Не понимание реальности.

Арсений проснулся ближе к обеду, так как в поисках специалиста, всю ночь не спал. Об этом свидетельствует ноутбук, который лежал на коленях и уже был разряжен. Попов отложил его на прикроватную тумбочку, стараясь не слишком сильно шевелиться, чтобы не разбудить солнышко, которое уже не светило так ярко, как прежде, но и не погасло окончательно, что давало призрачную надежду, что они продолжат жить как и раньше. Антон лежал рядом и, кажется, ничто не могло разбудить его. Но Арсений уже привык к тому, что тот почти всегда спит, к тому, что от Антона пахло, так как тот не мылся, к тому, что они почти не разговаривали, как будто теперь Антону это и не нужно вовсе. Так же Арсений привык просыпаться ночью, из-за того, что Антон плачет. В эту ночь он не ревел. Голубые глаза продолжали внимательно рассматривать черты лица парня. Сглаженные черты лица, щетина, веснушки, маленький нос, расслабленные губы, через которые прорывались неслышимые вздохи. Зелёные глаза были прикрыты веками и завитками светлых волос, которые некогда как будто светились изнутри, а сейчас были тяжёлыми и сальными. Но это всё равно не отталкивало Арсения. Мы же тянемся к тому, что чем-то похоже на нас? Вскоре веки поднялись, открывая вид в глубокий сумрачный лес мыслей. Мыслей, которые последний месяц одолевали этого человека. Человека ли. Старший медленно улыбнулся и, убрав рукой пряди волос, поцеловал его в лоб. – Доброе утро, Тош. Как спалось? Шастун медленно сел в кровати, оказавшись спиной к Арсению, который тоже сел, но не стал лезть в личное пространство. Давая ему время, пространство. Спустя некоторую паузу прозвучал хриплый голос. Этот голос уже мало напоминал голос того Антона, но разве это важно? – Пойдёт. Попов искренне улыбнулся, радуясь, что тот нашёл в себе силы сказать хоть что-то. – Уже лучше, чем вчера. А я, кстати, нашёл хорошего психотерапевта. Тебе обязатель... Не успел он договорить, как его прервали. – Нет. – Тош, я понимаю, что тебе тяжело, но тебе нужно сходить туда. – Он хотел дотронуться до его плеча, но Антон сразу же оттолкнул руку, даже не повернувшись, как будто знал, что сделает Арсений. – Нет. Ты пойдёшь туда. Голубые глаза сверкнули недоумением. – О чём ты? – Мне туда не нужно, Арс. – Он медленно повернулся и в зелёных глазах читалось столько боли и отчаяния. Они чётко смотрели на Арсения. – Тебе туда нужно. Отпусти меня наконец. Не делай хуже нам обоим. При виде такого взгляда внутри что-то сжалось от жалости, а слова давили ещё сильнее. Оставить этого человека тут? Идти дальше без него? Стереть его из памяти? Начать всё с чистого листа? Он так не мог. Никогда не смог бы. – Но я не хочу оставлять тебя здесь одного, ты же... Только сейчас до Арсения дошло, что из его глаз льются слёзы. – Меня нет, Арсений. Я умер месяц назад. Прими это. Глаза прикрылись на секунду, желая остановить этот поток слёз, но, когда они открылись, всё встало на свои места. Антона уже не было. Квартира была захламлена, шторы плотно задёрнуты. Они больше не открывались с того дня. На тумбочке лежали давно забытые таблетки, которые ему прописали месяц назад. Почему повернул голову и перед ним, в зеркале, сидел человек с опухшими от слёз глазами, грязными до тошноты чёрными волосами, с щетиной на впалых щёках. Когда он в последний раз ел? Он опустил голову и уставился на свои руки. Они дрожали, от осознания, что было всё это время. Каждую ночь слёзы лились из его глаз. Каждую ночь он ощущал прикосновения собственных рук. Каждую ночь он искал специалиста не Антону, а себе. Он всё время пытался спасти себя от себя же. И сейчас ему предстояло пойти к психотерапевту, к которому уже не ходил месяц, который пытался помочь, который ставил его перед фактом. Антона больше нет. Смысла жизни нет. А нож есть. И планы на него есть. Ведь нельзя оставлять на потом то, что ты можешь сделать прямо сейчас. Так ведь?