У каждого своё лето

Лето, девяностый год. Время, когда мир уже отвесил звонкую пощёчину по некогда очаровательно-позитивной мордашке Дастина. Ему следовало бы особенно сильно ценить ТО, старое время… но что можно было сделать против юношеского максимализма? Даже таких гениев, как Дастин, порой накрывает. И эту тёплую ночь он вновь встречал в Хоукинсе. Дастин уже не мальчик, но точно знал: мамуля ждёт его дома… а может, и не только мама? Для юноши воздух города был пропитан затхлостью и страхом очередной потери. Однако даже сейчас, когда он шёл навстречу тёмной фигуре, страх сковывал его не так сильно, как мысль о том, что фонари подозрительно помигивают. Мотыльки кружили у старых ламп, летели прямо навстречу своей скорой погибели — и всё же так отчаянно ценили последний миг. Дастин задумался. Настолько глубоко, что по-настоящему испугался чужой руки, тяжело хлопнувшей его по плечу. — Хендерсон! — устало, но по-дружески радостно раздался знакомый голос. Это же… — Стив, чёрт тебя дери! Я чуть не навалил прямо здесь! — выпалил Дастин. В приветственных объятиях Харрингтона было так тепло и уютно, что вылезать совершенно не хотелось. Карие глаза Стива блестели в свете фонаря; под ними едва проступали свежие синяки от недосыпа, да и губы, признаться честно, уже не казались такими румяными, как раньше. Дастин улыбнулся, слегка щуря глаза. — Где твоя грива, Стив? Работа учителем тебя явно меняет. — В лучшую или худшую сторону? — усмехнулся Стив, приобнял друга за плечо и повёл вперёд. Закусочная хоть и круглосуточная, но всё равно ждать не будет. Звёзды могли лишь наблюдать за ними сверху, будто оценивая. И даже у них рано или поздно возник бы вопрос: какого чёрта прогулки ночью? Два отъявленных героя решили пощекотать себе нервы? И да, и нет. Пройдя вместе через тернии, страх притупляется. Зато обостряются чувства. Взаимные чувства. Нежность. Влюблённость. Влечение. Зачем откладывать поездку до утра, если можно встретиться даже ночью — и провести больше времени там, где эмоции однажды становятся похожи на оголённый провод? Подходя к забегаловке, Стив вдруг задал неожиданный вопрос: — Ты до сих пор носишь эту кепку? — Есть предложения получше? — хмыкнул Хендерсон. — Нет, просто… воспоминания и всё такое. Понимаешь? — Стив приоткрыл дверь, пропуская спутника вперёд, и зашёл следом. — Худшее, наверное, уже позади, Стив. В зале прозвенел дверной колокольчик, оповещая о приходе гостей. Помещение было просторным, но освещение — блеклым. И "лес" посетителей, конечно же. Конец восьмидесятых в городке всё же взял своё. "Невинная" Америка окончательно умирала, уступая место чему-то новому. Однако едва ли не спящая девушка по ту сторону стойки вежливо поприветствовала их и улыбнулась, протягивая меню. Стив времени не терял. Нет, он не подмигивал красавице — скорее, сосредоточенно думал, что бы выбрать. — Вот чёрт, это тебе не кфс, — недовольно пробурчал себе под нос Дастин, разглядывая позиции. Старший судорожно сглотнул. После ужина у Холландов желание появляться в упомянутом заведении у него больше не возникало. И, возможно, уже не возникнет. Сделав заказ и расплатившись, парочка устроилась у окна друг напротив друга. Задумчивый взгляд Дастина, устремлённый к звёздам, настораживал Харрингтона. Но… может, он просто не выспался? Чушь. Стив нервно постукивал пальцами по столу, пытаясь зацепиться хоть за какую-то мысль. — Ты уверен, что наешься одной фри и стаканом газировки? — прошептал Харрингтон, наклоняясь ближе. — Честно, чувак? Ма так меня накормила перед отъездом, что я вообще ничего не хочу, — блаженно улыбнулся кудрявый. Ма им гордилась. И он гордился Ма. Даже Стив это знал. Как и знал, насколько тяжело Дастину даются поездки в Хоукинс. Карие глаза Стива, ещё недавно блестящие, теперь заворожённо скользили по лицу студента, а в голове навязчиво звучали строчки «Satan, it’s you» — Jett Screams. Какое странное, почти невербальное признание в привязанности… Или, быть может, в любви? — Приятного аппетита! — звонко проговорила девушка, оставляя поднос на столе. Жаль только, что Дастин краем глаза заметил, как быстро улетучивается улыбка с её лица. Его губы коснулись бумажной трубочки, и, признаться честно, уже через мгновение на лице расцвела яркая улыбка — эта газировка просто охеренная! А вот сырные кольца Стиву явно не понравились. Он натянуто улыбнулся, через плечо глянув на стойку с работягами, а затем снова перевёл взгляд на друга. — Чёрт, Дастин, это хрень. Эй, какого хера ты смеёшься, чувак?!

