A Lesson In Patience | Урок терпения

Гермиона наблюдала за ней. Наблюдала за тем, как она слегка склоняет голову, когда ее угольно-черные глаза бегло скользят по папкам с делами перед ней. Наблюдала за тем, как на ее бледном горле дрожит жилка, когда она глотает чай. Наблюдала за маленькой складкой между ее бровями, которая появлялась всякий раз, когда она особенно сосредоточенно над чем-то размышляла. Но больше всего Гермиона наблюдала за ее руками. Наблюдала за тем, как ее тонкие пальцы небрежно держат нелепо дорогую маггловскую перьевую ручку, которую ее родители подарили ей на прошлое Рождество. Наблюдала за тем, как ее запястье изящно двигается, пока рука легко скользит по пергаменту, быстро выводя строки безупречным гравированным курсивом. Наблюдала за тем, как другой рукой она рассеянно теребит выбившийся из небрежного пучка локон, накручивая его снова и снова на указательный палец. Наблюдать, как Беллатрикс пишет, если честно, было чертовски возбуждающе. Ладно, не просто возбуждающе — безумно возбуждающе. По правде говоря, почти все, что делала Беллатрикс, действовало на нее именно так. И Гермиона не могла не представлять, как эти руки скользят по ее обнаженным бокам — правая ладонь чуть грубее левой, ведь невозможно столько лет владеть палочкой так, как это делала Беллатрикс, и не обзавестись несколькими мозолями, — хотя, разумеется, это лишь добавляло сладкой, восхитительной шероховатости. Представляла, как короткие ногти, выкрашенные в черный, проводят по ее животу, оставляя за собой жгучие дорожки, от которых она будет дрожать и задыхаться. Представляла ловкие пальцы, сжимающие ее ягодицы, впивающиеся в бедра так сильно, что остаются синяки, разводящие ее ноги шире, пока темная голова и порочный рот склоняются к ее горячему центру. А еще лучше Гермиона представляла эти пальцы внутри себя. Дразнящие ее. Ласкающие ее. Подталкивающие все выше и выше, к почти недосягаемым вершинам, а затем мягко возвращающие обратно на землю, пока она не превращалась в задыхающийся, дрожащий комок восторга и наслаждения. Гермиона изнывала по этим рукам и хотела эти руки. Она хотела их сейчас. И чаще всего она получала то, чего хотела. Гермиона не знала, как назвать женский вариант этого мучительного возбуждения без разрядки, но с десяти утра она жила именно с ним. А теперь, спустя почти двенадцать часов с того момента, как Гарри без предупреждения шагнул через их камин и прервал их возню на диване, сексуальное напряжение достигло своего предела. Ее лучший друг, разумеется, был смертельно смущен, но она все еще была слишком раздражена тем, что их прервали как раз в тот момент, когда Беллатрикс уже погрузила в нее три пальца, чтобы испытывать хоть малейшее смущение. Закон подлости, не иначе. Именно в первый день ее двухнедельного отпуска Гарри понадобилось, чтобы Беллатрикс проверила кое-какие дела для ДМП. У Гарри иногда и правда было ужасное чувство времени. Весь день ей хотелось его придушить. А теперь уже давно наступила ночь, Гарри умчался обратно на Гриммо, словно у него пятки горели, а она чувствовала, что вот-вот вспыхнет сама. Она захлопнула книгу, которую безуспешно пыталась читать, даже не отметив страницу, и сбросила ноги с подлокотника кресла, в котором лениво устроилась. Неудивительно, что Беллатрикс даже не взглянула на нее, когда Гермиона решительно пересекла кабинет в ее сторону — даже ее самые откровенные пижамы не удостоились внимания. Иногда Гарри просил Беллатрикс консультировать по текущим делам сторонников Темного Лорда и расследованиям против беглых Пожирателей смерти для ДМП. Беллатрикс всегда охотно соглашалась, хватаясь за любую возможность отправить своих бывших