Глава 4. О провалах
16 марта 2026 г., 17:55
София стояла прямо перед ним, ее губы растягивались в улыбке, а на щеках был едва заметный румянец, на подбородок была стянута медицинская маска. Вообще-то, все спортсмены при любом удобном случае ее стягивали, поэтому София не была исключением. На ее плече висел черный рюкзак, лямку которого она сжимала левой рукой, а правой перебирала подол короткой черной юбки для тренировок. Она стояла перед ним в коньках, которые увеличивали ее рост на несколько сантиметров, но даже в них Софии приходилось закидывать голову, чтобы обратиться к парню.
Илья сжал губы и отвел взгляд, проведя рукой по волнистым волосам. Он был слишком уставшим с дороги и слишком раздраженным неудавшейся тренировкой, которую лицезрели люди, являющиеся объектом его восхищения, чтобы вести светские беседы с кем-либо. Он нервно выдохнул и еще раз посмотрел на девочку перед собой. Раздражение нахлынуло новой волной. Ее спокойствие и добродушие, которые излучали светлые глаза, вызывали злость в Илье. Она была такой спокойной и беззаботной перед ним. Он сжал ладони в кулаки и начал глубоко дышать, однако София по-прежнему не замечала состояния Ильи. Ему хотелось сказать ей что-нибудь грубое. Что-нибудь, что заставило бы эту девочку в слезах сбежать отсюда и больше никогда в своей идеально сладкой жизни не подходить к нему. Сотни вариантов колкостей крутилось в его голове. Один вариант был злей другого, и Илья даже не представлял ситуации, когда бы он мог сказать что-то хотя бы на подобии настолько гадкое кому-то из других знакомых. София продолжала выжидающе на него смотреть. Илья окончательно растерялся.
— Привет, — хрипло проговорил он, ненавидя себя за то, что так и не осмелился ответить ей то, что ему хотелось. Он прочистил горло. — Привет, — намного уверенней повторно произнес Илья, облокотившись спиной о стену позади себя и скрестив руки на груди.
Илья старался выглядеть перед ней уверенно. Старался показать ей, что ему абсолютно все равно на собеседницу. Однако внутри он ощущал необъяснимую панику. Его ладони стали скользкими и холодными, а сердце забилось так сильно, что Илья мог сравнить это состояние исключительно с моментом ожидания объявления оценок после проката. Но как это состояние коррелировалось с разговором с человеком, которого он едва знал, Илья точно не мог понять.
София, наконец, почувствовала эту неловкость. Она обвела глазами коридор и начала неловко ковырять пол лезвием в чехле. Девочке показалось, что Илья совершенно не настроен на диалог с ней, что ее удивило. Она помнила, что во время их прошлой встречи весной он не имел ничего против того, чтобы побеседовать. Вообще-то, она тоже. София помнила, что совершенно не знала Илью, когда случайно пересеклась с ним в коридоре. Ей было крайне неловко, что она не знала его имени и не помнила его выступлений на этом турнире. Еще более неловко ей стало тогда, когда Илья указал ей на то, что они виделись ранее. София тогда быстро ретировалась, чтобы избежать неловкости, а затем оперативно выяснила у своих соотечественниц, что это за мальчик стоит в коридоре.
Когда София наткнулась на фотографию, которую кто-то тайком сделал, запечатлев их короткий, но до ужаса неловкий диалог, она подумала, что это будет хороший способ загладить вину, если она отметит его на фотографии и напишет в личные сообщения. Этого, по ее мнению, было достаточно. Все это время девочка жила с мыслью, что где-то в далекой Америке у нее есть приятель, с которым она может поддерживать хорошие отношения во время встреч на совместных турнирах. Именно по этой причине София так резво подбежала к Илье минутой ранее.
— Та-ак как прошла тренировка? — между делом решила спросить она, чтобы как-то поддержать диалог, рассматривая маникюр, даже не подняв взгляд на собеседника.
