Обычный особенный день

Эндрю не ненавидел день своего рождения, но и никогда не любил. Этот день был обычным и уже достаточно привычным напоминанием о его обделённости статусом «особенного человека» хоть для кого-нибудь в этом мире. Он был уже слишком взрослым для того, чтобы грустить об отсутствии свечей на праздничном торте и добрых словах перед сном. И всё же. И всё же у него была слишком хорошая память для того, чтобы он мог выкинуть из своей головы десятки вечеров, проведённых в пучине отчаяния и разбитых надежд. Слишком много разбитых мечт, нанесённых ран и пустых обещаний. Но время учит нас привыкать даже к тому, к чему мы никогда не хотели стремиться. И Эндрю действительно удалось привыкнуть ко всему плохому в этой ебаной жизни и перестать верить в лучшее. Он был обязан знать, откуда прилетит удар, с самого начала. Так было безопаснее. Миньярд просто разучился ждать чего-то, кроме зла, предательства или нападения. По крайней мере, так было раньше. До появления рыжего, буйного и многоимённого. Непредсказуемого. Сегодня проходило двадцать второе четвёртое ноября на его веку, и этот день, как и всегда, не встречал его уймой сообщений с тупыми поздравлениями, будящими его ровно в полночь. Поутру его комнату не ждал разгром из мусорного конфетти и радужных шариков. Эндрю не ожидало ни одно хотя бы мелкое упоминание особенности этого дня. И всё же. Он чувствовал это повсюду. Миньярд видел чужой след в оставленных на прикроватной тумбочке панкейках с нарисованным шоколадом черепком и большим стаканом вкуснейшего кофе из кофейни, находящейся в другой части города. В сверкающе чистой машине, которая в эту дождливую осень слишком пафосно выделялась на фоне заляпанных тачек на общаговской парковке. В насильно выбитой тишине вечно орущего Кевина, сегодня никак не позволяющего себе отреагировать на его опоздание. Смешно, но именно чужой дёргающийся глаз позволял ему радоваться больше, чем всё остальное. И Эндрю играет с ним. Игнорирует мячи, уходит с поля слишком надолго и глупо пожимает плечами, продолжая стрелять мячами по бегающим из стороны в сторону ногам. И всё только для одного. Для того чтобы увидеть, как кривая маска терпеливости треснет на лице красотки Кевина Дэя, грозно прыгающего в его сторону, — до тех пор, пока мяч, отправленный откуда-то с другой стороны площадки и врезающийся в тёмный затылок, не жмёт на тормоза. Эндрю не нужно оглядываться, чтобы догадаться, чей взгляд заставляет неукротимого Кевина Дэя отправиться на своё место, поджав хвост. И Эндрю чувствует, как вся его кожа горит от чего-то немыслимого, зарождающегося прямо внутри. И он продолжает видеть это. В конфетах, раскиданных по карманам его сумки. В кондитерском торте на столе в их общей комнате — без свечей и прошлых надписей, но определённо любимом по вкусу. Он чувствует, как это жжётся и плавит стены, которые созданы уберегать его от тех, кто слишком много говорит. Чувствует, как сдаётся, потому как здесь защищаться было не от кого. Нил в принципе не говорил. Он делал. Молча. Без обещаний. Без ожидания благодарности. Обезоруживая и обезвреживая. Вынуждая дикого, безразличного монстра сидеть на подоконнике, поджав колени к груди, и пялиться в окно в безумном ожидании возвращения. Ожидании чего-то ещё. Эндрю хочет ещё. Ещё больше сладостей, ещё больше внимания, ещё больше Нила. Ему было необходимо ещё. И он слетает с подоконника, как только слышит шаги где-то в конце коридора, не успев дождаться, пока влажное от дождя рыжее чудо умудрится открыть дверь. Голубые глаза смотрят на него завороженно и почти удивлённо, когда Миньярд затаскивает его в помещение, осматривая со всех сторон. В холодных, покрытых шрамами руках — коробка. Чёрная с белой атласной ленточкой. Подарок. Жгуче смотрит на коробку до тех пор, пока Джостен не догадывается всучить ему её в руки, и он рассматривает чёрные углы ещё пару минут. Эндрю ждал и дождался. Эндрю даже не надеялся, но Нил сделал. Он хотел ещё, и Абрам дал ему это. Миньярд не знает, что в этой коробке, и не особо интересуется, откидывая её на кровать. Ему куда важнее тот, кто стоит прямо перед ним. Потому что Нил не просто сделал этот день особенным. Он каждый день делал таким — всю его жизнь. Он ни разу не обещал этого, но делал. Продолжал делать каждый день. И заставил Эндрю ждать его возвращения. Вынудил надеяться и знать, что сможет получить.