соратников за решетку. Более того, как раз перед Рождеством она помогла Гарри и его команде накрыть незаконную сеть по производству зелий, устроенную в старом укрытии Пожирателей смерти. Гермиона знала, что эта работа важна для ее ведьмы, но, когда тем утром Гарри принес папки с делами, она и представить не могла, что спустя столько часов Беллатрикс все еще будет настолько в них погружена. Часы, которые безжалостно съели первый день ее отпуска. Прошли дни — почти две недели — с тех пор, как у них в последний раз был секс. Недели перед отпуском тянулись бесконечно, бумажная работа навевала скуку, а в офисе все было настолько суматошно, что у Гермионы едва хватало сил в конце дня на что-то более утомительное, чем быстрый перепих. Но сейчас ей до зуда хотелось прикоснуться к Беллатрикс, и она больше не собиралась мириться с тем, что ее игнорируют. Обойдя стол, она встала позади кресла Беллатрикс и начала разминать пальцами тугие узлы в плечах темной ведьмы. Беллатрикс тут же тихо застонала и откинула голову назад, упираясь затылком в живот Гермионы. — Попалась, — сказала Гермиона, глядя на Беллатрикс своей самой сияющей улыбкой. — Мм, привет, — промурлыкала Беллатрикс, и ее темные глаза на мгновение закрылись, когда пальцы Гермионы сильнее надавили на затекшие мышцы. И тогда, быстро воспользовавшись моментом, Гермиона наклонилась и поцеловала Беллатрикс, накрыв ее губы своими и скользнув пальцами по ее острым ключицам. Все ниже, ниже и ниже — пока ее пальцы не скользнули под V-образный вырез футболки и под кружевную чашечку бюстгальтера, сжимая щедрую округлость ее груди. — Ммф — две секунды, любимая, — пробормотала Беллатрикс ей в губы, а затем отстранилась. Брови Гермионы сошлись в легком недоверии и раздражении. Эта ведьма вообще серьезно? Она попыталась снова и шагнула в сторону, чтобы наблюдать, как рука Беллатрикс вновь летит по пергаменту. В отличие от ее собственного тесного, неаккуратного почерка, Беллатрикс писала красивым, плавным шрифтом — таким, как Гермиона предполагала, обучали большинство чистокровных детей в юности. Ее «w» были безупречны, аккуратно перетекая в соседние гласные. Петли у «g» и хвостики у «y» были совершенно одинаковыми — почти так, будто она выводила их по трафарету. «Соберись», практически закричал внутренний голос. Сейчас не время отвлекаться на роскошный почерк Беллатрикс. Она снова наклонилась и прижалась мягким, долгим поцелуем к щеке Беллатрикс. Темная ведьма лишь тихо промурлыкала в ответ, уголки ее губ чуть приподнялись в едва заметной улыбке, но писать она не перестала. Тогда Гермиона откинула короткие, легкие кудри на затылке Беллатрикс в сторону и поцеловала ее в шею сзади, легко скользнув зубами по напряженной коже. Беллатрикс повернулась, и ее глаза ласково сморщились — выражение, которое Гермиона находила невероятно трогательным, — и она быстро коснулась губ Гермионы поцелуем. Гермиона тут же попыталась углубить его, их языки на мгновение соприкоснулись, но Беллатрикс снова отвернулась, перебирая несколько уродливых тюремных снимков из Азкабана и фотографий с места преступления. — Над чем Гарри заставил тебя работать на этот раз? — попыталась Гермиона, гадая, что же может быть настолько важным, что темная ведьма никак не может оторваться, и опустила подбородок на плечо Беллатрикс. — Опять незаконная торговля? Беллатрикс покачала головой и пробормотала: — Просто несколько старых дел, которые он хотел, чтобы я просмотрела. Ноздри Гермионы раздраженно раздулись. Узнать, что ее весь день от нее удерживало даже не текущее расследование, было еще обиднее. — А, — кивнула Гермиона и потерлась о чувствительное местечко за ухом Беллатрикс, которое