***

Время неумолимо текло к утру. Так же неумолимо, как когда-то текло на часах Векны, как утекали минуты его жертв… но сейчас всё было иначе. Вместо ужаса — улыбки облегчения и счастья. Души спокойны. Они неторопливо шли по тёмной аллее навстречу неизбежному. Дастин беззаботно хлюпал остатками напитка в стаканчике, а Стив — прекрасный и неповторимый Стив — рассказывал очередную смешную историю, даже не глядя себе под ноги. Было так хорошо, словно вдыхаешь полной грудью свежий воздух. Воздух без пепла и гнили. Утренний воздух. Дастин, стараясь угомонить приступ смеха, хватался за рукав Стива — и Стив позволял. Позволял больше, чем следовало. Позволял себе не отстраняться. Было хорошо. Слишком хорошо. — Знаешь, если бы у меня ТОГДА был Дарт, то все бы поплясали! — привычно щурясь в искренней улыбке, Хендерсон окончательно обхватил чужую руку и без страха уложил голову на крепкое плечо. Каждый случайный контакт отзывался жаром в груди Харрингтона. Каждый смех Дастина — чем-то болезненно нежным. И от этого становилось волнительно. Когда Дастин обхватил его руку и умостил голову на плече, Стив на мгновение замер. Сердце предательски ударилось о рёбра. Он осторожно выдохнул, будто боялся спугнуть момент. Харрингтон смотрел на партнёра чуть сверху вниз и буквально млел. Млел от того, как спокойно и приятно видеть Дастина счастливым — не избитым жизнью, не сломанным. Стив прекрасно понимал, насколько сильно Хендерсон изменился: повзрослел, стал серьёзнее, глубже. Шаг замедлился. Парни аккуратно спускались с тропинки вниз, ближе к воде, блестящей под блеклыми звёздами. Стоп, вода? — Ты хочешь искупаться в Озере влюблённых? Ещё не так тепло, ха, — усмехнулся Стив, оглядываясь назад. Когда же его взгляд вернулся к Дастину, тот уже не улыбался. Он смотрел серьёзно, а внутри всё распирало так, что щёки наливались краской. — Стив… я хотел сказать, что при виде тебя моё сердце начинает биться сильнее… и душа словно распадается на тысячи бабочек, — голос Хендерсона был мягким и плавным, как первые лучи солнца в гражданских сумерках. — Последний такой восторг я испытывал только со Сьюзи, но тогда всё было как-то по-детски… Чёрт, чёрт, чёрт! Прости, мне не стоило упоминать прошлое. Он нервно сжимал стаканчик в ледяной руке, едва осмеливаясь поднять глаза. Но нежное прикосновение ладони Харрингтона будто лишило его права паниковать и продолжать оправдываться. Проникновенный взгляд карих глаз был как никогда добрым и тёплым. От этого хотелось плакать. — Дастин, я всё понимаю. Мне безумно нравятся твои рассказы и твоя компания… но я боялся неправильно интерпретировать твоё поведение. Ты всегда был моим лучшим другом, но ты изменился — и я не могу тебя в этом винить. Просто знай: твои чувства взаимны, — тихо и ласково произнёс Стив. Он тоже нервничал, но с опытом за спиной умело прятал лишние эмоции. Ладонь кудрявого легла на щёку старшего, робко поглаживая светлую кожу. В его глазах Стив был прекрасен, очарователен, неповторим. Страшно спугнуть, но ещё страшнее потерять. Харрингтон прикрыл глаза. Наклонился ближе. Его губы коснулись губ Дастина — мягко, осторожно, а затем поцелуй стал глубже, теплее. Ощущение было невыносимо волнительным, особенно когда под ладонями чувствовалась чужая талия. Хендерсон чуть сжался, но охотно ответил на ласку. На тёмных ресницах блеснули слёзы — он вдруг понял, что всё это по-настоящему. — Ты правда здесь, Стив? — хрипло прошептал юноша, нехотя отстраняясь, словно просыпаясь от будильника. Он взволнованно смотрел в карие глаза, невольно хмуря брови. — Разумеется, Дастин. И я никуда не уйду без тебя, — мягко усмехнулся Харрингтон, крепко обнимая своего новоиспечённого возлюбленного. В лицо ударили первые нежные лучи солнца. Это их день. Их лето. Их любовь.