Опасная близость

Золото на верхнем этаже всегда пахло железом. Пхувин понял это, как только переступил порог двери. Здесь, наверху, не было бетонных стен и запаха пота. Здесь был тяжёлый бархат, приглушённый свет хрустальных люстр и тонкий звон дорогого стекла. Элита. Те, кто не марает руки кровью, но с удовольствием оплачивает счета тех, кто это делает. Понд ждал его у панорамного окна. Он был в безупречном смокинге, который скрывал всё: и шрам на бедре, и напряжение в плечах, и ту животную силу, которую Пхувин видел в нём внизу. Сейчас Понд выглядел как принц этого города. Холодный. Совершенный. — Ты опоздал на три минуты, доктор, — сказал Понд, не оборачиваясь. — Я зашивал бровь твоему лучшему легковесу. Он не хотел идти на свидание с дыркой в лице, — спокойно ответил Пхувин. Он чувствовал себя здесь чужим. Костюм, который Понд прислал ему утром, сидел идеально, но Пхувину казалось, что это смирительная рубашка. Слишком узко в плечах. Слишком много лоска. Понд наконец повернулся. Его взгляд медленно скользнул по Пхувину — от туфель до узла галстука. В глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Сегодня ты не доктор. Сегодня ты — моё достижение. — Я не вещь, Понд. — В этом зале — все вещи, — Понд подошёл ближе и поправил Пхувину лацкан пиджака. — Просто у некоторых ценник выше. Пойдём. Инвесторы не любят ждать. Понд вёл его в «святая святых» — закрытую ложу, которая находилась над ареной нелегальных боёв. Там уже сидели четверо. Трое мужчин и одна женщина. Они выглядели... скучно. Обычные бизнесмены, политики, меценаты. Те, кого Пхувин видел в новостях. Но здесь их глаза блестели иначе. В них была жадность. — Господа, — голос Понда заполнил комнату. — Позвольте представить вам нашего врача. Человек, который умеет возвращать к жизни даже тех, кого вы списали со счетов. Доктор Пхувин. Инвесторы закивали. Один из них, тучный мужчина с перстнем на мизинце, прищурился. — Тот самый, что остановил бой несколько дней назад? Рискованно, Понд. Очень рискованно. Понд сел во главе стола, жестом пригласив Пхувина сесть рядом. — Риск — это часть инвестиции, Марк. Вы ведь здесь именно поэтому. Пхувин молчал. Он смотрел на стол. Там лежали папки. Не медицинские. Финансовые. Пакеты акций. Контракты на разработку месторождений. Лицензии на импорт медикаментов. — Что они спонсируют? — тихо спросил Пхувин, наклонившись к Понду. Понд едва заметно улыбнулся. — Они спонсируют не драки, Пхувин. Это скучно. Они спонсируют предел. Он открыл одну из папок и пододвинул её врачу. Пхувин замер. Внутри были графики выносливости. Химические составы новых стимуляторов. Результаты воздействия ультразвука на костную ткань. — Мой клуб — это лаборатория, — продолжил Понд громче, обращаясь к инвесторам. — Мы не просто смотрим, как люди бьют друг друга. Мы изучаем, как человеческое тело адаптируется к боли под воздействием наших... разработок. Бойцы получают огромные деньги за то, что становятся добровольцами. А вы получаете данные, которые потом превращаются в патенты для фармацевтики и военных технологий. Холод пробежал по спине Пхувина. Семь лет. Семь лет Понд не просто держал клуб — он держал полигон для испытаний на живых людях. И именно поэтому его не трогали. Он был слишком полезен для тех, кто стоит выше закона. — Снимок бедра, — прошептал Пхувин, глядя прямо в глаза Понду. — Тот шрам. На ком испытывали клинок, Понд? Понд не моргнул. — На системе, которая не хотела меняться. Женщина за столом, мисс Эверли, подалась вперёд. — Доктор, Понд сказал, что вы обладаете уникальным влиянием на бойцов. Нам нужно, чтобы они принимали новый препарат серии «Сигма» без лишних вопросов. Психологический барьер — это главная проблема. Они боятся побочных эффектов. Вы сможете их убедить? Пхувин почувствовал, как внутри него что-то сжалось в тугой узел. Вот он, второй раунд. Понд не просто раскрыл свои карты — он предложил Пхувину стать дилером в этой кровавой аптеке. — Я врач, — сказал Пхувин, и его голос в тишине ложи прозвучал как хруст льда. — Моя задача — лечить последствия ваших экспериментов. А не множить их. Инвесторы зашушукались. Понд не шелохнулся. Он продолжал смотреть на Пхувина с тем самым интересом, который пугал сильнее любого оружия. — У каждой инвестиции есть цена, — мягко сказал Понд. — Если ты не хочешь помогать им, доктор, тогда тебе придётся доказать, что твои «методы убеждения» эффективнее химии. Он нажал кнопку на пульте. На телевизоре засветилось четыре картинки; это всё было видеонаблюдение с разных углов. Внизу, на арене, стоял тот самый боец, которому Пхувин зашивал бровь. Напротив него стоял другой — огромный, с неестественно расширенными зрачками. — Серия «Сигма» против твоего «слова», Пхувин, — Понд кивнул на экран. — Если твой парень проиграет, ты лично введёшь ему препарат завтра утром. Если выиграет... я закрою этот контракт и вышлю мисс Эверли из клуба навсегда. Инвесторы замерли. Это была ставка выше, чем любые деньги. Это была ставка на веру. Пхувин подошёл к самому краю стола ближе к телевизору. Боец внизу поднял голову в сторону камеры. Он искал взгляд врача. Он не знал про контракты, не знал про «Сигму». Он просто верил человеку, который не дал ему опустить руки. — Ты чудовище, Понд, — сказал Пхувин, не оборачиваясь. — Я стратег как и ты. Я просто дал тебе инструмент, о котором ты просил. Возможность доказать свою правду на практике. Ну же? Пхувин смотрел вниз. Он видел, как «Сигма-боец» скалится, его мышцы подергивались от химического тока. Его боец выглядел маленьким. Обычным человеком против машины. — Ты знал, что я выберу, — сказал Пхувин. — Конечно. Я ведь изучил твой «рецепт», доктор. Ты не можешь не спасать. Понд встал позади него. Его рука легла на плечо Пхувина — тяжёлая, властная. Он наклонился к его уху, так что инвесторы не могли слышать. — Семь лет я ждал кого-то, кто поставит на кон что-то большее, чем кошелёк. Не подведи меня. Внизу прозвучал гонг. Первый удар «химического» бойца едва не снёс голову протеже Пхувина. Толпа взревела. Инвесторы вцепились взглядом в экран, фиксируя показатели на планшетах. Пхувин сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Он сейчас не смотрел на бой. Он смотрел на Понда. Тот улыбался. Спокойно. Почти нежно. Это не был бой за деньги. Это был бой за душу Пхувина. Если он победит — он станет частью этой системы, её «совестью», которая будет легитимизировать жестокость. Если проиграет — сломается как профессионал. — Посмотри на него, — прошептал Понд. — Он дерется лучше, потому что ты за ним наблюдаешь. Твоё внимание — лучший стимулятор в этом зале. Боец на арене действительно стоял. Он пропускал удары, от которых ломались ребра, но каждый раз вставал, глядя вверх, в тёмное окно камеры. Через десять минут всё было кончено. «Сигма-боец» упал. Не от удара. От перенапряжения сердца. Химия сожгла его изнутри раньше, чем противник успел нанести решающий урон. Он просто рухнул, извергая пену. В ложе наступила мертвая тишина. Инвесторы были в ярости. Проект стоимостью в миллионы превратился в труп за десять минут. — Неудачная инвестиция, господа, — сухо сказал Понд. — Мисс Эверли, бумаги будут аннулированы к утру. Моя охрана проводит вас. Когда инвесторы, шипя от негодования, покинули комнату, Понд остался сидеть в кресле. Он выглядел... довольным. Пхувин стоял у телевизора, тяжело дыша. Его колотило от ярости. — Ты убил его, — Пхувин развернулся. — Ты знал, что его сердце не выдержит. Ты просто хотел избавиться от Эверли и её контракта. Понд встал. Медленно. Он подошёл к Пхувину, и в этот раз в его движениях не было лоска. Только та самая тьма, которая жила на нижнем этаже. — Я избавился от лишнего шума, — ответил Понд. — И я показал тебе, что ты — самый ценный актив этого клуба. Твоё «слово» эффективнее их химии. Ты — мой главный козырь, Пхувин. Он схватил Пхувина за отвороты дорогого пиджака и притянул к себе. — Ты думаешь, ты спас того парня? Нет. Ты просто сделал его верным псом. Моим псом. Теперь он пойдет за тобой в огонь. А ты — мой. Пхувин смотрел в его глаза. Он видел там бездну. Семь лет этой империи строились на таких рокировках. На превращении врагов в союзников, а союзников — в инструменты. — Второй раунд закончился, — прошептал Понд, прижимаясь лбом к лбу Пхувина. — Ты выиграл бой. Но ты остался в моей клетке. Пхувин не ответил. Он чувствовал, как его собственное сердце бьется в унисон с сердцем человека, которого он должен был презирать. Интерес превращался в одержимость. Он понял вдруг: Понд не просто стратег. Он — вирус, который проникает под кожу медленно, через шрамы и разговоры, пока ты не начинаешь считать его частью своей нервной системы. — Я ненавижу тебя, — выдохнул Пхувин. — Ложь, — улыбнулся Понд. — Тебе никогда не было так интересно жить, как за эти десять минут боя. Понд отпустил его, поправил свой смокинг и направился к выходу. — Завтра вечером жду тебя в лазарете. У нас много новых данных для анализа. И... сними этот костюм. Тебе больше идет белый халат. В нём ты выглядишь опаснее. Дверь закрылась. Пхувин остался один в золотой ложе, глядя на пустую арену, где рабочие уже убирали тело «химического» бойца. Он проиграл. Снова. Потому что каждый его шаг, каждое его «спасение» только укрепляло стены, которые построил Понд. Но где-то внутри, в самой глубине, затрепетал странный, пугающий восторг. Он нашел равного. И этот равный только что предложил ему разделить трон на этой куче костей.