неизменно заставляло ее извиваться. Темная ведьма с тихим смешком уклонилась, но по-прежнему не удостоила ее вниманием. Гермиона поджала губы. — Ну что, ты скоро закончишь? Уже довольно поздно, и я хотела бы лечь спать. — Иди без меня, дорогая, — рассеянно пробормотала Беллатрикс. — Я ненадолго. — Белла, — почти заскулила Гермиона. — Я тебя сегодня почти не видела… — Было бы неплохо еще чаю, спасибо, дорогая, — промурлыкала Беллатрикс, и Гермиона поняла, что ее ведьма не услышала ни единого чертова слова. Теряя терпение, она прошептала Беллатрикс на ухо: — Я бы очень хотела, чтобы ты пошла со мной в постель. Пожалуйста. — Кажется, я кое-на что вышла… Слова Беллатрикс оборвались на выдохе, когда Гермиона внезапно наклонилась и прикусила ее за горло. — Белль, — горячо выдохнула Гермиона ей в ухо, едва сдерживая победный танец при виде того, как темная ведьма заметно вздрогнула от редко используемого прозвища. — Я чертовски возбуждена. Почему бы тебе не оставить все это и не заняться мной, а? — прошептала она шелковисто. — Закончить то, что ты начала этим утром, прежде чем нас так грубо прервали… Рука Беллатрикс замерла, ручка выпала из пальцев, и она резко повернулась в кресле, чтобы посмотреть на Гермиону. Ее темные глаза несколько секунд скользили по лицу Гермионы, и она нерешительно прикусила нижнюю губу. Внизу живота Гермионы приятно скрутило от желания — она была уверена, что почти сломила ее. — Гермиона, я… — взгляд Беллатрикс на мгновение метнулся обратно к пергаментам, разбросанным по столу, и ее рука дернулась в сторону ручки. Гермиона тут же ощутила укол обиды и выпрямилась во весь рост, сердито глядя сверху вниз на Беллатрикс. Старшая женщина надула губы. — Прости, сладкая, но что бы ты там ни задумала — этому не бывать. Брови Гермионы взлетели вверх, и она скрестила руки на груди, не веря своим ушам. — Я знаю, что у тебя отпуск, но, по-моему, я совсем близко к тому, чтобы упечь этих скользких ублюдков в Азкабан. Я заглажу свою вину, обещаю, но… — она беспомощно повела рукой в сторону заваленного бумагами стола. Гермиона не думала, что когда-либо видела Беллатрикс такой трогательно виноватой, но у нее в запасе оставался еще один козырь. — О, все в порядке, любимая, я знаю, что это важно для тебя, — глубоко вздохнула Гермиона, демонстративно сжимая руку Беллатрикс в знак понимания. — Я пойду спать, но можно мне хотя бы поцелуй на ночь перед тем, как я лягу? Лицо Беллатрикс мгновенно смягчилось, и она ногами оттолкнула кресло от стола. — Глупышка, тебе не нужно просить. Гермиона сладко улыбнулась и позволила Беллатрикс притянуть ее к себе для поцелуя. Он был мягким и нежным, и Гермиона могла бы раствориться в нем прямо там и тогда, но ей нужно было сосредоточиться на задуманном. Она быстро опустилась к Беллатрикс на колени, оседлав ее в кресле. Брови Беллатрикс взлетели от удивления, ее руки метнулись к бедрам Гермионы — чтобы оттолкнуть или притянуть ближе, Гермиона не знала и, по правде говоря, не особенно заботилась об этом, потому что теперь Беллатрикс была именно там, где она хотела, и уходить одной в постель она не собиралась. Темная ведьма выглядела так, будто собиралась возразить, но Гермиона заглушила любые протесты своими губами и зубами, мягко раздвигая ее губы настойчивым языком. Она запустила пальцы в волосы Беллатрикс и потянула за ленту, удерживавшую их, пока темные кудри не рассыпались свободно по плечам. Другой рукой она обхватила ее за челюсть, крепко удерживая голову на месте, намеренно делая поцелуи глубокими и мучительно медленными, стараясь окончательно втянуть ее в это. Беллатрикс не потребовалось много времени, чтобы ее тело выдало собственную неохоту, и