Илья же почувствовал, как лопнуло терпение. Ему казалось, что девочка просто издевается над ним, появляясь в его жизни раз в год и насмехаясь над его неудачами. Парень еще раз окинул ее взглядом. София продолжала смотреть на свою ладонь, а Илья почувствовал, как его начинает трясти от злости. Он и без того был в скверном расположении духа, а этот вопрос его окончательно вывел из себя. Он еле сдержался, чтобы не сказать никакую грубость по отношению к ней, но и продолжать делать вид, что все нормально, он тоже не хотел.
— Просто чудесно, — выплюнул Илья, резко потянув на себя дверь раздевалки так, что тонкие стены из гипсокартона затряслись. София, наконец, оторвала взгляд от своей руки и посмотрела на собеседника. Взгляд Ильи был холодным, пронизывающим насквозь. Софии захотелось во что-нибудь завернуться и спрятаться. Настолько ей стало не по себе. — Тебе до этого не должно быть никакого дела. Мне пора, — бросил он и скрылся в раздевалке, резко захлопнув дверь прямо перед носом девочки, которая подпрыгнула от громкого хлопка.
София была в растерянности. Она всего лишь хотела поздороваться с приятелем и совершенно не понимала, что она сделала не так. Ей хотелось верить, что Илья просто переживает из-за предстоящего старта, поэтому он такой нервный. Она искренне верила, что дело не в ее личности. Да и что она могла ему сделать? Они ведь едва знакомы. Это немного приободрило Софию, однако на тренировку она шла на ватных ногах. Ее очень напугал выплеск гнева со стороны Ильи. Даже если он злился не на нее, ему не следовало так с ней разговаривать. Именно так и думала София.
Тот жутко-холодный взгляд его светлых глаз не выходил у нее из головы всю ледовую сессию, что, конечно, отразилось на качестве тренировки. София была совсем не сосредоточена. Пока она ждала своей очереди для прогона было решено не терять время зря. Девочка пыталась прыгать, не мешая другим спортсменам. Однако все это было бессмысленно. Она упала почти со всех прыжков, на которые заходила. София снова и снова падала на лед, осознавая, что вечером увидит огромный синяк не бедре. Мысли были слишком спутаны. На каждом заходе девочка прогоняла в голове диалог с Ильей. На каждом толчке она вспоминала, как агрессивно он отреагировал на ее вопрос. Во время каждого падения, в голове всплывал озлобленный взгляд.
Когда пришло время делать прогон, настрой так и не появился. Всю короткую программу она проехала с потерянным лицом, она не слушала музыку и сделала все мимо акцентов. Юлия Владимировна стояла за бортиком, закрыв лицо руками, не понимая, что случилось с ее лучшей спортсменкой. София же продолжала думать об Илье. Она понимала, что она прямо перед камерами провалила тренировку за несколько дней до серьезнейшего старта. Она понимала, что Илья Малинин должен быть последним, о ком она должна сейчас думать. Но скверное настроение передалось и ей. София подумала, что ей необходимо еще раз пересечься с парнем, чтобы убедиться, что дело было точно не в ней, а в нервах. Именно это она и собиралась сделать по приезде в отель, а пока она с ужасом ждала комментариев тренера, пока медленно ехала к бортику, уперев руки по обе стороны талии и тяжело дыша.
— Что это было? — спросила Юлия Владимировна, понимая, что ответа она все равно не услышит. София потупила взгляд, собирая свои вещи со скамейки. — София! — Еще раз обратилась к ней женщина. — Тебя выбрали представлять страну, а ты выдаешь это… — София пропускала упреки и нравоучения мимо ушей. Слова тренера уж точно не могли сделать ситуацию лучше.
— Я просто не привыкла к этому часовому поясу, — буркнула девочка уже у самого выхода с катка. Объяснить тренеру, что ее так подкосил минутный диалог с малознакомым парнем, она точно не могла. Женщина бы точно не поняла ее. Юлия Владимировна лишь вздохнула, надеясь, что дело действительно в усталости.
