Безнадежность.

Артемон в положенное время, как ему и приказали, зашёл к Дуремару, который встретил его лёгкой ухмылкой. Артемон лишь оскалился, но ничего не сказал. Он подошёл ближе и закатал рукав, молясь побыстрее уже отсюда уйти. – Я кое-что добавил, так что если станет плохо, то сразу иди ко мне. – Шприц наполнился мутноватой жидкостью, которая небольшой каплей скользнула по игле. Рядом с другими следами от уколов, иногда не совсем удачных, появился новый. Это произошло за мгновение. Вещество быстро начало действовать. Артемон почувствовал лёгкое головокружение, но лишь стиснул зубы, не желая тут задерживаться из-за какой-то мелочи. – Как самочувствие? – Нормально. – Сквозь зубы проскрипел Артемон, сдерживая желание накинуться на Дуремара. Этого сопляка он не боялся, а вот гнева "отца" он боялся ещё как. – Я бы не советовал мне врать. Если у тебя... Его уже не слушали. Тяжёлые чёрные ботинки отстучали свою мелодию, остановившись у двери. – Сейчас вроде время Пьеро, я его приведу. – Зайдёшь ко мне через час, расскажешь свои ощущения от своей самостоятельности. Дверь закрылась, а парень наконец вышел на улицу, вдыхая холодный воздух, который обжигает лёгкие и дарит призрачное чувство свободы. Сделав, пару шагов головокружение только усилилось. Голова пульсировала, накрывая волнами ещё большей боли. Он опустился на одно колено, не заботясь о том, что испачкается в грязи. Тяжёлое и частое дыхание разрушило ночную тишину. Перед глазами потемнело, тело обмякло и упало на землю.

***

Артемон с трудом открыл глаза. Он был на том же месте. Попытался встать, но перед глазами всё плыло, а где-то в голове слышался далёкий смех, как из-под воды. Он поднялся на дрожащие ноги. Мышцы были слабыми, что ему не свойственно. Он попытался удержаться на ногах, но в итоге рухнул обратно на колени. Он схватился за волосы, пытаясь удержать себя в сознании, слегка оттягивая волосы, надеясь, что боль отрезвит. Мир опять поплыл, потерял форму...

***

Словно из-под толщи воды, послышался звонкий, заражающий смех. Но потом он стих за секунду. Артемон почувствовал прикосновение нервно подрагивающие пальцев. Арлекин явно пытался усмирить нескончаемую дрожь, чтобы случайно не навредить. Из него всегда лилась энергия и её остатки выливались в резковатые движения. – Артем, что случилось? Ты меня слышишь? Артемон разлепил глаза. Перед ним был вид земли и колен парня, который резко отдёрнул руку, почувствовав сокращение мышц. В голове всё пульсировало, во рту пересохло. Он попытался что-то сказать, но в итоге желудок свело спазмом и его вырвало. Арлекин резко поднялся и схватил его за подмышки, стараясь приподнять. Пьеро, видя это и повинуясь какому-то давно забытому алгоритму, подошёл и помог приподнять его. Артемон откашлялся, чувствуя отвратительный привкус во рту. Ему было невыносимо. Он, сильный, непробиваемый, защитник, сейчас стоит на коленях с поддержкой двух людей и пытается не захлебнуться в собственной рвоте. К ним сзади подошёл Дуремар, который видимо решил сам зайти за Пьеро. Он лишь безучастно посмотрел на эту троицу и спокойно сказал, как будто ничего не произошло. – Артемушка, я же говорил, что не стоит убегать. Дуремар подошёл ближе и схватил его за волосы, запрокидывая его голову, желая посмотреть в это лицо. По подбородку была размазана противного зелёного цвета жидкость, смешанная с землёй, струя крови из носа, которая потихоньку начала засыхать, стягивая кожу. Он отпустил волосы, достал пробирку, наполнил шприц, в чьей стерильности можно было и не надеяться. Артемон почувствовал жжение в плече. Арлекин и Пьеро смотрели и понимали, что они бессильны против системы. – Можете бросить его тут, через полчаса оклемается. – Он развернулся и пошёл обратно к повозке, отдав последний приказ. – Пьеро, идём.