his bambi for his fox

Хёнджин почти не общался с гибридами хищников всю свою жизнь: в первую очередь, его оленьи инстинкты тянули к себе подобным травоядным, словно он по природе мог проще сойтись с ними. Что отчасти было правдой — научно не было доказано, почему похожие виды сходятся легче, но Хвану всегда было проще найти общий язык со своим собственным видом. Внутри его семьи, конечно же, всегда были предрассудки по поводу разных гибридов: грызуны глуповаты, хладнокровные безэмоциональные, а хищники — агрессивные и наглые. В его родной деревне, где жили в основном гибриды парнокопытных (всё-таки веками именно они занимались сельским хозяйством) стереотипы устаканились еще прочнее, поэтому желание Хвана уехать в город учиться было сразу воспринято в штыки. Почему он не хочет продолжать семейное дело, а едет так далеко? Пугливость была свойственна гибридам оленей, и Хёнджин понимал переживания родителей, но не мог отказаться от своих творческих амбиций — деревенская жизнь точно не для него. Когда Хван поступил в университет и заселился в общежитие, он всё равно надеялся, что его поселят с кем-то травоядным — так просто было бы меньше проблем. Общие привычки и понимание особенностей вида — всё это упростило бы их совместную жизнь. Поэтому когда к Хёнджину подселили гибрида лисы, ему хотелось биться об стенку. Ну почему именно хищника? Чонин — так звали его нового сожителя лиса — в целом был нормальным соседом, если не брать в счёт его забывчивость и склонность устраивать беспорядок на общей территории. Это, по слухам, было свойственно лисьим — обычно им нравилось разбрасывать мусор и копаться в земле. Несколько раз Хёнджину пришлось ругаться с ним из-за оставленных на столе грязных тарелок или крошек, но Чонин всегда слушал и пытался исправиться по крайней мере на общей территории. Однако то, что он не мог исправить это свои естественные особенности, которые постоянно раздражали Хёнджина. В первую очередь это были рыжие волосы по всей квартире — Хвану казалось, что даже в холодильнике или в своей собственной комнате он замечает лисью шерсть от пушистого хвоста Чонина. И сколько бы Хёнджин не просил его убирать их, у Яна не получалось полностью избавиться от своей линяющей шерсти. А у Хёнджина не получалось избавиться от раздражения, когда он видел на своей собственной одежде бесконечные рыжие волоски. Тем не менее, ему пришлось смириться с этим неудобством и закупиться липкими валиками от шерсти — он боялся представить, что будет весной в период линьки. Через какое-то время Хван понял, что этот рыжий с белым кончиком хвост начал отвлекать его, когда он находится в пределах его зрения, просто своим существованием. Хёнджину казалось, что он не видел таких больших хвостов. Чонин специально за ним ухаживал, чтобы он был таким пушистым? В их общей ванной Хван замечал чужие бутылки с лосьоном и бальзамами, но не может же только от них быть такой эффект? Каждый раз, когда они пересекались на общей территории, Хёнджину с трудом приходилось отрывать от его хвоста взгляд, словно он был каким-то магнитом. Чонин бессознательно вилял им, когда радовался мелочам, или поджимал его, когда был чем-то разочарован. Каждый раз Хёнджину было интересно разгадывать, что чувствует сейчас другой по его эмоциональному хвосту — сам по себе Ян хорошо скрывал свои эмоции, однако его хвост сдавал его с потрохами. Это увлекало Хвана больше, чем он готов был признаться. Всё-таки немного странно и неприлично залипать на хвост своего соседа, ведь так? — Ты чего? — однажды спросил его Чонин, когда они смотрели вместе какую-то глупую дораму вечером. Ян присоединился к Хёнджину, который откисал после тяжелого учебного и рабочего дня за просмотром чего-то не особо умного. Но теперь его вниманием полностью завладел хвост, который лежал между ними и иногда повиливал на особо эмоциональных моментах. — Ничего, — ответил Хёнджин продолжая рассматривать чужой хвост. Наверное, он был таким мягким на ощуп… — Ты пялишься, — констатировал факт Чонин. В его голосе чувствовалась улыбка. Хёнджин поднял взгляд и столкнулся с хитрой ухмылкой Яна, словно его спалили за чем-то постыдным. Он пойман, терять было нечего, поэтому Хван собирался спросить кое-что ещё большее смущающее. — А можно… потрогать? — Чонин секунду промолчал на его просьбу, будто совсем не ожидал такого развития событий, но его лицо быстро смягчилось. — Можно. Хвост