Всю дорогу до отеля София сидела молча, глядя в окно. Она рассматривала улицы Чикаго, ощущая что-то странное внутри, когда вместо привычных серых многоэтажек она видела стеклянные небоскребы, крыши которых было практически невозможно разглядеть в сером небе. В автобусе София сидела вместе с тренером. Кажется, они обе чувствовали себя абсолютно чужими в этом спортивном коллективе. София единственная из одиночников представляла Россию на этом этапе гран-при, других девочек она не знала, как и Юлия Владимировна не знала других тренеров. Если в своей стране София была знакома с девочками из сборной и могла с ними проводить время, забывая хотя бы на немного о конкуренции и соперничестве, ненадолго превращаясь в обычных девочек, которые обсуждают обычные вещи и дурачатся, то сейчас же она чувствовала себя как никогда одиноко. Все фигуристки в салоне автобуса о чем-то разговаривали между собой небольшими группками и громко смеялись. Никто и не думал принять к себе пятнадцатилетнюю девочку, впервые появившуюся на взрослых соревнованиях. Еще в самолете девочка наивно представляла, как быстро она заведет друзей в лице известных фигуристов, как будет проводить с ними время между тренировками. Она так надеялась произвести на всех хорошее впечатление, но никто так и не заметил ее. В раздевалке она заняла дальний угол, закрывшись от других девушек, на льду работала недалеко от бортиков, боясь помешать другим. На тренировке никто не обращал на нее внимания, резко объезжая девочку во время ее жалких попыток что-то прыгнуть. Конечно, София испытывала глубочайшую обиду. Она так грезила о международных стартах, так мечтала обзавестись друзьями-фигуристами, которых ранее она видела лишь на экране телевизора. Однако все ее мечты разбились о равнодушие. Еще вчера она чувствовала себя чемпионкой, а сегодня она осознала, что ей совершенно не место здесь.
Последней каплей стали воспоминания об Илье. Он был единственной надеждой Софии на хоть какую-то компанию на этих соревнованиях. Однако и здесь ее ждала неудача. София все еще не понимала, что сделала не так. Она всегда была с ним вежлива и приветлива, но этого, по неведомой ей причине, оказалось недостаточно. София почувствовала, как к глазам подступают слезы, и отвернулась обратно к окну. До конца поездки она тихо плакала, спешно стирая слезы ладонью, чтобы тренер ничего не заметила. Слишком тяжело было осознавать, что момент, который должен был стать одним из лучших в ее жизни, оказался самым настоящим разочарованием. Вместо громких заголовков об идеальной форме юной фигуристки, готовой штурмовать взрослую арену, проваленная тренировка, заставившая всех усомниться в правильности решения Федерации.
Громкие разговоры и смех в автобусе, неудачная тренировка, эмоциональные потрясения, вызванные непривычной обстановкой, а также неприятным разговором, долгий перелет, - все это вызвало у Софии кошмарную головную боль. Тихие рыдания, которые она старательно подавляла, скрывшись за медицинской маской и уткнувшись в ворот куртки, только усугубляли ситуацию. Ей отчаянно хотелось скрыться ото всех и больше не появляться в обществе. По крайней мере, сегодня.
На улице по-прежнему шел дождь, который и не планировал утихать. Когда автобус остановился у отеля, в который были поселены все фигуристы, участвовавшие в турнире, все спортсмены ринулись к выходу из салона и направились к багажному отделению, чтобы забрать свои чемоданы с инвентарем. София вышла самая последняя, она также отошла в сторонку от других девушек, сомкнув руки в замок. Она закинула голову наверх, разглядывая башни небоскребов и чувствуя, как холодные дождевые капли падали на ее распаленное от рыданий лицо. Вид небоскребов ее одновременно пугал и завораживал, заставляя невольно переместить переживания на второй план. Люди вокруг все еще громко разговаривали, выискивая из общей кучи свои чемоданы. София продолжала смотреть вверх. Со стороны она выглядела странно, но ее это не беспокоило. Она понимала, что всем на нее все равно, что никто и не подумает обратить внимание на девочку поодаль от всей группы.
Когда большая часть фигуристок разобрала свой багаж и скрылась за массивными дверьми отеля, София подошла к оставшимся чемоданам и без труда забрала свой. Юлия Владимировна ждала ее, скрестив руки на груди. С самого катка она не сказала девочке ни слова. Женщина переживала из-за состояния своей подопечной и надеялась, что неудачная тренировка связана исключительно с усталостью и непривычной обстановкой.