довольно скоро ее бедра начали тянуться к Гермионе. Она грубо провела ладонями вверх по ее бедрам, и Гермиона вздрогнула — мысленный образ этих рук, накручивающих темные кудри и сжимающих перьевую ручку, только сильнее разжигал ее. А когда Беллатрикс потянула ее за полную нижнюю губу, мягко покусывая и посасывая ее, Гермиона поняла, что теперь все внимание Беллатрикс принадлежит ей. Ее поражение было неизбежно — Гермиона чувствовала это. Поэтому она резко откинула голову назад, и Беллатрикс моргнула, глядя на нее снизу вверх, в ее потемневших, затуманенных глазах смешались растерянность и возбуждение. — Ммм, спасибо, — пробормотала Гермиона и быстро соскользнула с колен Беллатрикс. — Я оставлю тебя заканчивать. Спокойной ночи, дорогая. Но, прежде чем Гермиона успела отойти, Беллатрикс метнулась к ней с пугающей скоростью. — Иди сюда! — прорычала темная ведьма, схватив Гермиону за руки и развернув лицом к столу. Гермиону слегка пронзило восторгом от того, как грубо с ней обошлись, а затем она вскрикнула от неожиданности, когда Беллатрикс почти болезненно сжала ее волосы в кулаке и толкнула вниз, заставляя перегнуться через стол, приподняв ее бедра. — Что ты делаешь? — задыхаясь, хихикнула Гермиона, словно ответ был не очевиден. — Занимаюсь тобой… — прохрипела Беллатрикс, прижимаясь к ее ягодицам. — О, Белла, нам не стоит! — простонала Гермиона, одновременно от удовольствия и боли. Жесткий напор тела Беллатрикс вдавил ее таз в край стола, но, несмотря на резкую боль в бедрах, она не смогла сдержать самодовольную усмешку, скользнувшую по ее губам, и прижалась щекой к прохладной поверхности дерева. — Тебе еще столько работы нужно… — Замолчи! — прорычала Беллатрикс и провела ногтями по мягкой коже на задней стороне бедра Гермионы. — Непослушная девчонка, будто это не то, чего ты хотела с самого начала. Думаешь, я глупая? — Вовсе нет, — настаивала Гермиона, все еще пытаясь изобразить невинность, даже когда бесстыдно раздвинула ноги, а рука Беллатрикс скользнула выше. Беллатрикс хрипло рассмеялась и наклонилась, прижимая грудь к ее спине. — Лгунья! — прошипела она Гермионе на ухо. — Ты весь день изнывала от желания, правда? Признайся, ты просто грязная маленькая шлюшка. Гермиона бесстыдно застонала. Слова, так легко слетавшие с порочного рта Беллатрикс, прокатились приятной дрожью по ее позвоночнику и отозвались внизу живота сладкой, ноющей тяжестью. Она стиснула зубы и вздрогнула, впившись пальцами в край стола в ожидании того напора, который, без сомнений, должен был последовать. А когда она почувствовала, как Беллатрикс улыбается ей в ухо, и пальцы возлюбленной скользнули по ее плоскому животу, ныряя под резинку пижамных шорт, она порадовалась, что прижата к столу — иначе ее ноги, вероятно, просто подкосились бы. — Ну надо же, — проворковала Беллатрикс, проводя двумя пальцами по ее влажному жару. — Это все для меня? Какая же ты грязная девочка. — Ммх, все для тебя, Белла, — простонала Гермиона, выдыхая дрожащий воздух, от которого колыхнулись бумаги, все еще разбросанные по столу. Если и было что-то, что неизменно заставляло ее плавиться от возбуждения, так это грязные слова Беллатрикс. — Еще, — потребовала она, задыхаясь от желания. — Пожалуйста… еще. Беллатрикс мрачно усмехнулась и скользнула языком по ее уху. — Какая властная малышка, да? — промурлыкала она. Ноги Гермионы задрожали, и она жалобно протянула: — Белла! Беллатрикс продолжала ласкать и дразнить ее, намеренно избегая самого чувствительного места, даже когда Гермиона отчаянно пыталась двигать бедрами в поисках трения. — Что-то не так, лапочка? — протянула она насмешливо. — Мы можем перебраться в спальню? Пожалуйста… я