был таким же мягким, каким казался, и Хёнджин подумал, что расплавится прямо тут, медитативно гладя рыжую шерсть. По лицу Чонина, снова смотрящего на экран, было сложно понять что он чувствует по этому поводу, но его небольшой румянец, еле заметный из-за приглушенного света, сказал Хвану всё, что нужно. С этого вечера это стало их небольшой традицией — когда они смотрели, что-то вместе, Чонин позволял трогать свой хвост, словно он был каким-то антистрессом. Хёнджин правда успокаивался и чувствовал себя более расслабленным, обнимая пушистый хвост. А Ян никогда не возражал против этого — в такие моменты хотелось просто уснуть на его мягкой шерсти. Именно поэтому хвост Чонина добавился в раздражающую копилку Хëнджина — ему не нравилось как быстро он слабеет перед ним. Большие уши Яна визуально нравятся Хëнджину, но всё равно доставляют ему неудобства — его идеальный слух имеет свои плюсы и минусы. Их наличие полезно, потому что мимо него не может пройти никакая сплетня, а значит с Чонином точно есть что обсудить. Невзирая на шерсть на пледе, Хёнджин садится рядом с ним вечером и слушает новости всего кампуса, которые так старательно пытались, но не смогли скрыть от лисьих ушей Чонина. В такие моменты Хван забывает обо всех раздражающих его особенностей своего соседа по общежитию и хохочет со всех абсурдных историй. — Представляешь, препод всю пару бормотал себе под нос ответы на тест. Я просто списал всё, что он говорил! — хвастался своей хитростью Чонин. С самого детства у него была природная способность незаметно жульничать на экзаменах — лисьи ли гены это? — Хотел бы я, чтобы от моей природы тоже была какая-то польза, — пожаловался Хёнджин, потрогав свои небольшие рога. Обычно от них были одни неприятности — Хван случайно задевал людей в общественных местах или сам бился ими обо все вокруг. — Тебе достаточно быть милым, и ты получишь, что хочешь, — слишком откровенно сказал Чонин, засмотревшись на его рога. От такой прямоты обычно невозмутимого Яна, Хёнджин смутился. — Ты думаешь, я милый? Чонин посмотрел на него сверху вниз, словно осматривал, и ослепительно улыбнулся — хитринка никогда не покидала его взгляда: — Нет, — Чонин придвинулся к Хёнджину ближе, — Ты просто очаровательный. *** Однако у этих всеслышащих ушей также был недостаток — секреты Хёнджина они также могли услышать. Поэтому когда Хван признался Чонину в чувствах, тот нисколько не удивился. — Откуда ты узнал?! — воскликнул Хёнджин, немного задетый тем, что Чонин не удивился. — Когда ты обсуждал это с Феликсом на прошлой неделе. Я не хотел подслушивать, но вы были в соседнем кабинете… Хёнджин громко простонал и схватился за голову руками. Ну за что Чонин так с ним? Ещё и ждал, пока Хван сам признается! Чонин подвинулся ближе и оторвал руки с головы Хёнджина, взяв их в свои. Он ласково поцеловал их, и Хван понял, что не может на него больше обижаться. Когда Чонин наконец-то поцеловал Хёнджина, он случайно прокусил его губу своими острыми клыками — ещё одно глупое неудобство в соседстве с хищниками. Как сказал ему Чонин — когда ты влюблен, хочется кусаться ещё сильнее. И Хван был вовсе не против. Он чувствовал что-то особенно заводящее в том, когда эти клыки были близко к его шее... *** Чонину нравилась каждая оленья черта Хëнджина. Когда ему сказали, что травоядный будет его соседом в общежитии, ему было как-то всё равно. Если он не шумит, пока Чонин спит и не трогает его вещи, он доволен. Когда они стали жить с Хёнджином вместе, ему перестало быть всё равно — более того, он стал немного зависим от его оленьих черт. Было интересно замечать всё новые особенности за Хваном. Сначала ему нравилось наблюдать за ушками Хёнджина, после — за его маленьким хвостом. Было забавно сравнивать его размер со своим. Однажды он заметил, что на бёдрах Хвана есть небольшие пятнышки, словно у маленьких оленят, и после этого не мог перестать об этом думать. Но когда они впервые спали в одной кровати, больше всего Чонина удивило, что Хёнджина отвалились рога. Он чуть не закричал, увидя их отдельно от головы Хвана, но собрался с силами, чтобы мягко разбудить его. Хёнджин долго смеялся над ним, а после объяснил, что это обычное сезонное сбрасывание рогов у оленей. Ян, казалось, влюбился ещё сильнее — Хёнджин всегда найдёт чем его удивить. И Чонину не терпелось узнать, что новое он откроет в современной жизни с Хёнджином.