София схватила чемодан и направилась ко входу в отель, не обратив внимания на своего тренера. Женщине это не понравилось, но она не стала акцентировать на этом внимание, понимая, что девочке и без того тяжело. Они вдвоем молча поднялись на лифте на нужный этаж. София разглядывала узорчатый пол в лифте, не решившись поднять взгляд на зеркальные стены, чтобы не смотреть на сове заплаканное лицо. Слезы перестали бесконтрольно литься из ее глаз, но она продолжала шмыгать носом, что не осталось незаметным для Юлии Владимировны. Она положила руку на плечо девочки, погладив ее.
— Перестань, - обратилась женщина к Софии, — сейчас отдохнешь, а завтра выйдешь на лед с новыми силами, — Юлия Владимировна постаралась ободряюще улыбнуться. София подняла голову и посмотрела на тренера заплаканными глазами. От этих слов ей совершенно не стало легче, учитывая, что расстроена она была не столько из-за тренировки, сколько из-за обстоятельств. Однако об истинной причине своего расстройства она решила умолчать. София лишь устало вздохнула, шмыгнула носом и отвела взгляд, все еще ощущая тяжесть руки женщины на своем плече.
Двери лифта раскрылись со звонком из динамика сверху. Они обе вышли и направились к номеру. С целью экономии средств было решено поселить единственных двух представителей от России в лице тренера и фигуристки в один номер. Никто не стал спорить с этим решением, хотя София испытывала определенную неловкость от того, что ей придется делить с тренером одну комнату на протяжении нескольких дней, учитывая, что до этого момента она видела Юлию Владимировну лишь в ситуациях официально-рабочих. Конечно, ей было бы значительно легче жить с кем-то, кто был бы приблизительно ее возраста и не был бы ей тренером, но выбирать ей не приходилось. Они находились в отеле уже сутки и конфликтов на бытовой почве у них не было. Напротив, девочка отметила, что при таких обстоятельствах невозможно будет не лечь спать во время и невозможно проспать, так что плюсы однозначно были.
Номер в отеле был настолько обычным, что София могла бы себя убедить, что находится не в одном из самых известных мегаполисов мира, а в небольшом городе в родной стране. Это была небольшая комната с белыми стенами и ламинатом, сделанным под темный дуб. Единственное окно выходило на оживленную улицу, поэтому открыть его было практически невозможно из-за шума, создаваемого автомобилями на дорогах и из-за запаха выхлопных газов. По разным углам комнаты стояли две односпальные кровати из темного дерева, заправленные белоснежным постельным бельем, рядом с каждой из них стояли прикроватные тумбочки, на которых стояли ночные лампы с салатовыми мягкими абажурами. Между кроватями на стене висела слегка выцветшая картина с какими-то цветами, которую София посчитала жуткой еще при заселении, о чем в шутку сообщила тренеру еще вчера утром, а по противоположной стене стоял один небольшой шкаф и стол с двумя стульями. Поэтому убранство номера было весьма скромным.
София оставила чемодан у входной двери, скинула кроссовки, а затем прошла вглубь комнаты, стягивая куртку. Она почувствовала, как сильно устала за день только сейчас. Еще в автобусе у нее были силы хотя бы на что-то, но в данный момент она понимала, что ноги едва держать ее, а глаза, которые нещадно щипало от слез, закрывались свинцовыми веками. Девочка едва нашла в себе силы дойти до душа. Еще в дороге ей казалось, что у нее не получится выбросить из головы мысли, которые крутились у нее в голове с назойливым шумом, похожим на визг комаров, однако под приятно теплой водой ей думалось лишь о предстоящем сне, который, разумеется, не решит ее проблемы, но точно позволит чувствовать себя лучше.