больше не могу ждать, — взмолилась Гермиона. Она уперлась ладонями в стол и попыталась приподняться, но вспотевшая рука соскользнула по гладкому красному дереву, и полупустая кружка Беллатрикс с глухим стуком упала на пол. — Властная и неряшливая, — укоризненно цокнула Беллатрикс, когда чай расплескался по ковру. Затем она с угрожающим рычанием впилась зубами в напряженную кожу между шеей и плечом Гермионы. Гермиона жалобно пискнула и попыталась вырваться из-под тяжести Беллатрикс, но темная ведьма лишь крепче сжала ее волосы и сильнее прижала лицом к столу. В горле Гермионы заурчало раздраженное рычание, когда краем глаза она заметила дьявольскую усмешку Беллатрикс. — Ты ведь совсем не могла подождать, да? — укорила ее Беллатрикс, высунув язык и проведя им по покрасневшим следам от зубов. — Похоже, тебе нужен урок терпения, котенок. — Белла… — выдохнула Гермиона. Подобное случалось редко, но Гермиона обожала, когда все происходило именно так — ей нравилось быть полностью во власти Беллатрикс, нравилось, как ее ведьма могла быть нежной, когда нужно, и грубой, когда хочется. — А как насчет небольшой игры, м? — пробормотала Беллатрикс. Ее пальцы скользнули ниже, дразня вход, на мгновение нырнули внутрь, прежде чем снова ускользнуть. — У этой игры… ах! …есть правила? — тяжело дыша, спросила Гермиона, подыгрывая, несмотря на отчаянную потребность, чтобы ее взяли. — Всего одно, — сладко ответила Беллатрикс. — Ты должна делать в точности то, что я скажу. — А если нет? — лукаво бросила Гермиона. Беллатрикс лизнула изгиб ее уха и прошептала: — Тогда я остановлюсь. Ну что скажешь, голубка? Сыграем? — Безусловно. Все, что захочешь, — простонала Гермиона. И она бы действительно сделала все. Все, что дало бы ей хоть крошечную разрядку. — А теперь, пожалуйста… пожалуйста, просто трахни меня… Рука, ласкавшая ее между ног, замерла, и по голосу Беллатрикс Гермиона услышала удовольствие, когда та промурлыкала: — Это ты сейчас указываешь мне, что делать? — Белла… не дразни, — жалобно выдохнула Гермиона. — Думаю, начнем вот с этого, — сказала Беллатрикс, проигнорировав ее просьбу, и вытащила руку из-под шорт Гермионы, щелкнув резинкой по ее бедру. — Сними их. Гермиона молча подчинилась и быстро стянула и шорты, и насквозь влажное белье до щиколоток, отбрасывая их в сторону. — Умница, — довольно протянула Беллатрикс и снова перегнула Гермиону через стол, прижимая ее к дереву твердой ладонью между лопаток. — А теперь ни звука… — предупредила она. — Или я остановлюсь. Гермиона не была уверена, что это вообще возможно. Она никогда еще не ощущала такой отчаянной потребности в прикосновениях, но все же уперлась предплечьями в стол и, судорожно вдохнув, кивнула в знак согласия. Первый громкий шлепок по ее обнаженным ягодицам был настолько неожиданным, что ее тело дернулось, едва не слетев со стола, и она вскрикнула от изумления. Беллатрикс даже не предупредила ее, и звук удара ладони о кожу непристойно разнесся по кабинету. Возможно, именно поэтому первый удар оказался самым сладким. — Ни звука! — прошипела Беллатрикс в напоминание и снова хлестнула раскрытой ладонью по ее ягодицам. У Гермионы защипало в уголках глаз, и она судорожно втянула воздух, пока Беллатрикс продолжала шлепать ее. Вероятно, какое-то время она не сможет нормально сидеть — по крайней мере, без мази от синяков, — но она не жаловалась. Совсем нет. Их сексуальная жизнь обычно была довольно ванильной — факт, который, вероятно, удивил бы многих, — но каждый раз, когда они добавляли немного остроты, это неизменно заводило. Они знали границы друг друга и любили одно и то же — легкие элементы связывания, повязку на глаза, может быть, одну-две