Токсичные отношения.

Арсений стоял на балконе, смотря на ночной город. Между пальцев была зажата сигарета, дым от которой уносил ветер. Снег падал одиночными нечастыми снежинками, приземляясь на перила, на пол балкона. Парень поднял руку, чтобы затянуть, и его куртка неслышно зашуршала. – Может уже встанешь и не будешь из себя строить хер пойми что? – Голос был усталым. Попов даже не посмотрел в ту сторону, он слишком хорошо знал этого человека. Зелёные глаза впились в спину Арсения ненавистным взглядом, а после вернулись к сигарете, которую курили с большим энтузиазмом. Антон сидел на бетоном полу, прислонившись спиной к стене, которая отделяла их от спальни.  Его тело покрыла мелкая дрожь, но он лишь притянул колени ближе, стараясь сохранить хоть крупицу тепла. – Отвянь, мне и так нормально. – Как бы он не старался, но голос всё равно вышел хриплым. Он затянулся глубже. – Антон, встань. Но Антон лишь отвернул голову и выпустил струю дыма, явно не собираясь делать то, что ему говорят. Арсений тяжело вздохнул, затушил сигарету и всё же повернулся лицом к этому обиженному, дрожащему, безмозглому существу. – И чего же ты добиваешься? Антон напрягся ещё больше, уперевшись подбородком в колени. Он шмыгнул носом и стряхнул пепел с сигареты. Попов подошёл ближе и слегка наклонился, беря его за волосы, чтобы приподнять голову. Локоны белых волос были сжаты до боли между длинных, изящных пальцев. Их взгляды встретились. Уставный и раздражённый. – Отпусти меня, Арс. Я вообще не хочу тебя видеть. – Нет, сначала ответь на мой вопрос. Шастун сделал ещё одну затяжку, выдыхая дым в сторону, а после нарочито медленно затушил сигарету об руку Арсения, которая вздрогнула и сжала волосы ещё сильнее. Было лишь маленькое шипение и запах сгоревшей плоти, но эффект был идеален. – Ах, вот как... – Это вышло вместе с выдохом, хриплым голосом от сдерживаемой боли. Он отпустил копну светлых волос и выпрямился. Его взгляд упал на ожог. Собрался ли он его обрабатывать? Нет. Это отметка его ненавистного, но такого любимого парня. А у них есть негласное правило, не портить творение друг друга, не скрывать, не лечить. Для их странного мира это неуважение. После он развернулся к ночному городу, опершись предплечьями об холодные перила, продолжая рассматривать город, словно ничего не произошло. Шастун выкинул окурок в снег и обхватил колени руками, сжимаясь ещё больше. Зелёные глаза сверлили спину Арсения. – Арс. Прохрипел Антон, желая... Он сам не знал зачем, просто захотелось, но его проигнорировали. И во второй раз, и в третий. Похоже он и вправду перегнул палку. Горячие непрошеные слёзы, так сильно контрастирующие с обморожением всего тела, выступили на глазах. Антон даже не пытался от них избавиться. Он надеялся на скандал, на крики, к которым привык, которых и хотел добиться, но в итоге ничего. Тишина. Это было хуже всего. Человек, который для него является всем, просто отвернулся от него. Долговязая фигура очень медленно поднялась. Сидеть на холоде на полу было самой глупой идеей и боль, разлившаяся по всему окоченевшему телу, это доказала. Но это было ничто по сравнению с тишиной. Лучше бы Арсений наорал на него. Темноволосый парень почувствовал, как к его спине прижимается холодное, дрожащее тело, а руки, лежащие на талии, заставили тело вздрогнуть. – Сенечка, прости пожалуйста... – Голос был приглушённый от волос, в которые периодически капали слёзы. Арсений поднял руку и запустил её в светлые кудри, уже не сжимая, а просто перебирая их между пальцев. Он не мог долго злиться на это колючее, грубое, несуразное существо. – Пойдём в комнату. На этот раз Антон даже не пытался протестовать. Дверь балкона закрылась. На балконе стало тихо и пустынно. Лишь ветер пронёсся по бетонному полу, поднимая в воздух снежинки и унося их к другим таким же сломленным людям, нашедшим утешения в друг друге.