I don't speak English

— Yeah, I'm v-very... very glad that we were able to find common ground... Душно, чертовски душно. В данный момент можно ненавидеть всё — от ебучего стола, вечно преследующего отсутствия кондея, ещё более раздражающее жужжание бессмысленного вентилятора, до почему-то вдруг потерявшего такую значимость разговора на ломаном английском с организаторами вместе со сраной Америкой. Всё бесило, абсолютно. Он через слово понимал, что говорит этот чувак на своём ебучем американском, который жует слова, сокращает их до двух букв и ждёт развёрнутого ответа от Акито, когда он не сдвинулся дальше "London is the capital of Great Britain". Ещё раз ему доверят вести переговоры с организаторами, и он прибьёт всех, кто вообще назначал туры, блять. — Okay, okay... No, no, it's... It's just... Um... — сука, он сейчас разобьёт к хуям эту стационарную поебень, в проводе которой рука путается уже пятый раз. Ну никто в здравом уме не собирается шагать до какой-нибудь Канады с трубкой у уха, зачем такие длинные делать, мать вашу?! Да и мало того, что он буквы на ходу вспоминает и старается не ляпнуть какой-то грубой ошибки в произношении, не спиздануть что-то вроде "агурируменуту" вместо "agreement"; так ещё и старается не свалиться со стола, на котором сидит, потому что Тойя останавливаться даже не думает и не собирался изначально. Позор, блять. — Just keep going, Mr. Creeps, okay? Он опирался локтем, да почти всем торсом на жутко высокую кипу бумаг и искренне надеялся, что склизких и хлюпающих звуков смазки не слышно. Однако скоро, как ему кажется, это произойдёт: Тойя уже около пяти минут даже не думает доставать пальцы из него, держа обе его ноги со стянутыми колготками на одном плече и придерживая их сгибом локтя, иногда целуя. Из-за специально закатанного рукава было видно, что на предплечье левой руки уже проступили взбухшие вены от монотонного, ритмичного движения трёх фаланг. Он в жизни не поверит, что Аояги хотел растянуть кишку, а не добиться в конце концов того, что Акито просто уже застонет в трубку, как последняя шалава, и Бог знает, что этот чел в трубке такого себе надумает. И накроется весь их тур медным тазом. Кстати, да, казалось, что от таких манипуляций всё, что ниже пояса, почти свинцовое. Помимо этого создавалось впечатление, что ебучая белая рубашка сейчас просто растворится на теле, а ещё чудовищный дискомфорт создавала задранная юбка — её Акито нагло спиздил у Кохане, уж больно она красивая, правда чуть не порвал, потому и пришлось её задрать до пояса. Но Ацузава уже была готова на полную непрезентабельность тряпки, как и любой одежды, которой она делилась с Акито, а такое случалось крайне часто. И ему было похуй, что она раза в два его меньше, ну просто шмотки у нее до жути пиздатые, а самому покупать стрёмно. Из-за огромного количества складок казалось, что где-то внизу живота пот скопился и стекает ручьями вниз, к пояснице. Однако почему-то от этого не было противно, как могло показаться. Тойя выглядел просто невероятно. Просто, блять. А особенно с Акитовскими ногами на плече, а особенно со слегка расслабленным галстуком и каплей пота, стекающей по виску. И от этого вида Шинономе грозил прокусить нахуй себе руку, которую с энтузиазмом грызёт всё это время. — Oh, um... I'm sorry, what did you just said... say... right now? Could you repeat that please..? — позор, позорище. Он несколько раз пытался вымолить Тойю взять телефон и самому нормально с ним переговорить, но тот отказывается. И Акито знает, почему. Не клише, а классика. Шинономе выглядел просто невероятно: белая рубашка обводила острое плечо, с которого слез пиджак, и от пота она прилипала к ключицам, к животу, становясь прозрачной и просвечивала слабо загоревшую кожу. Растрёпанные рыжие волосы с некогда неровным пробором хаотично распались по всей голове, которую он иной раз запрокидывал, кусая губы и прижимая к груди телефон нижним динамиком. Он, неряшливо облокотившись об стопку бумаг плечом, зажимая между ним и ухом трубку, держал во рту согнутый палец, и острые белые клыки упирались в кожу особо сильно всякий раз, когда подушечки пальцем попадали в простату. Он растянут, кажется, до такой степени, что в целом пролезет и кулак, наверное, но Тойя вбивался до самых костяшек, отчего доставал большим пальцем почти до пахового сухожилия, и двигал рукой скорее в локте, чтобы почти трахать, а не просто стимулировать; раскалённая смазка стекала на стол, которую Аояги влил прямо так, и было видно естественную, из члена, придавленного к животу плотной тканью юбки. К этому всему прекрасно подходили чёрные туфли на невысоком каблуке, что Тойя специально покупал в магазине, но одна свалилась с его ноги с самого начала, когда он забирался на стол, а вторая едва висит, и непонятно, почему тот не хочет её скинуть. Надо было покупать с ремешком. Акито такая одежда идёт не потому, что телосложение позволяет или он считается женственным — наоборот, мощные бёдра ужасно сдавливали края юбки, а широкие плечи создавали практически форму треугольника. Этот образ шёл ему именно что из-за