игрушки. Ничего слишком безумного. Но в том, чтобы подчинять Беллатрикс и в ответ оказываться под ее властью, было нечто невероятно возбуждающее. Шлепки, если уж быть честной, были одним из любимых занятий Гермионы, поэтому ей пришлось прикусить губу, чтобы не заскулить, когда Беллатрикс внезапно остановилась и отступила на шаг, без сомнения любуясь результатом своих стараний. Дрожа от потребности, Гермиона вцепилась в край стола, отчаянно стараясь продолжать играть роль непослушной, жаждущей подруги, которой, как оказалось, требовался урок терпения. Спустя несколько мгновений она рискнула взглянуть через плечо на Беллатрикс. Темная ведьма тяжело дышала, ее волосы растрепались, высокие скулы заливал красивый румянец. Она выглядела так, словно ее только что изрядно отымели, хотя именно Гермиона сейчас была перегнута через стол. У Гермионы пересохло во рту от этого зрелища. И вдруг затуманенные темные глаза Беллатрикс посмотрели на нее с тихой заботой. Между ними что-то изменилось; воздух вокруг был густым от жара и возбуждения, но теперь стал еще тяжелее, пропитанный глубокой любовью, от которой сердце Гермионы билось сильнее, чем ее саднящие ягодицы. Она вздрогнула, когда Беллатрикс снова потянулась к ней, успокаивая ее пылающую кожу самыми нежными прикосновениями, и Гермиона поняла, что так Беллатрикс спрашивает, все ли с ней в порядке, не разрушая магии ролевой игры. — Я так близко, Белла, — сказала Гермиона, добавляя в прерывистый стон чуть больше выразительности, чтобы Беллатрикс поняла: с ней все хорошо, и она хочет продолжения. — Пожалуйста, трахни меня. Беллатрикс не нужно было повторять дважды: ее взгляд заметно потемнел, и она мгновенно вернулась к роли. — Я, кажется, не давала тебе разрешения говорить, — прорычала она и грубо вошла в нее сзади, скользнув двумя пальцами в ее гладкую, горячую глубину. Стон, вырвавшийся из горла Гермионы, был почти звериным по силе, и она тщетно попыталась податься бедрами назад, навстречу руке Беллатрикс. Она без остатка принимала ее резкие толчки, сдерживая крик каждый раз, когда Беллатрикс глубоко врывалась в нее. Сквозь собственные стоны она смутно различила ее насмешливый, сбивчивый смех и сумела еще раз взглянуть через плечо. — И что, по-твоему, ты делаешь? — потребовала Беллатрикс, тяжело дыша от ритмичных толчков. — Стой смирно и принимай то, что я тебе даю, грязная маленькая потаскушка. — Я не могу… о, Боже, не могу… — Гермиона чувствовала, как подкашиваются ноги. — Я… я уже почти… Беллатрикс недовольно цокнула языком. — Все еще нетерпелива, как я погляжу. Думаю, ты вполне можешь подождать еще немного. Гермиона протяжно, мучительно заскулила и мягко стукнулась лбом о стол. — Черт возьми, не делай этого со мной, — простонала она, понимая, что звучит как отчаянная, изнывающая развалина. — Пожалуйста, Бел— ах! — Встань, шлюшка, — грубо приказала Беллатрикс и дернула Гермиону за волосы, притягивая к своей груди, когда они обе выпрямились. Она обвила руку вокруг ее тонкой талии, крепко удерживая на месте, а другой рукой скользнула под майку Гермионы, принимаясь играть с ее грудью. Гермиона резко втянула воздух, когда Беллатрикс начала щипать и тянуть ее затвердевший сосок, и ее голова бессильно откинулась на плечо Беллатрикс, все тело вытянулось струной от напряженного желания. Поддавшись импульсу, она потянулась назад и схватила Беллатрикс за талию, ободряюще сжав ее бедро. Беллатрикс тут же перехватила ее запястье. — Я давала тебе разрешение трогать меня? Ты совсем не умеешь подчиняться приказам? — прорычала Беллатрикс и оттолкнула ее руку. Гермиона лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, пока Беллатрикс грубо сжимала ее