Приняв быстрый душ, умыв лицо ледяной водой, чтобы снять отеки, и переодевшись в домашние черные шорты и розовую футболку с глупым принтом, она залезла в кровать, укрывшись тяжелым одеялом. Однако мысли, покинувшие ее в душе, снова проникли в голову. София раз за разом прокручивала в голове диалог с Ильей и его реакцию, переворачиваясь с бока на бок, пытаясь устроиться наиболее удобным образом на непривычной кровати с жестким матрацем. Ей было совершенно не понятно, почему ее так задела его выходка. Илья точно не был авторитетным лицом для нее, не был ей хотя бы немного близок и, соответсвенно, абсолютно ничего не значил для нее. Но почему же тогда она провалила из-за него тренировку и прорыдала половину дня? На этот вопрос у нее ответа не было. В какой-то момент она все-таки уснула, когда донельзя вымотанный организм перестал предоставлять резервные силы для самобичевания.
Ей ничего не снилось. Она не шевелилась во сне. София уснула лицом в подушку лежа на животе и проснулась в этой же позе. Несколько часов сна прошли незаметно, будто она закрыла глаза на пару секунд и тут же проснулась. София чувствовала, как затекла шея от неудобной позы, чувствовала, что отлежала руку. Ее голова больше не раскалывалась, но глаза все еще щипало. София медленно перекатилась на спину и приподнялась на локтях. Она потерла глаза внешней стороной ладони, а затем осмотрела номер прищурившись. Солнце уже давно село, а небо стало бархатно-черным. В комнате было темно. Единственным источником света был уличный фонарь, свет которого проникал через не зашторенные окна. София присмотрелась к соседней кровати. Юлия Владимировна крепко спала, негромко посапывая на кровати напротив. Ее тоже слишком сильно вымотал этот день.
София подтянула колени к груди, облокотившись о подушку. В горле пересохло и ей было необходимо утолить жажду, а также дал о себе знать пропущенный ужин - желудок сводило от легкого голода. Она еще раз осмотрела взглядом номер в поисках воды, но так и не смогла ничего разглядеть в темноте. Включить свет она не могла - ей не хотелось будить тренера. Идею с поиском воды на ощупь она моментально отмела. Так она лишь разгромит половину номера и наведет шуму, что тоже приведет к тому, что она разбудит женщину. София вздохнула и опустила ноги с кровати. Пить хотелось слишком сильно, да и было необходимо размять затекшие части тела. Она на носочках прошла к двери и натянула на ноги кроссовки, затем аккуратно стянула с вешалки кофту сборной и накинула на плечи, пристально глядя на спящую женщину. Девочка постаралась как можно осторожней открыть дверь и как можно бесшумней закрыть ее, когда вышла в коридор.
Она поморщилась от яркого света в коридоре. Глазам было тяжело привыкнуть к свету после темного номера. Практически ничего не видя перед собой, девочка направилась к лифту. Она планировала найти воду где-нибудь внизу, а затем вернуться в номер и, наконец, связаться с родителями. Они наверняка уже видели новости с тренировки и места себе не находили от волнения и переживаний. София пошарила руками по карманам куртки в поисках купюр, которые она положила туда еще в Москве, когда обменяла небольшую сумму на доллары. Этого точно должно было достаточно для бутылки воды. Подняв голову выше девочка столкнулась со своим отражением и ужаснулась. Волосы были растрепанны после сна и торчали в разные, глаза были красными и опухшими, а на щеке был след от подложенной под нее руки. Она спешно пригладила волосы рукой и укуталась кофтой, надеясь, что никто не обратит на нее внимание.
Когда двери лифта распахнулись, перед Софией предстало оживленное лобби отеля. Люди слонялись туда-сюда, а девочка дезориентировано прошла в самый центр, оглядываясь по сторонам в поисках автомата со снеками и напитками. Шум в лобби, разговоры жильцов, стук колесиков тележек для чемоданов, приглушенная музыка и многие другие звуки слились в один и раздавался то где-то вдалеке от нее, приглушенно, будто в аквариуме, то будто молотком стучал по голове, отдаваясь в ушах. Она еще раз протерла глаза, чтобы сфокусировать взгляд и потрясла головой, чтобы сосредоточиться. Автомата нигде так и не было. София уже собиралась вспомнить всю школьную программу английского языка, чтобы попытаться спросить помощи у сотрудников отеля, но вдруг где-то вдалеке она услышала собственное имя. София повернулась. Кто-то еще раз позвал ее. Она медленно обернулась вокруг своей оси, озираясь по сторонам, а затем кто-то схватил ее за плечи.
