Опасная близость

Порт в предрассветный час напоминал кладбище затонувших кораблей. Густой туман стелился по воде, скрывая очертания лодок и превращая фигуры рыбаков в бесплотные тени. Понд стоял у самого края прогнившего пирса, сложив руки на груди. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, сейчас напоминало маску, высеченную из камня. Он ждал «Сайгона» — своего связного, который раз в две недели привозил новости из внешнего мира. Сайгон появился из тумана бесшумно, как выдох. Это был худой, жилистый вьетнамец с бегающими глазами, который за деньги готов был достать чёрта из преисподней. Но сегодня в его движениях не было привычной суетливости. Он выглядел напуганным. — Нарит, — прошептал он, оглядываясь через плечо, — это плохие вести. Очень плохие. Те, кто помогал вам уйти... их больше нет. Нарит почувствовал, как внутри всё заледенело. — Говори четко. Что случилось с перевозчиком? — Старый старик... тот, что вывез вас через границу в ту ночь. Его нашли три дня назад. Сгорел заживо в собственной хижине на окраине Лаоса. Полиция говорит — короткое замыкание или лампа упала, но я знаю этого деда. Он прошел три войны и никогда не был неосторожным. Дом выгорел дотла, даже костей не осталось, одни угли. А вчера пришел слух из центра: все записи с дорожных камер, все чеки с заправок, где вы могли засветиться по пути сюда — всё стерто. Вирус-чистильщик прошелся по серверам. Профессионально, чисто. Словно вас и не существовало никогда. Нарит сжал кулаки так, что побелели костяшки. Это не был почерк Танавата. Магнат действовал бы грубо: он бы прислал карателей, устроил бы облаву, допросил бы старика с пристрастием, чтобы выведать координаты. Здесь же работал не мясник, а хирург. Кто-то методично и безжалостно обрывал все нити, связывающие их с прошлым. Уничтожение свидетелей — это высшая форма «заботы», за которой всегда следует огромный счет. — Уходи, Сайгон, — глухо бросил Понд, бросая ему несколько купюр. — И забудь, что видел меня сегодня. Если «чистильщик» доберется до тебя, я не смогу помочь. Он смотрел вслед уходящему связному, и чувство безопасности, которое они так долго выстраивали в этой деревне, начало осыпаться, как сухая штукатурка. Кто-то превращал их в призраков, но призраки не живут вечно — их либо изгоняют, либо упокаивают навсегда. Когда Понд вернулся в хижину, Пхувин уже проснулся и готовил лекарственные сборы. Запах мяты и сушеного имбиря обычно успокаивал Понда, но не сегодня. Он молча сел за стол, положив перед собой пустой конверт от Сайгона. — Тангсак, нас стирают, — произнес он, глядя в окно на просыпающееся море. Пхувин замер с пучком трав в руках. Он внимательно выслушал рассказ о гибели перевозчика и исчезнувших записях. В комнате повисла тяжелая тишина. — Ты думаешь, это Танават заметает следы своего проигрыша? — тихо спросил врач. — Нет. Танават не тратит время на такую ювелирную работу. Ему нужны мы, живые или мертвые, чтобы вернуть свои вложения. А этот... «кто-то»... он делает нас невидимыми. Понимаешь? Он убивает всех, кто может указать на это место. Это уровень государственной разведки или... — Понд осёкся, и в его глазах вспыхнуло озарение. — Или «Объекта 07-А». Пхувин нахмурился, вспоминая их вчерашний разговор. — Твой друг детства? Ты думаешь, он на такое способен? — Мы вместе проходили тесты на тактику и кодирование. Он всегда был лучше меня в цифрах. Если Синдикат дал ему ресурсы, если он выжил и вырвался на свободу... — Понд поднялся и начал мерить комнату шагами. — Почерк совпадает. «Тихая зачистка». Он не просто защищает нас, Тангсак. Он изолирует нас. Он убирает свидетелей не ради нашей безопасности, а чтобы никто, кроме него, не знал, где мы. Это не спасение. Это охота в долгую. Пхувин подошёл к нему и положил руку на плечо. — Но зачем ему это? Если он твой друг, почему он не придёт открыто? — Потому что в лабораториях Синдиката не учат дружбе. Нас учили собственности. Если он считает меня «своим», он уничтожит весь мир, лишь бы я принадлежал только ему. Тангсак, мы имеем дело с кем-то, кто знает меня лучше, чем я сам. Он видит наши шаги наперед. В голове Пхувина зароились медицинские вопросы. Какие изменения произошли в психике «Объекта 07-А»? Насколько глубоко эксперименты Синдиката изменили его восприятие морали? Он понимал, что если Понд прав, то их «ангел-хранитель» — это порождение кошмара, которое не остановится ни перед чем. --- Размышления прервал громкий стук в дверь клиники. На пороге стояли двое крепких мужчин из порта, поддерживая под руки третьего. Это был Хюинь — местный авторитет, который контролировал распределение грузов и первым позволил Нариту работать в заливе. Его лицо было землистого цвета, рубашка пропиталась кровью. — Доктор Тангсак! Помогите! На Хюиня напали у старого причала. Ножевое в живот, он теряет слишком много! — кричали они. Тангсак мгновенно переключился. Весь страх перед «чистильщиком» ушел на второй план. Он указал на операционный стол, который они с Пондом собрали из старых досок и покрыли чистой простыней. Когда Пхувин разрезал рубашку Хюиня, его сердце пропустило удар. Рана была глубокой, задета печень. Кровь толчками выходила наружу. Это был тот самый момент, которого он боялся больше всего — «кровавая медицина». Запах железа ударил в нос, возвращая его в подвалы Сомбатов. Перед глазами на мгновение поплыли пятна. «Дыши», — приказал он себе. — «Это не склад. Это твоя крепость. Это твой друг». Он посмотрел на Понда что пришёл после тех троих. Тот стоял рядом, готовый в любую секунду подать инструменты или прижать рану. Его присутствие дало Пхувину необходимую опору. Пальцы врача перестали дрожать. Он начал работать — быстро, уверенно, как в частной клинике. Он зашивал сосуды, останавливал кровотечение, его руки двигались с точностью часового механизма. Местные жители, толпившиеся у входа, завороженно наблюдали через окно. Для них он был богом. Человеком, который не побоялся взять на себя ответственность, когда официальный врач из города был в десяти часах пути отсюда. Пхувин чувствовал, как с каждым стежком растет его авторитет в деревне. Теперь он не просто «беженец Тангсак». Он — сердце этого места. Если он спасёт Хюиня, деревня станет для него непробиваемым щитом. Спустя два часа Пхувин вышел на веранду, вытирая руки полотенцем. Хюинь спал под действием самодельного наркоза. — Он будет жить, — коротко сказал он толпе. Раздался дружный вздох облегчения. Тангсак закрепил свой статус. Но в глубине души он знал: это была лишь репетиция перед более страшной операцией, которую ему, возможно, скоро придется провести. Вечер опустился на деревню вместе с проливным тропическим дождем. Стены хижины содрогались под порывами ветра. Понд обходил периметр, проверяя запоры и ловушки, которые он расставил в зарослях вокруг дома. Его инстинкты вопили о том, что они больше не одни. Он вышел за калитку, решив проверить дальнюю тропу, ведущую к холму. Фонарь выхватывал из темноты струи дождя и мокрые листья пальм. Внезапно Понд замер. На старом, изъеденном солью камне у самой тропы лежал предмет, которого здесь не могло быть. Он подошел ближе и посветил фонарем. Это была маленькая деревянная фигурка волка, вырезанная грубо, но узнаваемо. Понд медленно опустился на корточки, и его дыхание перехватило. Двадцать лет назад, у него и его друга была общая тайна. Они вырезали таких волков из обломков мебели, мечтая, что когда-нибудь станут вожаками собственной стаи. Эта фигурка была их личным знаком «я здесь, я рядом». Но на шее волка была завязана тонкая красная нить — символ того, что зверь теперь на поводке или что за его верность заплачено кровью. Понд резко обернулся, выхватывая пистолет. Тусклый свет фонаря скользнул по густым зарослям. Ему показалось, что на мгновение из темноты на него глянули два холодных, серых глаза, полных безумной преданности и затаенной угрозы. Но через секунду там была только стена дождя. — Я знаю, что ты здесь, — прошептал Понд в темноту. — Зачем ты убил деда? Зачем ты стираешь нас? Ответом был только шум ливня. Понд вернулся в дом, сжимая фигурку в кармане. Пхувин уже спал, измотанный операцией. Понд лёг рядом, не раздеваясь, и положил руку на рукоять пистолета. Он понимал: «чистильщик» уже здесь. Его друг детства, «Объект 07-А», пришел забрать то, что считал своим. И теперь Понду предстояло решить, как защитить Пхувина от того, кто убивает ради их «спасения».