сосок. — Держи свои жадные руки при себе. И вот Гермиону снова разворачивают к столу, и, прежде чем она успевает прийти в себя, Беллатрикс крепко обхватывает ее за бедра и с легкостью поднимает на край стола. Гермиона тихо взвизгнула — от неожиданности и восторга одновременно, — судорожно вцепившись в плечи Беллатрикс. Для такой хрупкой женщины сила Беллатрикс никогда не переставала поражать и возбуждать ее. Беллатрикс усмехнулась, заметив ее реакцию, и снова провела кончиками пальцев вверх по дрожащим бедрам Гермионы, выглядя так, будто едва сдерживает девичий смешок, рвущийся из груди, когда Гермиона с готовностью раздвинула ноги. Гермиона лишь застонала и крепко зажмурилась, отворачивая голову, когда Беллатрикс шагнула между ее ног и начала ласкать мягкую внутреннюю сторону бедер. Но ее глаза тут же распахнулись от неожиданности, когда Беллатрикс грубо схватила ее за подбородок, пальцы почти болезненно впились в щеку. — Смотри на меня, — приказала Беллатрикс. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я тебя трахаю. Тихий звук, вырвавшийся у Гермионы, когда Беллатрикс наклонилась и мягко поцеловала ее в губы, мгновенно сменился громким, хриплым стоном, когда два пальца резко и глубоко вошли в ее влажное лоно. Одновременное ощущение твердых пальцев возлюбленной и ее мягких губ довело чувства Гермионы до предела, и она отчаянно снова начала двигать бедрами навстречу ладони Беллатрикс. Темная ведьма вздохнула и убрала руку. — Непокорная девчонка. Я разрешала тебе так делать? — усмехнулась Беллатрикс ей в губы. — О, Белла, ты же не всерьез! — воскликнула Гермиона, одновременно раздраженная и возбужденная. — Моя игра — мои правила, — напомнила Беллатрикс и прикусила ее челюсть острыми зубами. — Я сказала, что остановлюсь, если ты не будешь слушаться. Гермиона метнула в нее пылающий взгляд, ее раскрасневшаяся грудь тяжело вздымалась. — Тебе же чертовски нравится это, да? — Безмерно. А теперь делай, как велено, — хрипло ответила Беллатрикс. Она снова погрузила в нее пальцы и задала мучительно медленный ритм, от которого Гермионе хотелось заплакать. — Белла… — заскулила Гермиона. Мерлин, она была на грани, и сжала внутренние мышцы, пытаясь удержать Беллатрикс внутри, пока та уверенными, безумно медленными движениями дразнила ее самую чувствительную точку. — Я не могу… я не могу… — Тшш, ангел, ты справишься, — пробормотала Беллатрикс. Гермиона дрожала и запрокинула голову в немом протесте, опираясь на локти на столе. Черт возьми, это было почти больно. Каждая клеточка ее тела ныла от жара и желания. Она была до неприличия мокрой, липкой — чувствовала, как следы ее возбуждения покрывают внутреннюю сторону бедер, стекают по руке Беллатрикс. Неужели у ее ведьмы еще не сводит пальцы? И как раз тогда, когда Гермиона решила, что больше просто не выдержит, Беллатрикс задрала ее майку вверх и склонила темную голову, чтобы лизнуть напряженный сосок влажным, бесстыдным языком, а затем втянуть его между зубами. Она сосала так жадно, что Гермионе казалось — позвоночник сейчас переломится. Другой сосок Беллатрикс мяла и перекатывала между пальцами, прежде чем подвергнуть его той же сладкой пытке, все это время не прекращая доводить ее пальцами до безумия. Гермиона закинула лодыжки за талию Беллатрикс, притягивая ее как можно ближе, и выгнулась, отчаянно желая сильнее вжаться в ее горячий рот. Беллатрикс усмехнулась вокруг ее соска и взглянула на нее из-под длинных темных ресниц — лицо пылало похотью и жадным удовлетворением. Гермиона могла лишь смотреть на нее, прежде чем ее глаза снова закрылись — она была так, так близко, вот-вот, еще чуть-чуть… — Еще? — спросила Беллатрикс и отстранилась