— София! — Снова воскликнул чужой голос. Девочка посмотрела на руки, схватившие ее. Она точно где-то видела эту темно-синюю кофту. Ее взгляд поднялся вверх, и она увидела перед собой знакомую улыбку.
— Максим? — София, наконец-то, улыбнулась. Сонливость будто рукой сняло. Она снова почувствовала себя реальной, а звуки вокруг более не приносили дискомфорт. Максим Наумов спешно обнял девочку в знак приветствия, а сама она крепко прижала его в ответ на пару секунд.
Они не были друзьями или даже приятелями. Хорошие знакомые, впервые встретившиеся на общем юниорском этапе гран-при в прошлом сезоне. У них была весьма приятная беседа. Они оба похвалили катание друг друга, обменялись ожиданиями и тревогами, а также пожелали удачи друг другу. София не общалась с ним с тех пор, но теплые доброжелательные отношения сохранились. София снова вспомнила Илью и в миг помрачнела. Он, в отличие от Максима, не удосужился даже постараться сделать вежливый вид. Чувства стыда и собственной никчемности сменились злостью. С чего бы ей рыдать из-за едва знакомого мальчика, не умеющего себя вести в обществе? Она снова посмотрела на Максима и улыбнулась.
«Почему я должна грустить из-за него?» — Подумала София. — «Я не сделала ему ничего плохого, чтобы он так со мной разговаривал», — она гордо подняла голову, полная намерений более не забивать себе голову подобной ерундой.
— Ты явно только проснулась, — усмехнулся парень, окинув взглядом собеседницу. У него был сильный акцент, но девочка не испытывала затруднений, чтобы понять его. София залилась румянцем и поспешила застегнуть кофту, чтобы спрятать домашнюю футболку, а затем еще раз пригладила волосы.
— Я слишком устала сегодня, — неловко пробубнила она, уставившись на свои кроссовки. Максим лишь по-доброму посмеялся. — Я искала автомат с водой, — продолжила она, — но так и не нашла его. Не уверена, что он вообще есть в лобби, — она снова подняла взгляд на Макса.
— Мы с Эндрю спустились попить чай. Он ждем меня там, в коридоре. Присоединяйся к нам, — он пожал плечами и почесал затылок. — Этот Чикаго слишком холодный и дождливый, — София в ответ усмехнулась.
Еще сегодня днем ей казалось, что она лишняя на этом празднике жизни, что никто не захочет с ней разговаривать, а сейчас ее зовут на чай. София не могла понять, как так вышло, что всего один диалог вывел ее из колеи и заставил чувствовать себя никчемной. Сейчас ей было смешно с самой себя. Один невоспитанный мальчишка точно не был показателем и точно не определял ее как неинтересную личность.
— У меня не совсем подходящий вид, — заметила она, отведя взгляд. Ей хотелось убедиться, что ее зовут не из вежливости, а действительно из добрых побуждений. Хотя она действительно была бы не против чашки чая.
— Кому какое дело? — улыбнулся Макс. — Если тебе будет комфортней, мы уйдем куда-нибудь подальше, — постарался убедить девочку он. София, наконец, сдалась и уверенно кивнула.
Когда они вдвоем подошли к Эндрю, тот сдержанно поздоровался с девочкой, удивившись новой компании. Максим быстро объяснил другу, что к чему, пока автомат разливал кипяток по трем стаканам, и они втроем пошли прочь от скопления людей. Как Макс и обещал, они ушли в тихое место, устроившись на банкетке под большим окном в дальнем коридоре. Разговор пошел сразу. Они начали обсуждение с ледовой арены в Чикаго, затем раскритиковали расписание тренировок, а после этого начали дискуссию о шансах каждого из них на попадание в финал. К счастью Софии, никто не поднял тему ее неудачной тренировки. Она не знала, слышали ли мальчики об этом и решили промолчать из вежливости или они и вовсе ничего не знали, но была безмерно благодарна, что ей не пришлось заново проживать этот момент. В любом случае, все переживания отошли на второй план. София чувствовала себя легко и беззаботно в их компании.
