Солнце уже почти коснулось линии холмов, разливая по небу мягкое золото, уходящее в густые оранжевые и багряные оттенки. Свет ложился на крыши, на лица редких прохожих, на дорожную пыль, делая всё вокруг чуть мягче, тише. Мир продолжал жить. Они шли мимо не высоких домов, назад, в сторону постоялого двора на отшибе деревни. Где-то неподалёку негромко журчала вода — один из источников, спрятанный за невысоким забором. Слышались приглушённые разговоры, смех, звон посуды из небольшой уличной лавки. — Красиво, — тихо выдохнула она.  Какаши перевёл на неё короткий взгляд, но отвечать не стал. Он и сам на мгновение задержался, наблюдая, как последние лучи солнца скользят по её волосам, делая их чуть светлее, чем обычно. Юкине поймала этот взгляд, но не обернулась. — И вкусно, — добавила она уже с куда большим воодушевлением, вспомнив недавний «набег» на уличные лавки. — Кстати, я не виновата, что там всё было слишком хорошее. — Конечно, — едва слышно хмыкнул он. — Это лавки виноваты. — Именно, — кивнула она с полной серьёзностью. — Они меня спровоцировали! Какаши тихо выдохнул, почти как смешок, и снова отвёл взгляд. Напряжение, что висело над ними с самого момента её пробуждения постепенно ушло на второй план, оставив место непривычному спокойствию, в котором ни одному из них не хотелось ни спорить, ни что либо доказывать.  — Выходим на рассвете, – оборвал тишину парень, когда они уже подошли к двору.  — Да, слышала, – тихо отозвалась она. — Пойду немного отдохну. А ты? – спросила она, когда заметила, что парень больше не идёт за ней.  — Подышу, – отводя взгляд, коротко ответил Хатаке. — Отдыхай.  — Доброй ночи, Какаши.  Юкине на секунду задержалась у входа, будто собираясь сказать что-то ещё, но передумала. Лёгкое покачивание фонаря над дверью бросало мягкие тени на его лицо, скрытое маской, и делало выражение почти неуловимым. Она тихо кивнула сама себе и скользнула внутрь. Их комната встретила её с запахом дерева, ткани и едва уловимой травяной настойки. Где-то в глубине послышалось ровное дыхание Тензо, у окна, в тени она едва успела заметить Итачи, прежде чем испугаться.  Снаружи остался вечер. Какаши не двинулся с места. Несколько секунд он просто стоял, глядя на закрытую дверь, будто прислушиваясь к тишине за ней. Потом медленно выдохнул и поднял взгляд к небу. Солнце окончательно скрылось за линией холмов, оставив после себя лишь тёплое, догорающее свечение. Небо темнело, в нём постепенно проступали первые звёзды, а деревня вокруг затихала, переходя в ночной ритм. Где-то щёлкнула дверь, заскрипели доски, прошёлся редкий ветер. Он провёл рукой по волосам, на мгновение задержав пальцы у виска, словно пытаясь стереть из памяти остатки прошлой ночи — шум боя, крик, кровь на руках. Не получилось. Взгляд на секунду скользнул к своим ладоням — чистым сейчас, но слишком хорошо помнящим, какими они были ночью. Какаши тихо хмыкнул, почти беззвучно, и оттолкнулся от опоры, делая шаг в сторону двора. Воздух был прохладнее, чем днём, но после всего произошедшего это даже помогало. Он правда хотел подышать.  И возможно, лишний раз убедить себя, что не думает о девушке, что ещё совсем недавно скрылась за дверью.  Только после этого он наконец двинулся обратно к комнате, уже без спешки, позволяя ночи окончательно закрыть этот день.