от ее груди. — Да! — Боже правый, как она сейчас выглядит? Разложенная на столе, майка задрана к шее, обнаженная грудь блестит в свете лампы, волосы спутаны и растрепаны. — Черт, да! Глаза Беллатрикс затуманились, и она провела пальцем по щеке Гермионы. Гермиона потянулась к прикосновению, тяжело дыша, дрожа, отчаянно нуждаясь в любом контакте, в чем угодно, лишь бы не пустота. — Мм, да, думаю, с тебя хватит, — надула губы Беллатрикс с притворным сочувствием. — Бедняжка. Гермиона судорожно выдохнула и всхлипнула: — Пожалуйста… — Но интересно, усвоила ли ты свой урок? — задумчиво протянула Беллатрикс, постучав пальцем по подбородку, и наклонилась, чтобы мягко поцеловать влажный лоб Гермионы. — Да! — почти закричала на нее Гермиона. — Я усвоила урок. А теперь, пожалуйста, пожалуйста, отнеси меня в спальню и… — Нет-нет. Здесь вполне подойдет, — сказала Беллатрикс, и на уголках ее губ заиграла дьявольская усмешка. — Ты можешь кончить прямо сейчас. Но, прежде чем Гермиона успела что-либо сказать или сделать, Беллатрикс внезапно ускорила движения — глубже и жестче — а затем опустилась между ее бедер и одним движением языка провела по ее влажному клитору, втягивая его в рот и глухо застонав от вкуса. Неудивительно, что этого оказалось достаточно: бело-горячая спираль желания в животе Гермионы наконец лопнула, и оргазм накрыл ее мгновенно. Все тело содрогнулось в беззвучной разрядке, одна волна за другой прокатывались по ней, ослепительные и мощные. Беллатрикс издала хриплый и низкий непристойный смешок, но Гермиона едва слышала это сквозь оглушительный гул крови в ушах. Голова Гермионы бессильно запрокинулась, открывая раскрасневшуюся шею, и Беллатрикс подалась вперед, покрывая ее влажными поцелуями и царапая зубами. Она продолжала медленно ласкать ее изнутри, выжимая из тела Гермионы последние отголоски наслаждения. Постепенно судорожное сжатие ослабло, и пальцы Беллатрикс медленно выскользнули. — Ты такая хорошая девочка, Гермиона, — похвалила Беллатрикс. Гермиона не знала, что на это ответить — она лишь глупо кивнула, пресыщенная, тяжело дышащая и все еще немного ошеломленная. Воздух между ними был густым от запаха пота, секса и древесного парфюма Беллатрикс; это почти вызвало новую волну желания, прокатившуюся по ее венам, но Беллатрикс мягко помогла ей соскользнуть с края стола и поставила на ноги. Глаза темной ведьмы теперь были полуприкрыты и ленивы, и она самодовольно улыбнулась, наклоняясь за поцелуем. Они целовались страстно, покусывая и посасывая каждый открытый участок кожи, до которого могли дотянуться — челюсть, горло, округлость раскрасневшегося, тяжело вздымающегося декольте Беллатрикс. Затем она поправила майку Гермионы вниз и обхватила ладонями ее ребра, большими пальцами мягко поглаживая грудь. — Хочешь обсудить, как ты буквально не смогла выделить мне даже один день, чтобы помочь своему лучшему другу упечь пару мерзавцев в тюрьму? — поддразнила Беллатрикс, когда они наконец оторвались друг от друга. Она запустила липкие пальцы в волосы Гермионы, пытаясь хоть немного их пригладить — что, разумеется, не сработало, — и прижалась к ней лбом. Затем кивнула в сторону смятых листов пергамента, все еще разбросанных по столу. — Я сказала Поттеру, что быстро просмотрю бумаги и верну ему папки завтра утром. Если бы ты не умчалась в раздражении, когда он заглянул этим утром, ты бы это знала. Гермиона тихо фыркнула и уткнулась лбом в плечо Беллатрикс. — Боже, мне жаль, Белла. — О, ты еще как пожалеешь, — мягко прорычала та ей в ухо. — Надеюсь, ты понимаешь, что завтра тебе придется пожертвовать возможностью поваляться подольше, чтобы помочь мне продезинфицировать этот чертов стол.