несоответствия — Шинономе в целом достаточно маскулинный, чтобы подобное смотрелось на нём странно и неестественно, и ощущение, что на него это именно натянули, а не надели, оставалось стойким. Однако это не отменяло факта постоянно закатывающихся глаз, беззвучно открытого рта и измученно нахмуренных бровей, трясущихся от напряжения ног, смятой одежды и сдавленного голоса, каким он пытался разговаривать на крайне плохом английском, расхлабянной и пошлой позы с задранными коленями, которые то и дело разъезжались, не подхватывай их Тойя, уже алых от укусов губ и надувающихся желваков из-за сжатых челюстей. И коротких, подавляемых вздохов, а иногда тихих стонов, которые вырывались в тот момент, когда он снова прижимал динамик к груди. Потому всецело он выглядел прекрасно. Пока он, закрыв глаза и между словами прикусывал пальцы, Аояги слабо стянул капрон с правой ноги, и тот рефлекторно согнул её, позволив это сделать. — Um... I... I don't think a closed hall would be a good idea in this weather... B-but..! — Акито подавляет почти вскрик, когда пальцы Тойи, поддерживающие правое колено, неожиданно расслабляются, и нога произвольно съезжает вниз, всё-таки скидывая с грохотом ебучий каблук на пол. Вдобавок угол проникновения пальцев другой руки сменился, а юбка задралась ещё сильнее, давая члену наконец выйти из-под добавления ткани, и Шинономе резко вдыхает сквозь зубы, ощутив слабо прохладный воздух на и без того чувствительной коже. — С-сука... N-no, no. I didn't say anything, um... Y-Yes, it... might be better to hold the concert outside... — Тойя оставляет бедро лежать на столешнице, а сам, всё ещё держась за второе колено, наконец достаёт пальцы из почти онемевшей от трения кишки и тянется ими же к поясу, и Акито готов покляться, что он сейчас просто вознесётся. Неужели блять. Он отставляет трубку, зажимая динамик. — Пожалуйста, побыстрее... Аояги наскоро расстёгивает ремень с тихим лязгом и спускает брюки, оттягивает резинку трусов, и Акито завороженно смотрит на всё это, пропуская мимо ушей болтовню Крипса, только старается не уронить к хуям телефон. Потому что он заправляет голубую сторону волос за ухо, слегка откидывает полы малинового пиджака с синей нашивкой назад, и только потом полноценно достаёт член и приставляет его к рефлекторно сжавшейся дырке. Ебучий аристократ, блять. А когда он полноценно, одним толчком вбивается внутрь до самых яиц, так, что в глазах скачут триповые искры, сквозь мельтешашие мысли вроде "как же он охуенен" пробивается голос Крипса. — Mr. Shinonome, is Aoyagi not with you? I'd like to discuss something with him specifically as it involves him directly, — Акито, как будто слышит, блять, своё же объявление в рай, закатывает глаза, по-идиотски рефлекторно кивая. — Yeah, yeah, with me, uh, one second... Держи, тебя, — он почти озлобленно протягивает трубку ему, и он тут же хватает её и зажимает между плечом и ухом, полноценно хватая руками бёдра Акито и начиная двигаться. — Yes, Mr. Creeps, I'm completely free from work during the tour, so it's an option. I remember you mentioned it, there's no need to tell me again. What exactly do you need from me? — сука, пусть он тоже не ебаться англичанин — хотя не Акито судить — на этом языке он звучит ещё более охуенно. Главное не кончить в первую же минуту, блять. Он раздраженно спихивает кипу бумаг, отчего та романтично разлетается к хуям в разные стороны, и плюхается на стол спиной, выдыхая от наконец-то прекратившейся ноющей боли в плече и трапеции, которые начало сводить ещё тогда, когда он только расположился так. Но от сплошного лежания член стал входить слишком прямо и слишком глубоко, да и ощущения контроля практически не было от расслабленности в районе пресса. Так что он всё равно поднялся на локтях, чуть ли не психуя от конченной позы, и запрокидывает голову, приоткрывая губы в сдавленном гортанном стоне. Одновременно слышит голос Тойи, тоже в какой-то степени напряжённый, но тот звучал не по-идиотски, и отсутствие запинок создавало ощущение почти деловой — какой она, блядство, и должна быть — беседы, а не её позорной пародии. Он слабо слышал голос Крипса из трубки, который упоминал что-то из этой бумаженции, нынче кинематографично валяющейся на полу, и Тойя, глянув в их направлении, даже фыркнул от смеха. — Yes, we'll bring in the contracts and agreements... But... it'll take time, — он прикладывает к груди трубку, останавливаясь. — Просто отодвинуть ты её не мог, да? Надо было обязательно свалить, чертила? — Не мог, заебала меня она..!! — Сам и будешь искать этот один ничтожный листик, — Аояги возвращает телефон к уху, улыбаясь, но движение возобновил, и Акито со вздохом закатил глаза. — Тут и чужие бумаги если что. — А чего я?! — опомнившись, вскрикнул он, но тут же был прерван шлепком по бедру. — Ты меня... н-на стол посадил сам! — зашипел Шинономе, пытаясь это сделать как можно эмоциональнее, но и тише, но тут же был вынужден зажать рот рукой, ибо Тойя в отместку толкнулся так, что перед глазами круги пошли. — Ничего не знаю... Yeah, Mr. Creeps, I'm already here.