Они продолжали сидеть на банкетке, когда закончили пить чай. Тема разговора незаметно сменилась. Они обсуждали погоду, особенно холодную осень в этом году, как непривычно жутко Софии находиться среди высоких небоскребов, смешные видео в интернете и многое другой. Время пролетело незаметно. София чувствовала, что от скверного настроения не осталось и следа. Будто и не было первой половины этого сумбурного дня. Сейчас она ощущала себя заметно лучше и настрой на завтрашнюю тренировку поднялся настолько, что девочка была готова начать наверстывать упущенное хоть сейчас. У нее появилась острая потребность поделиться с этим с Юлией Владимировной. София опомнилась о том, что молча покинула номер, чтобы найти воды, лишь когда поняла, что шум в лобби заметно стих. У нее было с собой телефона, чтобы посмотреть время, но она понимала, что прошел минимум час. Ее охватила паника, что женщина начала ее искать, что Софию ждет выговор за исчезновение в отеле вечером в чужой стране. Она вскочила с банкетки. Мальчики недоуменно на нее посмотрели.
— Мне пора в номер. Тренер точно начала меня искать, — нервно проговорила девочка.
— Нам тоже уже пора, — согласился Эндрю. — Пойдемте к лифту, — позвал он их.
Уже в лифте Макс еще раз обратился к Софии:
— Мы завтра планируем пойти смотреть ритм-танец и пары. Если хочешь, пойдем с нами, — предложил он, а девочка почувствовала себя странно. Ей очень хотелось войти в компанию спортсменов, больше не чувствовать себя изгоем у бортика, но она была не уверена, что ей позволят за день до своего выступления смотреть соревнования, о чем она честно призналась:
— Не думаю, что тренер меня отпустит, — двери лифта открылись на этаже, где жили парни.
— В любом случае, мы с ребятами тебя будем ждать, — сказал Эндрю, когда они выходили из лифта. Они не успели попрощаться - двери лифта снова сомкнулись.
Когда София добралась до номера, она дрожащей рукой с осторожностью нажала на дверную ручку и толкнула дверь с ужасом обнаружив, что в комнате горит свет. Она виновато потупила взгляд и уже подготовилась к неприятному диалогу, но ничего подобного не произошло.
Женщина сидела за столом и листала ленту в телефоне. Она отвела взгляд от экрана, когда услышала, что дверь открылась.
— Куда уходила? — спросила она. В голосе не было строгости или упрека. Женщина точно не была намерена устраивать допрос. Это был лишь безобидный интерес.
— Я спускалась в лобби. Попить воды, — начала объяснять София, ожидая, что тренера не удовлетворит такой ответ, но та, к удивлению девочки, вернула взгляд на экран телефона.
— Я только проснулась, а тебя нет, — продолжила женщина. — Уже собиралась тебе звонить, — она усмехнулась, в девочка выдала нервную улыбку, а затем, сняв кроссовки, вернулась в кровать, облегченно выдохнув.
Вечер выдался куда лучше, чем день. Ее более ничего не тяготило. Она убедилась, что может войти в общество других спортсменов, завести знакомства. Более того, у нее появилась уверенность в собственных силах. У нее не было сомнений, что завтрашняя короткая тренировка пройдет безупречно. А после этого она со своими знакомыми пойдет смотреть выступления. Все складывается как нельзя лучше. Ей не о чем волноваться. Именно об этом она и думала.
Но кое-что так и не выходило у нее из головы. Ее не покидала лишь одна мысль. Чем же она так не угодила Илье? Она положила голову на подушку и уставилась в окно. Фонарь все еще ярко освещал улицу и яркой вспышкой висел на фоне черного небо. София смотрела прямо на эту вспышку. Ее снова омрачили мысли об Илье. Она начинала злиться. Почему это вообще занимает ее внимание? София ведь решила, что он ничего не значит для нее! Тогда почему ее так волновало его мнение? На эти вопросы ей только предстояло найти ответы.
